Тихорецкое восстание.

«Белым пятном» в кубанской истории Тихорецкое восстание...

Ошибочная политика советской власти по насаждению коллективных хозяйств, привела повсеместно к справедливому недовольству населения. По сравнению с продуманной и выгодной аграрной политикой, начатой ещё П.А.Столыпиным, новая политика выглядела разорительной и похожей на возврат к крепостничеству. В стране прокатился целый ряд крестьянских восстаний, самое крупное и известное из которых — Тамбовское. Восстание было жесточайшим образом подавлено и по масштабу пролитой крови и репрессий превзошло все, аналогичные подавления мятежей царского времени. Не прошла беда стороной и кубанский край. Все свои огрехи и просчёты, новая власть обратила на казачье население, обвинив его в саботаже и нежелании работать. Врагом был назван целый народ, который всю жизнь не только работал на земле и давал государству лучшие урожаи, но и равноценно защищал эту землю на всех рубежах России. Вторично, после репрессий 1920-х годов, было решено опустошить наш благодатный край, но главное – уничтожить казачье население, как таковое. Работоспособных приказали вывезти в необитаемые края, а остальных подвергнуть наказанию, лишив их не только всего урожая, но и семенного фонда, а следовательно и возможности к дальнейшему существованию. Это был настоящий геноцид противившегося населения, от которого так старательно открещивались в более поздние советские годы. Иначе чем объяснить такие случаи когда, например, семья из ст.Суворовская была разделена. Работоспособный муж с двумя старшими дочерьми был оставлен дома, а жена с тремя малолетними детьми отправлена в ссылку, в непригодные для существования ставропольские степи без средств и пропитания. Хлебнула лиха и тихорецкая земля. В 1932 г. наш район входил в состав обширного Северо-Кавказского края с административным центром в Ростове-на-Дону. Краевая власть, опасаясь карательных мер из Москвы, в свою очередь требовала от руководителей подконтрольных районов неоднократного сбора продовольственного налога и ужесточения репрессивных мер к отстающим. Так были придуманы «чёрные доски», на которые был занесён ряд кубанских станиц, не справившихся с непосильным планом хлебозаготовок и продналога. В Краснодарском архиве сохранились некоторые документы того времени, в частности, Постановление №2/1 Тихорецкого райкома ВКП(б) о проведении репрессивных мер в ст.Новорождественская, от 4 ноября 1932 г., подписанное секретарём РК ВКП(б) Ляшенко. В нём говорится о созыве пленума в станице утром 5 ноября, после прекращения которого – немедленном изъятии всех товаров из магазинов, запрете ввоза-вывоза продуктов. Кроме того было указание о запрете въезда-выезда населения и немедленном создании застав вокруг станицы. Дополнительно, дано указание судам и следственным органам с нарушителями разбираться в течении 2-х дней, особенно жестокие меры к единоличникам. Впрочем, страдали и жители, поддержавшие в своё время советскую власть. Те, кто в 1920-е годы принимал участие в раскулачивании одностаничников, благодаря отобранному имуществу теперь сами превратились в «кулаков», тем самым познав известную истину – «не суди, да не судим будешь». Такие карательные меры привели к тому, что в Новорождественской началась массовая смертность… Современному поколению трудно осознать, что такое голод? Об этом знают только старики, пережившие военное лихолетье, остальные лишь по рассказам. Так же, как не любили вспоминать войну ветераны, ленинградцы вспоминать блокаду, а мирные жители время оккупации, так и люди пережившие голодомор старались поскорее забыть эту беду. Такова психология человека – не помнить о страшном, чтобы не сойти с ума. В наши дни, люди, опустившиеся на социальное дно и ставшие нищими бомжами, выживают за счёт существования мусорных свалок. В 1930-е годы такого шанса у голодающих и обездоленных людей просто не было, так как в небольших городах и сельской местности фактически не существовало не только пищевых отходов, но и мусорных свалок как таковых не было. В станицах всё съедобное съедалось людьми и животными, одежда и обувь носилась до последнего, а в хозяйстве, кроме обычного инвентаря и набора посуды ничего и не было. Как говорят современные поисковики, из того времени почти нет находок, разве что ржавые кованые гвозди, обломки подков и глиняные черепки. С каждым днём жизнь становилась тяжелее и невыносимее. По воспоминаниям жителей станицы Ново-Леушковской, в 1932 г. остро ощущалась нехватка рабочего скота. За предыдущие колхозные зимы из-за безхозяйственности пало много лошадей, оставшиеся были сильно истощены. Старый сельхозинвентарь был в изношенном состоянии, а новый не поступал. Сложилась ситуация, когда у тракторов не было плугов и чтобы не допустить срыва посевной к ним стали цеплять конные плуги, которые быстро выходили из строя. Таким образом, из-за безграмотного руководства и плохого снабжения посевная с трудом была окончена в мае. Результат не замедлил сказаться, урожай зерновых получился низким. Надежда была на кукурузу, но она созрела слишком поздно и убирать её пришлось по рано выпавшему мокрому снегу. Так как колхозники были истощены, плохо обуты и одеты, большинство из них сильно простудилось и слегло. Это сильно повлияло на темп уборочной и её результат. Руководство расценило это, как саботаж против советской власти. В итоге государству был сдан не только весь урожай, но и семенной и фуражный фонд. На заработанные трудодни колхозникам не выдали ничего. Народ ещё терпел некоторое время, недовольство и противодействие до той поры было в единичных случаях и не носило массовый характер, но все предпосылки к этому уже были. Доведённые до истощения физических и моральных сил, люди продолжали держаться лишь с помощью православной веры. Вера помогала, но с повсеместным разрушением храмов, произошёл и упадок духовных сил. Участились, считавшиеся ранее греховными, самоубийства. На этом фоне, перед глазами голодающих станичников, живущих у железной дороги, проезжали вагоны, набитые отобранным зерном и другими продуктами. Наиболее