Легенда Трёх - ФФ по фандому Гарри Поттер.
Часть 9 До последнего вздоха
Следующие пару дней прошли спокойно, если не считать того, что Невилл умудрился расплавить уже шестой по счёту котёл на зельях. Профессор Снегг, похоже, за лето стал ещё мстительнее — он оставил Невилла после уроков, и тот вернулся угнетённый: ему пришлось выпотрошить бочку рогатых жаб.
— Почему Снегг такой злобный в этом году? — поинтересовался Рон, наблюдая, как Гермиона помогает Невиллу избавиться от лягушачьих следов.
— Из-за Грюма, — коротко бросил Гарри.
Всем было известно, что Снегг давно метит в преподаватели Защиты от тёмных искусств, но каждый год место доставалось кому-то другому. Обычно он открыто презирал новых преподавателей, но с Грюмом — всё иначе. Казалось, Снегг его откровенно избегает.
— По-моему, он его боится, — задумчиво сказал Гарри.
— Хотел бы я увидеть, как Грюм превращает Снегга в жабу и гоняет по подземельям, — мечтательно хмыкнул Рон.
В четверг после обеда гриффиндорцы с нетерпением ждали первого урока Грюма. Они пришли раньше звонка и устроились в первых рядах. Гермиона опоздала, как обычно в последнее время.
— Опять библиотека? — усмехнулся Гарри. — Садись быстрее, а то не останется нормальных мест.
Когда в коридоре раздались тяжёлые шаги, класс затих. Грюм вошёл, опираясь на деревянную ногу, и, не тратя времени, сразу сказал:
— Уберите книги. Не пригодятся.
Ученики переглянулись, но подчинились. Грюм сделал перекличку присутствующих, при этом один его глаз внимательно следил за списком, а магический блуждал по классу.
— Люпин сообщил, что вы прошли немало магических существ. Хорошо. Но с заклятиями у вас слабовато. За этот год я научу вас тому, что может пригодиться, когда против тебя стоит не чудовище, а человек.
Он говорил жёстко. Гарри уловил, что Грюм — не из тех, кто бросается словами.
— Формально я не должен показывать вам запрещённые заклятия. Министерство считает вас слишком юными. Но Дамблдор уверен, что вы готовы. А я с ним согласен. Невозможно защититься от того, чего не знаешь. Так что будем говорить начистоту.
Он обвёл класс взглядом. В этот момент Лаванда шепталась с Парвати, показывая что-то под партой.
— Мисс Браун, отложите свои звёзды. Это не урок астрологии.
Лаванда вспыхнула. Видимо, магический глаз и правда видел сквозь всё.
Грюм вёл урок, который сразу отличался от всего, что они видели прежде. Он не церемонился, не избегал страшных тем и не украшал правду. Вопрос прозвучал резко:
— Итак… Кто из вас знает, какие заклятия считаются самыми опасными и запрещены законом?
Руки поднялись неуверенно. Грюм кивнул Рону, хотя его магический глаз смотрел в другую сторону.
— Империус, — начал Рон. — Отец говорил, что это опасное заклинание.
— Верно, — одобрил Грюм. — Оно доставило Министерству немало хлопот. Позволяет полностью управлять человеком.
Он достал банку с пауками, и, выбрав одного, продемонстрировал действие заклятия. Паук начал танцевать, кувыркаться, раскачиваться, и даже отбивать чечетку. Класс рассмеялся.
— Думаете, это весело? — рявкнул Грюм. — А если бы это были вы? Заклинание Империус превращает волшебника в марионетку. Сложно распознать, кто действует по воле, а кто — под контролем. Научить сопротивляться можно, и я попытаюсь. Но это требует силы характера. ПОСТОЯННАЯ БДИТЕЛЬНОСТЬ!
Он бросил паука обратно в банку и спросил:
Поднялись руки Гермионы и неожиданно — Невилла. Грюм выбрал Невилла.
— Круциатус, — сказал тот тихо.
Грюм замер, уставившись на него:
Невилл кивнул. Грюм не стал расспрашивать дальше. Он увеличил второго паука и наложил на него Круцио. Насекомое начало извиваться, и даже беззвучная боль выглядела пугающе. Гермиона прошептала: — Прекратите. — Но смотрела она не на паука, а на побелевшего Невилла.
