April 17, 2019

Из истории СКВ.

Как известно из истории,казаки принимали активное участие во многих войнах по защите интересов нашего Отечества. Не стала исключением и Первая Мировая война 1914 года, начало которой отмечается в эти августовские дни. С началом войны вышел приказ по Красноярскому казачьему дивизиону под № 1 от 18 июля 1914 года: «Согласно личному приказанию начальника 8-й Сибирской стрелковой дивизии и его же приказу по дивизии от 18 июля сего года за № 2, вверенная мне Красноярская казачья конная сотня по имеющемуся мобилизационному плану развертывается в отдельный Красноярский казачий конный дивизион, согласно  приказа военного ведомства (министерства обороны) 1910 г. за № 334,  С сего числа я вступаю в командование дивизионом. Приказываю всю канцелярскую сотенную отчетность закончить и вести дивизионную… Командующий Кр.КД есаул А.А. Могилев» .

С этого приказа началось укомплектование Красноярского казачьего дивизиона по штатам военного времени. Наш земляк, таштыпский казак подъесаул Петр Матвеевич Сипкин был отправлен в командировку в г. Минусинск «за приводом на военную службу казаков из станиц Минусинского уезда» — там проживало большинство молодых казаков, подлежащих мобилизации в Енисейской губернии. Офицеру были «переведены по телеграфу» в Минусинск 6 000 руб. «для закупки лошадей на безлошадных казаков». Кроме того, офицеру П.М. Сипкину перевели 700 руб. «на кормовое довольствие казаков» и 1300 руб. «на фуражное довольствие казачьих коней».

Другой офицер этого же дивизиона, сотник С. Р. Усков, убыл «в город Ачинск для приема лошадей от приемной комиссии по Военно-конской повинности для надобностей Красноярского казачьего дивизиона». После объявления войны в России была объявлена и обнародована государственная реквизиция личных лошадей у всего населения. Приемная комиссия оценивала стоимость лошади и ее годность в строю, и она передавалась в воинскую часть в полное пользование на время войны. В Красноярске в это время началась подготовка к приему прибывающих со льготы казаков и их лошадей.

Заведующий хозяйством Красноярского казачьего конного дивизиона подъесаул Борис Федорович Польман получил по долговому документу 1000 руб. на покупку соломы, сена, дров и на другие хозяйственные надобности. По штату военного времени отдельный Красноярский казачий конный дивизион должен был иметь в строю: 11 офицеров, 482 нижних чина (вахмистров, урядников и казаков), а также 543 лошади. Сроки прибытия казаков в казармы дивизиона составили от 3 до 10 дней . (для казаков северных уездов - прим. авт.).

2 августа 1914 г. в Красноярский казачий дивизион прибыло сразу 83 урядника, приказных и казака с лошадьми, которые «согласно прилагаемого списка» были зачислены «на провиантское, приварочное и чайное довольствие с 2-го сего августа, а на довольствие жалованием и мылом с 1-го августа с. г.. Вновь прибывший конский состав - 83 строевые казачьи лошади - также были зачислены на фуражное довольствие со 2 августа 1914 года.

Охваченные патриотическим порывом енисейские (красноярские) казаки, даже не подлежащие призыву, выразили готовность отправиться на войну. «Так енисейский казак станицы Саянской Минусинского уезда Степан Исаевич Симонов, участник войны с Китаем и Японией, подал личное прошение на имя Николая II, указал в нем о своем хорошем здоровье (несмотря на свои 43 года от роду) и отметил, что «невозможность принести пользу Отечеству вызывает во мне глубокую печаль…». Однако казак получил от командования отказ, и на службу так и не был призван.

Правда, были и другие случаи, когда «богатые и интеллигентные слои населения» под любым предлогом старались уклониться от военной службы. В Красноярском казачьем дивизионе уволили со службы казака Василия Егоровича Борзова, главного управляющего золотыми приисками «Алтайской компании» в Алтайском горном округе. Освободили от военной службы и двух сыновей его родственника, богатого казака из Нижнего Имека Таштыпской волости Минусинского уезда Георгия Борзова, обратившегося к командованию с ходатайством, что "без их помощи призванного на военную службу сына его хозяйству, насчитывающему несколько сот лошадей, коров, овец, грозит полное разорение..." .

