Легенда Трёх - ФФ по фандому Гарри Поттер.
Часть 8 Отголоски прошлого
Когда последние пироги были съедены, а с вновь заблестевших тарелок исчезли крошки, Альбус Дамблдор снова поднялся со своего места. Гул разговоров в Большом зале тут же стих, оставив лишь завывания ветра и стук дождя по стеклам.
— Итак, — улыбаясь, заговорил Дамблдор, — теперь, когда мы все наелись и напились... я должен попросить вашего внимания для нескольких важных объявлений. Мистер Филч, наш заведующий хозяйством, просил сообщить, что список запрещённых предметов в этом году расширен. Теперь туда входят Визжащие игрушки йо-йо, Клыкастые фрисби и Безостановочно-расшибальные бумеранги. Всего пунктов — четыреста тридцать семь, ознакомиться можно в кабинете мистера Филча — если кто-то, конечно, захочет.
Гарри в этот момент взглянул на директора иначе, чем обычно — с неожиданным, чуть настороженным вниманием. За все годы Дамблдор ни разу не напоминал, что именно он — его опекун в магическом мире. Ни единого слова. Он был рядом, он помогал, направлял — но не защищал. Почему он раньше этого не замечал? Почему его это задело только сейчас? Словно кто-то снял пелену с глаз.
Дамблдор тихо усмехнулся про себя и продолжил:
— Как всегда, напоминаю: Запретный лес остаётся строго запретной территорией, а деревню Хогсмид посещать запрещено всем студентам младше третьего курса.
— А теперь, — он смутился, — с сожалением сообщаю, что в этом году межфакультетского чемпионата по квиддичу не будет.
— Что? — вырвалось у Гарри. Он бросил взгляд на Фреда и Джорджа. Близнецы выглядели ошарашенными, уставившись на директора с широко раскрытыми глазами.
— Это связано с событиями, которые начнутся уже в октябре и займут всё время и силы преподавателей, — объяснил Дамблдор. — Но я уверен, что они будут для вас по-настоящему захватывающими. И с радостью объявляю, что в этом году в Хогвартсе...
В этот момент громовой раскат заставил двери зала резко распахнуться.
На пороге появился человек, опирающийся на длинный посох и закутанный в тёмный плащ. Молния осветила его лицо — он откинул капюшон, стряхнул густую тёмную с проседью гриву и уверенно направился к преподавательскому столу.
Каждый шаг отдавался глухим клацаньем. Незнакомец подошёл к Дамблдору, молча протянул руку — изрезанную шрамами. Директор пожал её и тихо что-то спросил. Гость покачал головой, и они обменялись короткими словами. Дамблдор кивнул и пригласил его сесть справа от себя.
Гарри, наблюдая за происходящим, не мог отвести взгляд от этого человека — его лицо с глубокими рубцами и особенно глаза: один — маленький, тёмный и блестящий, другой — огромный, ярко-голубой, постоянно вращающийся и смотрящий в разные стороны.
— Позвольте представить вам нового преподавателя защиты от тёмных искусств, — объявил Дамблдор. — Профессор Грюм.
Аплодисменты почти отсутствовали — кроме Дамблдора и Хагрида, никто не хлопал. Все были слишком поражены внезапным появлением Грюма.
— Грюм? — тихо спросил Гарри Рона. — Тот самый Грозный Глаз, которому твой отец собирался помочь?
— Похоже на него, — ответил Рон с благоговением.
— Что с ним случилось? — прошептала Гермиона, тревожно оглядываясь.
— Не знаю, — ответил Рон, завороженно глядя на Грюма.
— Как я и говорил, — он улыбнулся, — в этом году нас ждёт событие, которого не было давно. С радостью объявляю, что в Хогвартсе состоится Турнир Трёх Волшебников.
— Вы шутите! — воскликнул Фред Уизли, его глаза горели жадностью и азартом, это несколько покоробило Гарри.
— Я не шучу, — ответил Дамблдор с лёгкой улыбкой. — Но если уж речь зашла, летом я слышал анекдот… заходят в бар тролль, ведьма и лепрекон…
Профессор МакГонагалл покашляла, а Дамблдор смутился:
— В общем, Турнир — это товарищеское соревнование между тремя крупнейшими школами: Хогвартсом, Шармбатоном и Дурмстрангом. Каждый год три чемпиона проходят три магических испытания. Раньше Турнир проводился каждые пять лет, но после слишком большого числа жертв был прекращён.
— Жертв? — тихо спросила Гермиона, а остальные шептались, не слишком беспокоясь.
— За века были попытки возродить Турнир, — продолжал Дамблдор, — и теперь мы попробуем снова, с максимальной безопасностью.
