Глобализация зависимости - Часть 2
В первой части ученые поняли, что если милых маленьких лабораторных крысок держать в сносных условиях, их поведение резко меняется. Вместо того чтоб зависать у поилки с морфием и пить из неё до потери сознания, они маршируют по вольеру и на все предложения чем-нибудь убиться отвечают хриплым "Физкульт-привет!" и обидным хохотом.
Часть 1 - Зависимость: взгляд из крысиного парка
Часть 2 - Ванкувер как прототип
Часть 3 - Теория разукорененности
В этой главе перейдем к людям.
Брюс Александер живет в Ванкувере. Это город на западном побережье Канады, прямо на границе с США. Большой город, и довольно богатый. А ещё он стабильно входит в первую десятку в рейтингах городов мира по качеству жизни.
И всё же там есть места вроде этого:
На видео Филадельфия, но в Ванкувере тоже есть такой район. Он называется Downtown Eastside (DTES).
Александер много лет работал с наркоманами. И вот вопрос, которым он начинает книгу: смотрите, мы видим благополучнейшую часть мира -- Первый мир. В ней -- благополучнейший город, один из самых-самых. И всё равно, не то что победить зависимость -- даже под контроль её взять не можем. Она росла и растёт, причем всё быстрее.
(Действительно, статистика по наркотикам в Британской Колумбии самая плохая в Канаде)
Многое здесь можно объяснить экономикой. Ванкувер -- место серьёзнейшей экономической конкуренции. Районы вроде этого -- то самое социальное дно, куда падают те, кто её не выдержал. Например, ушел в запой и потерял работу. Или начал сходить с ума от хронического стресса.
Да и сам район как бы упал и покатился: вначале это был просто бедный район. Потом -- самый бедный. А потом наведение порядка в других частях города стало выдавливать сюда весь "нежелательный элемент": наркоманов, криминал и так далее.
В итоге все социальные лестницы, ведущие вниз, кончаются здесь. Энное количество людей здесь просто накапливается -- как ни крути. Плюс те, кто родился прямо у подножья: им нужно подниматься, чтобы не делать криминальную или наркоманскую "карьеру". Поднимаются, понятно, не все.
Всё это верно -- но это лишь часть картины.
Во-первых, среди обитателей района есть люди, родившиеся в богатых и очень богатых семьях. Их-то что сюда загнало?
Во-вторых, конечно, не все зависимые лежат на улице на картонке и делают друг другу уколы в оставшиеся вены. Многие ведут более-менее нормальную жизнь. Плюс, у многих зависимости не химические. Отношение общества к ним гораздо мягче -- и можно долго оставаться на плаву, хотя и с трудом.
Таких случаев много. Александер пишет:
... [перед нами] огромное, пестрое, печальное полотно, наполненное людьми, многие из которых зависимы. Игроманы сидят в казино, геймеры -- за компьютерами, одержимые деньгами -- в деловом центре, трудоголики -- всю ночь за работой, помешанные на спорте -- в зале, любители телика -- на диванах, сексоголики -- в чужих кроватях, [...] и так далее, и так далее.
Еще раз: это не какой-нибудь умирающий моногород, где был один завод, да и тот закрывают. Это один из самых комфортных городов на Земле -- и такая же картина, например, в Сан-Франциско.
Медицинский взгляд на зависимости
Есть два общепринятых взгляда на зависимости: моральный и медицинский.
В медицинской парадигме корень проблемы -- в самом веществе. Такие-то вещества вмешиваются в метаболизм человека особым образом -- и могут приносить человеку очень сильное удовольствие.
Сильное удовольствие ведет к регулярному потреблению, регулярное потребление -- к синдрому отмены. Синдром отмены (ломка) поддерживает регулярное потребление.
Возникновение анестезии и побочных эффектов
при воздействии морфия на опиатные рецепторы.
Выходит, зависимость -- просто болезнь. А источник болезни -- биохимия человека (которую можно "хакнуть") и вещества, которые позволяют это сделать. И раз так, вещества неизбежно делятся на "слабые" и "сильные" по силе и скорости привыкания. А подсядет ли человек, будет ли у него зависимость -- зависит только от комбинации вещества и особенностей химии его тела.
Но даже эта простая истина не так устойчива, как кажется.
В конце 50-х и начале 60-х в Гарварде проводились эксперименты, где добровольцам вводили героин, морфий или плацебо, а затем гоняли по когнитивным тестам и записывали их субъективные ощущения.