Заклятие сняли. Паук еще подергивался, когда Грюм вернул его в банку.
— Круцио — чистая боль. Без крови, без оружия. Только воля причинять страдания. И третий запрет?
Грюм кивнул. Последний паук отчаянно пытался убежать. Зеленая вспышка, шипение — и он упал замертво. Без крови, без повреждений. Просто мертв.
— Ни боли. Ни сопротивления. Только смерть. Отразить невозможно. Лишь один человек пережил это заклинание. — Его взгляд упал на Гарри.
Гарри почувствовал, как кровь прилила к лицу. Смерть без следов, как у его родителей. Только вспышка. Только звук. Только тишина после.
Гарри до сих пор чувствовал глухую тяжесть внутри — сцена, которую он только что увидел, воскрешала в памяти самые страшные воспоминания. Слова Грюма звучали отдалённо, словно доносились сквозь толщу воды, и Гарри с усилием заставил себя сосредоточиться.
— Авада Кедавра — это не просто слова, — говорил Грюм. — Для него нужна настоящая магическая мощь. Даже если вы все направите на меня палочки и произнесёте заклятие — вряд ли будет результат. Но вы должны знать, как это работает, как выглядит настоящее зло. Бдительность — вот главное оружие. Записывайте.
Урок завершился в гнетущей тишине. Но как только они вышли из класса, всех как прорвало. Обсуждения, шепот, кто-то даже с восторгом пересказывал, как паук погиб под заклятием смерти. Гарри слушал это с отстранённым видом. Он не находил в этом ничего захватывающего. Гермиона тоже была мрачна.
— Быстрее, — бросила она Гарри и Рону, указывая на боковой коридор. — Посмотрите на Невилла.
Невилл стоял, как загипнотизированный, глядя в стену. Его лицо было побледневшим, а глаза — испуганными.
— Невилл? — мягко позвала Гермиона.
— Привет, — ответил он не своим голосом. — Урок… интересный… А что на ужин, вы не знаете?
Грюм подошёл к ним, и тон его стал неожиданно мягким.
— Всё в порядке, сынок. Пойдём ко мне, выпьем чаю.
Невилл нервно глянул на друзей, но, не дождавшись реакции, медленно пошёл за профессором. Гарри задумался — странно, но в этих действиях Грюма сквозило что-то… человечное.
— Он что, решил утешить его? — спросил Рон.
— Возможно, — задумчиво отозвалась Гермиона.
По дороге в Большой зал Рон всё ещё пребывал под впечатлением:
— Видел, как он швырнул это заклятие? Жутко… но мощно.
Гарри промолчал. Ему это не казалось «мощным», скорее — пугающе знакомым.
После ужина Гермиона, как всегда, умчалась в библиотеку, а Гарри с Роном вернулись в гостиную. Там было слишком шумно, и они решили подняться в спальню, чтобы заняться домашним заданием.
Невилл уже был там. Он сидел на своей кровати, листая книгу.
— Всё хорошо? — осторожно спросил Гарри.
— Ага, — кивнул Невилл. — Профессор Грюм дал почитать. Про водные растения…
Он показал книгу и впервые за долгое время выглядел хоть немного увереннее.
Гарри отметил про себя, что это, вероятно, был тонкий способ поддержки. Что-то, что сделал бы Люпин. И это заставило его взглянуть на Грюма немного иначе.
Гарри и Рон, вооружившись книгами по прорицаниям, спустились в гостиную и попытались разобраться в расчетах предсказаний. Через час работы в голове у Гарри был такой туман, что, казалось, камин Трелони начал дымить прямо у него в мозгу. В итоге друзья решили просто выдумывать судьбоносные события — чем трагичнее, тем лучше.
Они накидывали предсказания, будто соревнуясь в мрачности: от укусов гиппогрифов до потерь ценного имущества и предательств. Весь этот балаган длился, пока гостиная почти полностью не опустела. Именно тогда Гарри заметил Фреда и Джорджа, тихо работающих в углу. Это было странно. Близнецы обычно не упускали случая пошутить, а теперь вели себя подозрительно серьезно. Гарри уловил обрывок их разговора — Джордж говорил, что нужно быть осторожнее, чтобы их слова не звучали как обвинение. Но когда Гарри встретился с ним взглядом, то тут же отвернулся, сделав вид, что ничего не слышал.