В октябре приедут представители других школ, а выборы чемпионов состоятся на День Всех Святых. Беспристрастный судья определит, кто достоин Кубка, чести школы и приза в тысячу галлеонов.
— Я хочу участвовать! — выкрикнул Фред, его жадность была видна всем.
— Я знаю, — продолжил Дамблдор, — но в этом году к участию допускаются только студенты от семнадцати лет и старше. Это необходимо из-за сложности заданий. Я лично прослежу, чтобы никто не подделал возраст.
— Так что не тратьте время на заявки, если вам меньше семнадцати.
В октябре к нам придут гости из Шармбатона и Дурмстранга. Прошу быть вежливыми и поддерживать нашего чемпиона.
— Уже поздно, — улыбнулся Дамблдор, — всем завтра на уроки, так что отдыхайте!
Ученики шумно поднялись и направились к выходу.
— Это несправедливо! — возмутился Джордж, оставаясь позади. — Нам же только в апреле семнадцать, почему нас лишают шанса?
— Они не остановят меня, — заявил Фред с упрямством. — Чемпионам всё дозволено, и тысяча галлеонов — это соблазн.
— Тысяча галлеонов… — задумчиво произнёс Рон. — Пойдём, а то останемся одни.
Компания направилась в холл, где близнецы обсуждали планы обхода Дамблдора.
— Кто этот судья? — спросил Гарри.
— Не знаю, — ответил Фред. — Но его придётся провести. Капля Старящего зелья — и всё получится.
— Но Дамблдор знает наш возраст, — возразил Рон.
— Да, но решение не за ним, — заметил Фред. — Судья выберет лучших, а Дамблдор пытается нам помешать.
— Там были жертвы, — напомнила Гермиона.
— Да, но это было раньше, — беззаботно сказал Фред. — Где же азарт без риска?
— А ты как думаешь? — спросил Рон у Гарри. — Было бы здорово, но, наверное, нужны более взрослые участники.
— Я точно не участвую, — грустно сказал Невилл. — Бабушка хочет, чтобы я пытался, но...
Невилл наступил на лестницу, которая провалилась. Гарри и Рон помогли ему, а рыцарские доспехи за их спинами захохотали.
— Заткнись, — буркнул Рон, закрывая забрало.
Друзья добрались до входа в башню Гриффиндора, где их встретила Полная Дама.
Портрет развернулся, пропуская их внутрь.
В гостиной горел огонь. Гермиона бросила взгляд на пламя и пробормотала что-то про «рабский труд», затем ушла.
Гарри, Рон и Невилл поднялись по винтовой лестнице в спальню с пятью кроватями. Дин и Симус уже спали, а на стенах висели плакаты.
— Абсурд, — вздохнул Рон, глядя на плакаты.
Они надели пижамы и забрались в кровати. Домовой эльф положил грелки, и было тепло, несмотря на бурю за окнами.
— Знаешь, — сонно сказал Рон, — я тоже мог бы участвовать, если бы близнецы нашли способ... А ты?
— Нет, не думал. — Гарри перевернулся на другой бок, и перед его внутренним взором промелькнула цепь ослепительных видений. Вот он обманул судью, и тот поверил, что ему уже семнадцать… он стал хогвартским чемпионом… стоит на пьедестале, торжественно подняв руки перед ликующей школой — крики, аплодисменты… он только что выиграл Турнир Трёх Волшебников… В пестрой толпе особенно ярко выделялось бледное лицо, что светилось восхищением. Драко...
Гарри улыбнулся в подушку и наконец погрузился в крепкий сон.
Завтрак в Большом зале шёл своим чередом — шум, смех, звяканье посуды. Волшебный потолок показывал ясное, но прохладное сентябрьское утро. Вот только голова Гарри была занята другими мыслями. Внутренне он признался себе: это — Драко, тот самый, чей образ мелькал в его сне. И он даже не заметил, как подменил Джоу Чанг на Драко, настолько естественно это выглядело. Из мыслей Гарри вырвал возглас Рона:
— Эти сосиски просто волшебство, — рыжик поскорее нагребал огромную порцию.
— Или просто жадность, — вырвалось у Гарри при взгляде на эту картину.
— Ничего, — быстро ответил Гарри, продолжая ковыряться в своем завтраке. Но осадок остался. Он стал замечать за Роном то, что раньше упускал: алчность, зацикленность на материальном. Друзья… но в какие-то моменты Рон смотрел на людей так, словно те — источник выгоды.