Не обошлось в Красноярском казачьем конном дивизионе с началом войны и без потерь, хотя и не связанных с боевыми действиями. Как явствует из архива, на 20 августа 1914 г. было назначено погребение умершего от чахотки казака 3-й сотни Кр. КД Алексея Даурского. При этом командиру сотни подъесаулу П.М. Сипкину было по этому поводу предписано: «…статью 561 Устава внутренней службы в точности выполнить и сделать наряд казаков для отдания последней почести скончавшемуся на службы нашему товарищу-казаку".

Командирами сотен в Красноярском казачьем дивизионе на начало Первой Мировой войны были: 1-й сотни — подъесаул П. Ф. Коршунов, 2-й сотни — сотник С. Р. Усков, 3-й сотни — подъесаул П. М. Сипкин. После развертывания Красноярской казачьей сотни в дивизион в него на службу прибыли и другие офицеры: прапорщики Поляков, Прохоров, Ершов, Юнкер и Гучков. Адъютантом (начальником штаба) казачьего дивизиона был хорунжий Федор Макарович Фереферов, иркутский казак по происхождению. С началом войны отдельный Красноярский казачий дивизион был полностью укомплектован по штатам военного времени и готов к боевым действиям.

Тем не менее, с началом первой мировой войны 1914 года казаки Енисейской и Иркутской губерний были оставлены в глубоком тылу. Приказ казачьему дивизиону, полученный из округа гласил: «На Иркутский и Красноярский казачьи конные дивизионы окружным командованием возложено выполнение целого ряда функций: несение внутренних нарядов и гарнизонной службы, окарауливание и конвоирование германских и австрийских военнопленных, доставка их в специальные лагеря, а также сопровождение армейских маршевых команд, следующих для пополнения действующей армии». «Именно обязанности по несению военно-полицейской службы и стали препятствием для отправления красноярских казаков на фронт. В 1916 г. Иркутскому и Красноярскому казачьим дивизионам удалось, не прибегая к посторонней помощи, подавить несколько выступлений военнослужащих красноярского гарнизона. Поэтому даже сама мысль об отправке на фронт этих казаков для МВД была недопустима».

Во время первой мировой войны вахмистрами в Красноярском казачьем дивизионе служили Георгий Андреевич Лазицкий, Иннокентий Никитич Воротников, Пантелеймон Васильевич Байкалов. Старшими урядниками в дивизионе были Николай Алексеевич Монастыршин, Владимир Иоакимович Садовский, Никифор Филиппович Ермолаев, Зиновий Иванович Сипкин, Иван Федорович Седельников, Николай Михайлович Семенов, Михаил Михайлович Медведев, Николай Михайлович Ошаров, Иван Николаевич Черных, Петр Николаевич Шеходанов и другие.

По сведениям иркутских ученых к. и.н. Г. И. Романова и П. А. Новикова, с самого начала Первой Мировой войны началось повальное бегство иркутских и енисейских казаков на фронт. Несмотря на то, что некоторых казаков убегавших на фронт, командиры возвращали обратно в свои подразделения, многим из таких казаков-добровольцев тем или иным способом всё-таки удавалось попасть в действующую армию. В октябре 1915 г. одиннадцать енисейских казаков сопровождали свежее пополнение на фронт. Попав волею случая в прифронтовую полосу, они решили, пользуясь знакомством со своим бывшим сотенным командиром подъесаулом П. М. Сипкиным, попасть на службу в 1-й Аргунский казачий полк, в котором он к тому времени служил. Командиру полка полковнику И. Ф. Шильникову эти казаки «доложили, что… добровольно бежали на войну». После переписки между различными инстанциями военного ведомства казакам Константину Лалетину, Иннокентию Скобееву, Марку, Федоту, Корпию Козьминым, Афанасию Ермолаеву, Петру Лазицкому, Даниилу Каргополову, Иннокентию Спиридонову, Ивану и Ермолаю Песеговым разрешили служить в этом казачьем полку. Три брата Песеговы — Александр, Максим и Ананий — также бежали на фронт из рядов Красноярского казачьего дивизиона и 20 октября 1915 г. они прибыли в Уссурийский казачий полк, находившийся на передовой. Чтобы «запутать следы», они сообщили, что являются сибирскими казаками. Пока командование делало запросы и выясняло ситуацию, братьев, добровольно «дезертировавших» на фронт, оставили служить в 1-м Нерчинском полку Забайкальского казачьего войска.