Спустя несколько минут в гостиную вошла Гермиона с коробкой и свитками. Она, как обычно, сразу начала с сути:
— Я только что основала организацию — Г.А.В.Н.Э. — Гражданская Ассоциация Восстановления Независимости Эльфов.
Гарри хмыкнул. Он не особо хотел впутываться в еще одно начинание Гермионы. У него и так хватало дел: информация о собственном происхождении, родовые книги, до которых он все еще не добрался, странные вспышки магии, особенно та, что произошла с Малфоем, да и сами эти эмоции, с ним связанные, сбивали с толку. Но сама тема домовых эльфов его заинтересовала. Он вспомнил Добби — странного, но искреннего, готового на все ради него. Решив, что всё же хочет больше узнать об эльфах, Гарри пообещал себе вскоре поискать информацию в родовых книгах. Эти книги хранились в гоблинском банке, но, имея кольцо-наследника, он мог вызвать нужный том прямо в замок.
Пока Гермиона раздавала значки с аббревиатурой (вызвав у Рона серию плоских шуток), Гарри попытался отговорить её от этой затеи. Он предложил сперва обратиться к единственному взрослому, кто мог бы пролить свет на положение эльфов — Сириусу Блэку. Гермиона нехотя согласилась, хотя явно с трудом сдерживала недовольство. Рон же, на удивление, воспротивился — будто мысль о Сириусе его чем-то задела. Было решено, что завтра Гарри напишет крестному и спросит у него обо всём напрямую.
Ночью Гарри долго ворочался, прежде чем наконец уснул. Сначала ему приснился Добби, мчавшийся на Букле, чтобы спасти его от гигантской жабоподобной версии Невилла. Но потом сон резко сменился: он снова оказался там.
Поле, разорванное в клочья временем и магией, простиралось перед ним. В небе клубился туман, тяжелый, как дыхание чудовища. Где-то вдали рушились каменные арки, обваливались башни, обожжённые пламенем заклятий. Воздух вибрировал от силы — древней, яростной и безжалостной.
Он мчался на коне, покрыты потом, копыта гремели по истоптанной земле. Плащ хлопал по седлу, будто крылья сожжённой птицы. По бокам — два силуэта. Один слева — высокий, в темном плаще, глаза сверкали, как самые дорогие сапфиры. Второй — ниже ростом, с развевающимися светлыми волосами, вскинул руку, защищая их заклинанием.
Они были родные. Дорогие. Близкие, до боли в груди.
Крик. Яркая вспышка слева. Силуэт пошатнулся, закричал — и рухнул с коня, оседая в бурой грязи. Лошадь взвилась, подковы скользнули. Он повернул голову — и всё внутри оборвалось.
— Нет! — вырвался из него нечеловеческий крик полный боли.
Он спрыгнул с коня, обжигая ладони, упал рядом, схватил раненого — кровь лилась сквозь пальцы, пропитывала рукава. Глаза того, кого он держал, были открыты, но уже стеклянные. Он закричал — яростно, как раненый зверь. Где-то за спиной гремели заклятия, туман заглатывал очертания поля.
Последнее, что он почувствовал — волна нестерпимой боли.
Гарри проснулся в холодном поту. Он резко сел, прерывисто хватая ртом воздух. В горле стоял ком. Лицо было мокрым от слёз, сердце бешено колотилось, словно пыталось вырваться наружу.
Тусклый свет из окна скользнул по стенам спальни в Хогвартсе. Всё было на месте. Спокойно. Тихо.
Он провёл рукой по лицу. Пальцы дрожали.
В голове всё ещё звучал тот крик. Он чувствовал запах дыма, слышал цокот копыт, ощущал в груди… пустоту.
— Просто сон, — прошептал он. — Всего лишь сон…
«Но почему?» — пронеслось в голове. Почему ему снится такое? Почему он чувствовал, будто действительно потерял кого-то?
В конце концов, решил, что просто перенервничал: слишком много мыслей, тревог и загадок. Нужно отдохнуть. Это просто сон... Сон...