Гарри машинально посмотрел на слизеринский стол. Там царила культура и этикет. Он невольно вспомнил, что даже его сироту, тетя Петунья приучала к базовым нормам приличия за столом. Взгляд невольно скользнул на Малфоя. Драко сидел, как всегда — уверенно, с ленивой грацией. Гарри пытался уловить собственные эмоции — раздражения не было. Внутри зарождалось странное, непонятное ощущение. Ни страха, ни злости — скорее... интерес. И тревожное спокойствие.
Фред и Джордж сидели недалеко и все их разговоры крутились только около тысячи галлеонов и славе, которую они получит после Турнира.
— Сегодня как будто неплохо… всё утро на улице, — жирный палец Рона скользил по колонке уроков на понедельник. — Травология с пуффендуйцами… и уход за магическими существами… а, черт, это у нас со слизеринцами.
— А днем — сдвоенное предсказание, — тяжко вздохнул Гарри, посмотрев в конец списка. Этот предмет, следом за зельями, был у него в самом низу списка любимых: профессор Трелони с маниакальным упорством продолжала предрекать ему смерть.
— А ты не можешь отказаться от него, как я? — бодро спросила Гермиона, намазывая тост маслом. — Ты бы выбрал что-нибудь более разумное, например, нумерологию.
— Я смотрю, ты снова ешь, — заметил Рон, глядя, как Гермиона щедро добавляет джема к тосту.
— Я нашла новый способ защищать права эльфов, — с вызовом ответила она.
— Ага, называется "насыщение перед борьбой", — хмыкнул Рон.
Над ними послышался шорох сотен крыльев — в зал влетела утренняя почта. Сотни сов с шумом заполнили зал, неся письма и посылки. Гарри поднял голову машинально — Букли не было, должно быть на охоте. Но прежде чем на сердце успело лечь разочарование, внимание Гарри отвлекло другое. За своим столом Малфой с сияющими глазами развязывал посылку из дома. Его лицо озаряла искренняя радость — редкое выражение для обычно надменного слизеринца. И, странно, но Гарри это показалось… милым. Слово странное и непривычное, но эмоция была именно такая. Почему-то стало теплее.
Оранжерея номер три встретила их запахом сырости и земли. Профессор Стебль быстро окунула всех в хаос травологии: на повестке дня были бубонтюберы. Склизкие, похожие на опухших пиявок существа, из которых нужно было аккуратно выжимать гной. Гарри с неожиданным спокойствием влился в процесс: выдавливание пузырей и плеск жидкости оказались почти медитативными.
У хижины Хагрида уже ждали корзины. Слизеринцы подошли почти одновременно с гриффиндорцами.
От корзин пахло тухлой рыбой. Содержимое выглядело как нечто, вывалившееся из ночного кошмара: бледные, склизкие, похожие на омаров создания, с торчащими отовсюду ногами и искрами, вылетающими из задней части тела.
— Фе-е, — протянула Лаванда Браун, но Хагрид только расправил плечи от гордости.
Малфой, конечно, не упустил шанса съехидничать:
— И зачем нам стоит это изучать? Какая от них польза?
— А вот это мы и узнаем, — с хитрой улыбкой ответил Хагрид. — Сегодня — кормёжка. А там поглядим.
Кормёжка включала муравьиные яйца, лягушачью печень и даже куски ужа. Гарри с омерзением взял немного печёнки. Он вообще-то предпочёл бы держаться от этих существ как можно дальше… но увидел, как Драко, нахмурившись, наклоняется к корзине и что-то бормочет существам, и вдруг — сам потянулся поближе. Даже не понял почему. Просто… было ощущение, что надо приглядывать за Малфоем. Гарри сам не понимал что делает, — но что-то в нём чутко отслеживало каждое движение Драко.
Соплохвосты, как оказалось, были весьма непредсказуемыми. Один взорвался в руках Дина, другой обжёг Лаванду, третий кого-то ужалил. У Гарри в голове стучало: "А что если Драко подойдёт слишком близко?" — и он сам подошёл к своей корзине, внимательно наблюдая за происходящим. Но Драко обращался с ними уверенно, спокойно. Гарри смотрел — и пытался понять: неужели ему важно, чтобы Малфой не пострадал?
Обед прошёл на автомате. Гарри едва почувствовал вкус. Гермиона уминала отбивные со скоростью света.
— Новый способ отстаивать права эльфов? — Рон поднял бровь.
— Нет. Я просто хочу успеть в библиотеку, — отрезала она, вытирая рот и уносясь прочь.
Гарри смотрел ей вслед, но мысли всё ещё крутились вокруг другого. Он всё пытался понять: почему ему вдруг стало не всё равно, как Малфой себя чувствует на занятиях. Это было… странно. И немного тревожно. Но он пока не был готов копаться в этом глубже.