активно настроенные казаки, в основном молодёжь, решились на крайние меры. Начались массовые грабежи обозов и проходящих составов с продовольствием во всех направлениях близ станции Тихорецкая. Охрана поездов сильно не помогла и не способствовала к прекращению нападений. В результате, из правительства пришла директива о высылке из нашего района на север Архангельской области всего активного мужского казачьего населения. По разным оценкам это составляло около 18 тысяч человек. Что это означало? А то, что оставшиеся в станицах и хуторах старики, женщины и дети были обречены на вымирание. Такое отношение власти к населению, когда проблему голода решили закрыть путём ликвидации самих голодающих, не могло не привести к всплеску народного гнева. Тем более люди понимали, что история может повториться и на севере их ждёт неминуемая смерть. До Кубани уже дошли слухи о судьбе многих сотен казачьих офицеров Кубанской армии, прекративших боевые действия в 1920 г. и сдавшихся в Сочи на милость победителя. После фильтрации в Екатеринодарской тюрьме, часть из них вместе с рядовым составом была отправлена на Польский фронт, но большинство из них вместе с активными участниками Белого движения были отправлены в Архангельскую область. Затем отдельными партиями вывезены на баржах по Северной Двине в глухие неизвестные места и там уничтожены. По одним сведениям расстреляны, по другим, в целях экономии патронов, утоплены. В результате такой преднамеренно репрессивной политики, инициаторами которой, явились известные члены советского руководства, и началось восстание или по-казачьи – всполох. Вот свидетельство из эмигрантского казачьего журнала "Вольное казачество". "Февраль-март" — 1933. № 125. с. 3 В декабре 1932 г. в прессе («Возрождение», «L'Ami du Peuple», в пражской «Народной Политике», в польской «Zycie Katolickie» и др.) появились известия (гл. образом через Берлин) о восстании на Кубани в районе Тихорецкой, имевшем место в конце ноября. Имевшее вначале успех восстание было жесточайшим образом подавлено частями красной армии. Согласно сообщениям газет, события развивались следующим образом. Кубанские казаки нескольких станиц в районе станицы Тихорецкой организовали вооруженное восстание, во главе которого стали кадровые казачьи офицеры. Все способные носить оружие явились на сборные пункты, чтобы принять участие в борьбе. Восставшие разделились на девять отрядов, распределенных по территории примерно в 30 километров. Оружие удалось получить путем захвата трех оружейных складов. Были также пулеметы и бомбомет. Не хватало только полевой артиллерии. Местные гарнизоны сочувственно отнеслись к восстанию, и если не стали открыто на сторону восставших, то и не выступили в защиту советской власти и без сопротивления дали себя разоружить. Подготовка к выступлению началась с ранней осени, когда продовольственная нужда обострилась настолько, что население потеряло терпение и стало открыто нападать на обозы с хлебными продуктами, направлявшимися из дальних станиц к железнодорожной магистрали. С половины октября для казаков наступили тревожные дни: стало известно, что в Москве решили изъять все активное молодое население области и направить его на север. Очевидно, это и послужило сигналом к выступлению. Выступление началось в 14 верстах от ст. Тихорецкой. В общем собралось вооруженных казаков свыше 6 тыс. человек, а невооруженных — чуть не всё мужское население района. Восставшие выделили отряд, занявший ст. Тихорецкую после ночного боя с небольшим советским отрядом, охранявшим станцию. Советские комиссары бежали в Ростов. Завладев Тихорецкой и другими путями сообщения, восставшие во всех захваченных округах ликвидировали советскую власть. Почти целую неделю захваченные районы находились под властью восставших. Посланные ростовскими властями на первых порах слабые воинские части особого назначения были разбиты с большими потерями: восставшим удалось в первые три дня захватить 4 полевых орудия, 11 пулеметов, несколько сот ружей с патронами и большое количество перевязочных средств. К месту главного боя советское правительство стянуло с разных мест Кавказа войска всех родов оружия и две школы красных курсантов, которыми командовала тройка, специально присланная из Москвы. Повстанцы оказали отчаянное сопротивление. Каждая пядь земли защищалась ими с необычайным ожесточением. Первые пять дней боя, затихавшего только по ночам, не дали решительно никаких результатов. Штыковые атаки всегда кончались в пользу повстанцев. С шестого дня обозначился перевес на стороне красных, пустивших в ход артиллерию, танки и даже газы. Несмотря на недостаток оружия, численное превосходство неприятеля, на большое число раненых и убитых и недостачу продовольствия и военных припасов, восставшие держались в общем 12 дней и только на тринадцатый день бой по всей линии прекратился. В результате — тысячи убитых и раненых с обеих сторон. Все больницы переполнены ранеными и искалеченными. Расправа началась в первый же день, после отступления от Тихорецкой повстанцев. Расстреляны были все без исключения пленные, захваченные в боях. Повсюду вокруг Тихорецкой валялись человеческие трупы, т. к. пленных убивали по приказу красного командования на месте, где они сдавались, даже не приводя в штабы. Как только власть перешла вновь от военных к ГПУ, началась расправа с мирным населением. Расстреливали днем и ночью всех, против кого были малейшие подозрения в симпатии к восставшим. Не было пощады никому, ни детям, ни старикам, ни женщинам, ни даже тяжко больным. Приказ Сталина гласил кратко: выслать все активное казачье население на север в концлагери. Всего подготовлено к высылке около 18 тыс. человек, собранных со всей области и расположившихся в ожидании транспорта у ж.д. станции. Самое большее, можно было отправлять по 200—300 чел. в день, за отсутствием подвижного состава, продовольствия, угля и пр. Пока вся армия пленных живёт под открытым небом, частью в вырытых наскоро землянках, частью на голой земле в ужаснейших условиях. Среди восставших было и несколько десятков немецких колонистов.