Тяжелое положение на фронте и происходившее «великое отступление» русской армии в 1915 г. ускорили рассмотрение вопроса об отправке на фронт восточносибирских казаков. «Согласно телеграмме № 6457 от 2 декабря 1915 г., в действующую армию согласились выехать охотниками (добровольцами) 71 иркутский казак. От отдельного Красноярского казачьего дивизиона добровольно вызвалось поехать на германский фронт 110 казаков и урядников».

Казаков, прибывших эшелоном в апреле 1916 г. в Вольмар около Вендена Лифляндской губернии, определили в 1-й Уссурийский казачий полк, входящий в Уссурийскую конную дивизию. В нее кроме этого полка входили также 1-й Нерчинский казачий полк, 1-й Амурский казачий полк, Приморский драгунский полк, Уссурийский казачий дивизион, 2 артиллерийские батареи и тыловые команды. Командиром Уссурийского казачьего полка был полковник Губин, а командиром дивизии — генерал-майор А. М. Крымов. Помощником командира Уссурийского казачьего полка по хозяйственной части в 1916 г. был полковник Гудзенко, а по строевой части — войсковой старшина Пушков. Командирами сотен в полку служили сотники Бирюков, Савицкий, Калмыков, подъесаул Зубовский и есаулы Антонов и Мазуркевич. Всего же офицеров в полку насчитывалось свыше 45 человек. Командиром этого полка стал человек отменной храбрости - войсковой старшина Николай Александрович Пушков, кавалер ордена Святого Георгия 4 степени и обладатель золотого именного Георгиевского оружия.

Уже 20 мая 1916 г. Уссурийская казачья дивизия тронулась от Вендена к Рижскому заливу, так как в этом районе ждали высадки неприятеля. Спустя некоторое время поступил новый приказ, и 12 июня дивизию перебросили через г. Каменец-Подольск и Черновицы в Карпаты. Здесь дивизия перешла линию австрийского фронта и по бездорожью, через лес и топкие болота, зашла в тыл австрийцам на 25 верст в обход Карли-бабы. Противник не ожидал появления с этого направления русских войск, потому что места считались непроходимыми. Но, проявив выносливость и смекалку, казаки преодолели эти непроходимые болота, по нескольку верст настилая мосты, чтобы провезти свою артиллерию. Удар по неприятелю был неожиданным. Наступавший первым Амурский казачий полк взял в плен австрийцев, захватил много трофеев и австрийскую горную артиллерию. В одном из боев командир дивизии генерал Крымов сам лично ходил в атаку в конном строю с казаками, лично зарубив 4 австрийцев в бою. Генерал Крымов был любимым начальником казаков дивизии. Личная храбрость генерала произвела на них огромное впечатление и еще выше подняла его авторитет. Дивизия расположилась в 8 верстах от крепости Карлибаба, где была произведена разведка.

Конная сотня казаков-енисейцев в составе полка также неоднократно ходила в атаку в конном строю, захватила высоту с орудиями и взяла много пленных. Казаки с нетерпением ждали приказа, чтобы идти в общее наступление. По сведениям наших разведчиков, в крепости Карли-баба у врага началась страшная паника. Но разговор генерала Крымова с командующим армией генералом Лечицким о наступлении окончился неожиданным приказом отвести всю дивизию в тыл.

