Русская мистика с приветом
Рецензия Алексея Шумкина на "Петровых в гриппе" Кирилла Серебренникова.
Роман "Петровы в гриппе и вокруг него" Алексея Сальникова – одна из самых обсуждаемых в русской литературе 2010-х. В июле этого года на Каннском кинофестивале состоялась премьера почти одноименной экранизации Кирилла Серебренникова.
"Что за фильм? Какой бред?!", – ворчит пожилой мужчина в партере. Почти сразу после начала сеанса он быстрым шагом направляется к выходу.
И правда, к новой картине Серебренникова есть немало вопросов. Но этот фильм – лабиринт, целиком сотканный из сцен, которые знакомы каждому жителю стран постсоветского пространства. Тут мрачное существование русской провинции смешивается с галлюцинациями и библейскими сюжетами, а древнегреческие мифы – с семейной драмой и нуаром.
История разворачивается вокруг трех главных героев: 28-летнего слесаря и комиксиста Петрова (Семен Серезин), его жены, библиотекарши Петровой (Чулпан Хаматова), втайне помышляющей об убийствах, и их сына, Петрова-младшего (Владислав Семилетков), который вопреки болезни мечтает попасть на новогоднюю елку.
Под воздействием гриппа эти персонажи оказываются в жутком калейдоскопе, где жизнь, смерть, любовь и ненависть смешиваются в узор самой причудливой формы. Тема тотальной эпидемии проходит красной нитью через всю картину – в ней буквально все пропитано вирусом: кашель, температура, озноб, обморок, болезненный холод и серое пространство вокруг. Все это поразительно перекликается с сегодняшней пандемией.
Помимо этого, нам показывают воспоминания из детства Петрова, который, подобно его сыну, встречает на утреннике снегурочку Марину. Третья арка – история самой снегурочки, она получилась самой удачной в картине: Серебренников показывает черно-белый фильм в фильме, который связывает нити повествования воедино. Мельком рассказана история писателя, друга Петрова, который мечтает прославиться после смерти.
С развитием сюжета режиссер все глубже погружает зрителя в марево галлюциногенного ада.
Фильм Серебренникова – это новая попытка воссоздать слепок из русского быта, где нарочито гротескно показаны все его детали: пьяница, рассуждающий о роли государства в жизни народа, ряды облезлых панелек, узкие пространства жилых домов, поэтические собрания в старой библиотеке, где время остановилось на заре давно ушедшей эпохи: иконы и намеки на мечты о покорении космоса – части паззла, которые создают русскую мистику, пронизывающую всё пространство картины. Несмотря на некоторую карикатурность, этот коллаж выглядит кинематографично.
Необходимо отметить и гениальную работу оператора. Владислав Опельяниц иногда и вовсе без склеек перекидывает зрителя из одного измерения в другое, где смешиваются все мыслимые и немыслимые краски. В «Каннах» Опельянца отметили премией высшей технической комиссии.
Серебренников, будучи театральным режиссером, создал в полной поэтичную картину. На даром поэзии в картине отведено особое место, в одной из сцен звучат стихи Мандельштама, а на экране появляются подлинные поэты – Юлий Гуголев, Андрей Родионов и Шиш Брянский.
Фильм сам по себе литературоцентричен, многие декорации наполнены надписями и посланиями для героев и зрителей.
"Петровы в гриппе" Серебренникова, как и книга Сальникова, достаточно сложное произведение, давать ему однозначную трактовку сложно, да и вряд ли нужно. И без того нелинейный нарратив книги в фильме превращается в еще более запутанный лабиринт, где ты из перемещаешься от сцены к сцене и каждый раз попадаешь в новое пространство, никак не связанное с предыдущим.
И в какой-то момент граница между сном и реальностью размывается.