Когда колокол возвестил начало послеполуденных занятий, Гарри с Роном двинулись в сторону Северной башни. Им предстояло преодолеть узкие каменные ступени, а затем пролезть по серебристой лесенке через круглый люк в потолке, ведущий в сумрачный кабинет профессора Трелони.
Как только они оказались в комнате, знакомый сладковатый аромат тут же ударил в нос. Помещение, как и всегда, было погружено в приглушённый красноватый полумрак — окна занавешены, лампы покрыты шарфами. Гарри с Роном заняли места за круглым столиком среди множества пуфов и стульев.
— Добрый день, — раздался за спиной Гарри томный голос Трелони, заставив его вздрогнуть.
Женщина в огромных очках, из-за которых её глаза казались непропорционально большими, уже пристально на него смотрела. Её лицо было исполнено трагизма, как и всегда, когда взгляд падал на Гарри. На ней сверкали цепочки, бусы и браслеты, звенящие при каждом движении.
— Вы сегодня первые, мой дорогой, — грустно сказала она. — Ваше Внутреннее Око полно тревог. И, боюсь, ваши страхи не беспочвенны... Трудные времена уже у порога…
Гарри молча смотрел на неё. Её слова обычно вызывали раздражение, но на этот раз он почему-то почувствовал внутреннее напряжение. Хотя, скорее всего, всё дело было в обстановке — тепло, полумрак и аромат трав заставляли мысли ускользать.
— Дорогие мои, — произнесла Трелони, опускаясь в кресло у камина, — звёзды сегодня особенно благосклонны к тем, кто ищет истину. Планеты шепчут свои тайны, и их можно услышать…
Пока Лаванда и Парвати с благоговением внимали каждой интонации, Гарри чувствовал, как внимание ускользает. Мысли блуждали. Воспоминания о сегодняшнем утре выплывали, как всполохи света сквозь туман.
Занятие продолжилось, но Гарри уже почти не слушал. Его голова клонилась, тёплый воздух окутывал, и мысли ускользали…
Вдруг он оказался посреди поляны, в другой реальности. Всё окутано туманом. Проклятия свистели в воздухе, камни рушились с оглушительным грохотом. Он скакал на лошади, рядом — два силуэта, знакомых до боли. Неясные, но близкие. Сердце сжималось: "Пусть со мной случится всё, что угодно… лишь бы их уберечь". Ощущение решимости и любви — вот что осталось, когда туман вновь всё поглотил.
Он дёрнулся. Перед ним — настороженный Рон и вся группа, обернувшаяся.
— Что? — пробормотал Гарри, растерянный и раздражённый. Ему казалось, его вырвали из самого пекла.
Он огляделся. Профессор Трелони пристально на него смотрела.
— Вы, без сомнения, рождены под мрачным влиянием Сатурна, — произнесла она с укором.
— Правда? — рассеянно отозвался Гарри.
— Да-да, — подтвердила она. — Сатурн в момент вашего рождения был особенно активен… Вижу трагические потери в детстве, тень на вашем пути… Вы ведь рождены в середине зимы?
Рон фыркнул, пытаясь скрыть смех.
Профессор Трелони что-то объясняла про Сатурн, снова и снова. Гарри заставил себя включиться. Через полтора часа он возился с картой звёздного неба, не понимая, как у него получилось два Нептуна. Рон ехидно шептал про "маленькую зануду в очках", Симус с Дином ржали.
— Уран, моя дорогая, — мягко вещала Трелони Лаванде.
— А могу я взглянуть на Уран, Лаванда? — подхватил Рон.
После этого они получили объёмное домашнее задание, вызвавшее у Рона волну возмущения.
— Проклятая летучая мышь… все выходные на смарку…
— Нам профессор Вектор вообще ничего не задала, — сказала подошедшая Гермиона.
— Повезло же вам, — проворчал Рон, мечтая о нормальных учителях.
Они вошли в холл, где у дверей в Большой зал уже толпились ученики. Друзья немного задержались в сторонке, когда сзади послышался знакомый голос:
Гарри, Рон и Гермиона обернулись. Малфой стоял с ухмылкой, держа в руках свежий номер «Ежедневного Пророка», а за его спиной, как всегда, маячили Крэбб и Гойл.
— Что тебе? — раздражённо бросил Рон.
— У твоего папаши снова неприятности, Уизли, — с довольным видом начал Малфой, размахивая газетой. — "Дальнейшие промахи Министерства Магии"... "Арнольд Уизли… превысил свои полномочия при задержании Грозного Глаза Грюма… пришлось стирать память нескольким маглам..."