По рассказам очевидцев, приняв эту телефонограмму, генерал Крымов от возмущения разбил телефонную трубку и пнул ногой телефонный ящик. Однако приказ вышестоящего командования выполнил и отступил с позиции. Во время нашего отступления пошли сильные дожди, и казаки хватили немало горя, вытаскивая из грязи артиллерию, а иногда и ездовых вместе с застрявшими в грязи лошадьми.

О тех военных днях вспоминал в эмиграции Георгий Ульянович Юшков, во время гражданской войны ставший сотником: «В этом же отступлении наш взвод, находясь на левом фланге, ходил в конную атаку под командой прапорщика Чучеловича и попал под сильный пулеметный огонь. Подо мной была ранена лошадь двумя пулями, под командиром взвода лошадь также убита, наш взводный командир, казак из Монока, урядник Байкалов также был ранен, а лошадь под ним - убита»].

Уссурийская конная дивизия отступила в Буковину, где несла службу на боевых участках, сменив на позициях Корсунский пехотный полк, который в этих боях понес большие потери и ушел в тыл на пополнение и отдых. Казаков с лошадей спешили, и они почти полгода занимали окопы, как пехотинцы. Коневоды с лошадьми в это время находились в 40 верстах, в местечке Шипот-Камерале, а штаб дивизии и базы снабжения— в Обервиках. Припасы и продовольствие казакам на передовые позиции доставлялись на вьючных лошадях. Раненых вывозили на конных носилках в штаб дивизии, откуда направляли в карпатский город Черновицы. Перед отправкой в госпиталь с ранеными всегда старался поговорить сам генерал Крымов, ободряя раненых казаков и желая им скорейшего выздоровления. Он также всегда присутствовал и на погребении убитых военнослужащих своей дивизии, которых хоронили с духовенством и оркестром на кладбище в Шипот-Камерале.

В своих записках о войне которые Георгий Ульянович Юшков опубликовал за границей в «Памятке Енисейского казачьего войска», он рассказал о боевых эпизодах, участником которых был вместе с другими казаками-енисейцами во время службы в 1-м Уссурийском казачьем полку. Подробно Георгий Ульянович описал и бой с немцами на горе после того, как сотня енисейцев сменила части Приморского драгунского полка. Сообщил в своих воспоминаниях он и о ночном рейде за телом погибшего в бою казака-офицера, сотника Гамбурцева.

Кроме того, он вспоминал, что находясь на позициях, расположенных на р. Серет в Карпатах казаки-добровольцы ходили в разведку под командованием прапорщика Жигалина и привели из вражеского тыла трех «языков» — одного немецкого офицера и двух солдат. Рассказал Г. У. Юшков и о случае использования казаков в качестве заградительного отряда позади войск. Видимо, это был не единичный случай. То же самое сообщается и в очерке Р. Г. Гагкуева и С. С. Балмасова «Генерал Ф. А. Келлер в годы Великой войны и русской смуты». Чинам 3-го кавалерийского корпуса приходилось воевать не только с неприятелем, но и бороться с нестойкостью своих соседей. Об этом же говорит и следующий документ: «5 августа. Шипот Камерале, Карпаты. Командир батальона, стоящего на высоте 1453, обратился к командиру Уссурийского полка с просьбой дать казаков, чтобы остановить его солдат, убегающих с позиции. Тот дал ему восемь казаков. Прошу указать, что делать Уссурийскому полку, который стойко держится и отбивает атаки противника, если батальон отступит с высоты. Генерал-майор Крымов» .

На войне как на войне. Сотник Г.У. Юшков в своих записках сообщает и о том, что «казакам не было разрешено стрелять по покидающим позиции пехотинцам. Мы не открывали огня и лишь заворачивали отступающих солдат обратно на боевые позиции». Юшков рассказал о фронтовых потерях среди енисейских казаков: «При отъезде из Войска, думалось нам, что войну захватим лишь к концу, но оказывается досыта навоевались и около сотни наших сослуживцев-казаков легли костьми в Карпатах, на Родину вернулось нас живыми мало…» .