(Вот были времена! Колоть добровольцев тяжелыми наркотиками чтобы посмотреть, что будет? Да не вопрос!! -- На самом деле, нет. Эти опыты проводили анестезиологи. Им нужно было выяснить, насколько безопасно использовать эти вещества для анастезии.)
Эксперименты были двойные слепые, разве что выборка маловата. Они описаны в книге Beecher - The Measurement of subjective responces: quantitative effects of drugs (1959), в главах 10 и 14.
Кстати, проводил их сам Генри Бичер -- автор эффекта плацебо и один из первых энтузиастов двойных слепых исследований в медицине.
Первооткрыватель эффекта плацебо и один
из первых энтузиастов двойных слепых исследований.
Так вот, многие подопытные не только не ощутили эйфории, но вообще никакого удовольствия. И никакого желания повторить.
Но как понимать эти результаты? Мы знаем, что героин -- тяжелый наркотик, вызывающий очень сильное привыкание. (Жители DTES, Тендерлойна и других таких районов не дадут соврать.) А на этих парней не действует -- у них нет рецепторов, или что?
Если дело только в комбинации вещества и человеческой биологии -- у них какая-то своя биология.
Я, конечно, заостряю -- но вы понимаете, о чем я.
Как я уже говорил, не все зависимости -- химические. Есть игромания, гейминг, секс, шопинг, отношения, работа -- итд. Такие зависимости называются "поведенческими".
Но если всё дело в химии -- как возможна зависимость, скажем, от соцсетей?
"Так дофамин же!" -- скажете вы. Верно.
Если дело в дофамине и химическом подкреплении им определенных действий, -- почему эти занятия вызывают привыкание не всегда и не у всех?
У инстаграма 420 миллионов пользователей -- но не все они зависимы. Уж точно, не все одинаково зависимы.
Если строго держаться "классической" линии -- нужно найти объяснение в биохимии мозга. То есть, для каждой привычки -- свои химические нюансы. Свои для шопинга, свои для танчиков, свои для ленты в инстаграме.
Либо признать, что есть еще какие-то факторы. И начать их искать, эти факторы.
Это и делает Александер. Правда он больше занимается не индивидуальными различиями (например, почему меня больше тянет к видеоиграм, а мою жену -- к шопингу) -- а, так сказать, эпидемиологией зависимостей.
Зависимые были всегда и везде. Пьянство знала и античность, и средневековье, и европейская ветвь человечества, и азиатская. В Африке и Америке -- наверное, тоже. Но иногда в том или ином обществе будто срывает краны -- и зависимости начинают бушевать, как джинн, который вырвался из бутылки.
Древние общества знали, что такое пьянство, но обычно не знали алкоголизма как массовой проблемы. Впервые эта идея -- и с ней движение за трезвость -- возникла в Англии и Америке в 18м веке, после знаменитого gin craze - "джинового безумия" в Англии.
Это был первый раз, когда алкоголизм всерьёз напугал общество.
В ответ общество стало энергично пугать само себя -- только бы не притрагиваться к бутылке. Кульминацией этого стал сухой закон в США -- грандиозный триумф движения за трезвость, который кончился полным провалом.
Именно такие случаи -- взрывного роста зависимостей, когда зависимость становится повальной -- интересуют Александера.
Таких случаев довольно много: это и Китай после Опиумных войн, и алкоголизм (особенно среди бедноты) в 19м веке (см. романы Горького, Диккенса, Достоевского), алкоголизм среди американских индейцев -- и так далее.
Ну и в современном мире, таком глобальном и продвинутом, тоже есть звоночки.
Что объединяет эти случаи? Да, химия мозга такова, что её можно взломать. В ней существуют эти "карманы" -- эксплойты -- которые можно использовать, с химией или без. Но в чем причины массовых вспышек зависимого поведения, возникающих тут и там?
Сложный вопрос. Но интересный, согласитесь. Мы постараемся на него ответить -- а попутно придется решить еще два:
- Где проходит граница нормы? Где заканчивается "неее, это норма" -- и начинается "ооо, а это уже зависимость"?
- Можно определение? Мы объединяем одним словом очень разные случаи: разные привычки, разной силы, в разных обстоятельствах. Так что без внятного определения слова "зависимость" -- можно даже не начинать.