Он громко зачитал заголовок, словно желая, чтобы каждый в холле услышал. Гарри заметил, как напрягся Рон, как сжались его кулаки.
— Вот ещё фото твоих родителей, — с ядовитой улыбкой продолжал Малфой, — твоя мама могла бы и сбросить пару килограмм, да?
Рона буквально трясло от ярости. Гарри шагнул вперёд.
— Заткнись, Малфой, — сказал он тихо. — Пошли, Рон…
— Ты же был у них летом, Поттер? — не унимался слизеринец. — Она и в жизни такая... толстая?
— А твоя мать, Малфой? Она всегда выглядит так, будто ей кто-то под нос тухлое зелье сунул, или только когда рядом с тобой?
— Не смей говорить о моей матери!
Гарри уже хотел увести Рона прочь, как вдруг — БАХ!
Белая вспышка ударила рядом с его виском. Гарри машинально потянулся за палочкой, но тут же раздался новый резкий голос:
— Никаких дуэлей в коридоре, мальчики!
С лестницы, опираясь на трость, спускался Грозный Глаз Грюм, с напряжённым лицом и направленной палочкой. На полу, среди пыли и обломков двери, лежал белый хорёк, жалобно пища.
— Он задел тебя, Поттер? — спросил Грюм, не отводя взгляда от Крэбба, который попытался приблизиться к зверьку.
— Нет, всё в порядке, — ответил Гарри, всё ещё пытаясь понять, что только что произошло.
— Не трогай, — рявкнул Грюм, и Крэбб отступил.
Гарри моргнул. Что-то было не так. Он взглянул на хорька… и тут до него дошло. Это был Драко.
Внезапно перед глазами словно вспыхнул свет. Что-то внутри щёлкнуло, его магия откликнулась, не спрашивая разрешения. Вокруг хорька возникла мягкая светящаяся сфера, словно кокон, защищающий его. В следующую секунду мощный импульс сорвался от Гарри и с силой отшвырнул Грюма. Тот отлетел через весь коридор, ударился о стену и тяжело осел на пол.
Ученики ахнули. Никто не понял, что именно произошло.
— Профессор Грюм! — раздался голос МакГонагалл, спешившей вниз по лестнице. Она выронила книги, увидев происходящее.
— Это ученик?! — воскликнула она, разглядывая хорька.
— Мы не используем трансфигурацию как наказание, — резко произнесла она, возвращая Драко человеческий облик и восстанавливая порядок одним взмахом палочки.
— Дамблдор говорил... — пробормотал Грюм, поднимаясь с пола.
— Мы говорим с деканами и даём официальное наказание — а не превращаем учеников в животных!
Малфой, дрожащий от унижения, прошипел что-то про отца.
— Да ну? — усмехнулся Грюм. — Скажи ему: Грюм за его сыном присмотрит… Твой декан — Снегг?
— Старый знакомый. Поговорим… — Грюм утащил Малфоя к подвалу.
После произошедшего все решили, что это родовая магия Малфоя сработала в ответ на нападение, защищая своего хозяина. Все — кроме двоих.
МакГонагалл проводила взглядом Малфоя и Грюма, после чего вернула книги в руки заклинанием. Никто не проронил ни слова.
Когда все стали расходится, Гермиона потянула не сопротивляющегося Гарри в сторону столовой. После произошедшего парень был все еще ошеломлён. Он сам не понял, как это случилось.
— Не говорите ничего, — сказал Рон, когда они сели за стол. — Хочу навсегда запомнить это. Малфой — прыгающий хорек…
— Он мог его сильно ударить, — заметила Гермиона. — Хорошо, что МакГонагалл вмешалась.
— Гермиона! — возмутился Рон. — Ты рушишь лучший момент моей жизни!
Она фыркнула и вернулась к еде.
— Опять в библиотеку? — спросил Гарри. Он уже немного пришел в себя и решил поддержать разговор с друзьями.
— Конечно, — буркнула Гермиона. — Много дел.
Тут за стол шмякнулся Фред, сияя:
— Фантастика! — добавил Ли Джордан. — У нас был его урок.
— Такого не было раньше, — сказал Фред.
— Что знает? — наклонился Рон.
— Каково это — быть на передовой, — серьезно сказал Джордж.
— Сражаться с Тьмой, — добавил Фред.
— Он через многое прошел, — кивнул Джордж.
— Настоящий ветеран, — подвел итог Ли.
— У нас он только в четверг! — вздохнул он.
Хотя после произошедшего Гарри не разделял восторгов по поводу нового преподавателя, он решил промолчать. В последнее время он всё чаще оставлял своё мнение при себе.