Взводными урядниками в 1-м Уссурийском казачьем полку служили енисейские казаки Иннокентий Макридин, Афанасий Шереметьев, Иван Широков, Федор Чанчиков. Так, например, вахмистр Иннокентий Никитич Воротников к маю 1917 г. прослужил сверхсрочно и непрерывно на службе в течение восьми лет. И. Н. Воротников был уроженцем станицы Монокской Минусинского уезда. Родился он 5 июня 1888 г., службу начал казаком в Красноярской казачьей сотне с 21 декабря 1908 г. Затем он уже добровольно поступил на сверхсрочную службу в сотню. На 1917 г. Иннокентий Воротников вместе с женой Аустиньей Георгиевной имели сыновей Ивана и Александра. Оба они погибли в годы Великой Отечественной войны, защищая нашу Родину от врага. Позднее этот казак был произведен в первый офицерский чин подхорунжего. Его судьба трагична. В годы гражданской войны, в 1920 году он с группой казаков – жителей станицы Монок Минусинского уезда был расстрелян отрядом красных партизан П.Л. Лыткина.

О дальнейшем пути дивизии, а также о том, чем были заняты казаки, в том числе и енисейские, можно узнать из воспоминаний будущего белогвардейского атамана ЗКВ Г. М. Семенова. «В конце 1916 года наша дивизия была выведена из Румынии и расквартирована в Бессарабии в районе города Кишинева. Главная задача, возложенная на дивизию, заключалась в охране железнодорожных узлов и сооружений, а также поимке дезертиров с фронта, которых в тот период было особенно много. … Мы ловили их на станции Узловая до тысячи человек в сутки. Распропагандированный большевиками солдатский поток с фронта был настолько значителен, что это явление нельзя было рассматривать иначе, как признак грядущего развала армии».

В то время как часть енисейских казаков находилась в действующей армии, станичные казаки и делегаты от Красноярского казачьего дивизиона в мае 1917 г. собрались на свой первый съезд Енисейского казачьего войска.

Представителем с фронта на нем был таштыпский казак георгиевский кавалер, уроженец Таштыпа подхорунжий Валериан Васильевич Серебренников, на съезде избранный  членом войскового управления — начальником военного отдела ЕКВ. Главным решением того казачьего съезда было образование Енисейского казачьего войска и создание войсковых органов управления ЕКВ, так как до этого енисейские и иркутские казаки не имели войскового статуса и именовались казачьим населением Енисейской и Иркутской губерний.

Осенью 1917 г. казаки-енисейцы, служившие в 1-м Уссурийском казачьем полку, были сведены в сотню конвоя командующего 3-м конным корпусом генерал-майора П. Н. Краснова и участвовали в т.н. «корниловском мятеже» - походе на Петроград против большевиков, захвативших власть в столице Российской империи. Таким образом, большая часть енисейских казаков во время Первой мировой войны воевала в рядах 1-го Уссурийского казачьего полка. В составе Уссурийской конной дивизии этот казачий полк прошел через многие битвы Первой Мировой войны на Западном и Румынском фронтах, потеряв в боях значительную часть своего состава убитыми и ранеными.

Владимир Паршуков

г. Ульяновск

Источники и литература

1. Российский государственный военно-исторический архив (РГВИА). Ф. 14294. Оп. 1. Д. 14.

2. Сборник приказов по военному ведомству за 1910 г. — СПБ., 1910.

3. Романов Г. И., Новиков П. А. Иркутское казачество (2-я половина ХVII — начало ХХ в.). — Иркутск, 2009.

4. РГВИА. Ф. 2311. Оп. 5. Д. 2.

5. Юшков Г. У. Казаки енисейцы в германскую войну // Енисейские казаки. Их историческое прошлое, быт и служба: По материалам, собранным членом Войскового правления К. И. Лаврентьевым / сост. Н. Н. Князев. — Харбин, 1940.

6. Электронный ресурс:URL: http://rusk.ru/vst.

7. Семенов Г. М.