Дополнительно, приведу письмо одного из уцелевших участников восстания, с большими трудностями, переданное в редакцию эмигрантского журнала «Кавказский казак» 1933 г. № 1, с. 15-16 (стиль и орфография сохранены)

«Совершилось великое зло. У нас на Кубани пролылы кровь ще один раз. Наши козакы котори одалы свои головы на олтар отечества, хотя ни сами козакы, а и другi чесни рускы люди православни но всэ проиграно. Царство небесное погибшим… То был не бой, а старинная битва с неравными полчищами китайцев, курсантами кацапами, жидами и прямо из настоящими чортами у которых нет ни совисти ни жалости ни мылости, котори убивалы стариков, старух, и жен, и детей… Ну и мы ж им давалы, будут довго знать що то козакы, котори умиралы и песни спивалы и нычуть смерти ны боялись. Вот где было братство дисциплина и любовь и отвага… Тут булы батьки и сыны, тут булы парубки и дивкы, тут булы учитыля и попы… И уси козакы що с казакамы и умирать нистрашно, и умирали как святые мученики кадато за православну Веру и нычым нас ни могли одолить. Они з ружамы, а мы в большинстве з дрючками и так дiло було пiшло добре. А як прийшлы из газами и газы нас убылы и победылы. Ну хотя нас и разбылы и розигналы и порозвозылы як котiв у Сибирь, и поверь куманек раненых живыми у ямы закопувалы. Таке було зверство, шо опысаты нельзя».

В наши дни, часто можно услышать мнение отдельных граждан о том, что современные казаки у нас не те и нет в них не только той внутренней силы и характера, но даже и внешний вид не соответствует. Достаточно взглянуть на старинные фотографии, чтобы в этом убедиться. Зная о трагической судьбе казачества, о том, сколько их пережило Гражданскую войну, голодомор и Великую Отечественную, с этим можно было бы согласиться. Но я всё же уверен в том, что преемственность была сохранена. Многие из живущих ныне потомков кубанских казаков, рассеянные по всей России и за её пределами даже не подозревают, что в их жилах течёт казацкая кровь. Особенно те, кто является потомком по женской линии. Что греха таить, до последнего времени, многие не считали нужным глубоко знать свою родословную, да и возможности такой у большинства не было. Тем важнее сегодня тихорецким казакам знать свою историю, изучать и всячески стараться дополнять её неизвестными фактами. Очень важны живые встречи и свидетельства казаков старшего поколения. На сколько мне известно, в нашем и соседнем районах живут потомки свидетелей и даже участников тихорецкого восстания. Возможно, кто-то помнит рассказы уже ушедших из жизни родственников. Не все из них пользуются интернетом, по этой причине хотелось бы со страниц нашей газеты обратиться к ним с убедительной просьбой, написать о всех известных подробностях и фактах, касающихся событий 1932 года. Эти воспоминания очень важны и необходимы. Если кому-либо известны забытые места захоронений, то также просьба сообщить конфиденциально в местные казачьи общества. Туда же можно передать ту информацию, которая не может быть опубликована в газете. Я тешу себя надеждой, что в ближайшем будущем, всё же появится желание и инициативная группа, по созданию достойного памятного места в виде кургана с поклонным крестом. Упокоются души невинно загубленных и непогребённых казаков и нам будет уже не так стыдно за то безразличие и забвение к нашим землякам, которые жили до нас на этой земле и умирали, отстаивая своё право на жизнь.