Укрою тебя теплом.
Грубая рука держала Нила за капюшон толстовки. На улице было холодно, и одежда парня не подходила для такой погоды, но не то, чтобы это смущало Натана.
— Проваливай отсюда, сукин-сын! — басистый голос раздался на всю улицу. — Чтобы я тебя здесь больше не видел, щенок, — Натан кинул своего сына на землю, и тот сначала покатился по лестнице, а потом отполз подальше от дома, чтобы мужчина больше не смог навредить ему. — Позорище…
Дверь с грохотом закрылась, казалось, будто весь дом задрожал от этого.
Сердце всё ещё бешено стучало, руки дрожали, а дыхание было сбитым. Нила колотило не только от холода декабря. Во рту был металлический привкус крови — это папаша постарался. Теперь на губе будет синяк. Парень сжал руки в кулаки, поднялся и, взглянув в последний раз на ненавистный дом, рванул, куда глаза глядят. Горячие слезы ненависти, отчаяния и безысходности скатывались по щекам и тут же замерзали на холодном воздухе. Легкие обжигало из-за долгого бега.
Отец раньше никогда не выгонял своего сына из дома, но видимо сегодня у мужчины кончилось терпение. А точнее рассудок, потому что, какого хера? Как он мог выгнать подростка на улицу зимой, в одной толстовке? Конечно же, мужчина был способен на такое, особенно под действием алкоголя.
Натан Веснински — алкоголик и садист, работающий в строительной фирме и имеющий хорошо оплачиваемую должность директора, а ещё отличную репутацию. Соседи и не предполагают, что он ежедневно избивает своего единственного сына и бухает по вечерам, выпивая несколько литров пива или бутылку водки. Нил каждый день, спускаясь вниз по лестнице из своей комнаты, надеется, что его отец напьется и больше никогда не встанет с кожаного дивана. Но, к сожалению, этого так и не происходит. Поэтому теперь бедный парень скитается по всему району в поисках укромного места. Нужно всего лишь пережить две ночи, а потом отправиться в школу, благо, все необходимые вещи в школьном шкафчике. Возможно, пару учебников там не достает, но Нил что-нибудь придумает.
Он не помнил, сколько бродил по городу, но на улице уже становилось темно, а температура стремительно падала. Найдя небольшой закоулок на оживленной улице, парень собрал разбросанные картонки и соорудил себе “ночлег”. Пришлось обнять себя руками, чтобы хоть как-то согреться. Ему нельзя засыпать, иначе он умрет. Хотя это к лучшему. На улице у него нет и шанса выжить, так в чем смысл бороться за жизнь, когда судьба предрешена?
Глаза уже начинали слипаться, а разум мутнеть, когда Нил услышал тихие, приближающиеся к нему шаги. Первое, что бросилось в глаза — массивные ботинки — берцы. Далее были черные джинсы, на которых висела цепочка, и темно-синяя куртка, явно не предназначенная для такой погоды: слишком тонкая, хотя не Нилу сейчас осуждать кого-то за столь легкую одежду в такое холодное время года.
Перед ним стоял невысокий блондин, и он очень забавно выглядел в шапке с помпоном. Если бы у Нила были хоть какие-то силы то он, возможно, улыбнулся бы.
— Ты что здесь делаешь? — спросил парень.
Нил ничего не ответил, лишь медленно моргнул. Тогда блондин закатил глаза и подошёл ближе, садясь перед ним на корточки.
— Ты что здесь делаешь в такое время? — настойчивее спросил парень, в то время как его взгляд скользил по легко одетому Джостену.
— Мне холодно, — стуча зубами, ответил Нил. Ещё немного и он замерзнет насмерть.
Взгляд парня оценивающе метался, будто бы задумался, ушел в себя, что-то решая и прокручивая в голове.
— Вставай, согрею тебя, — это звучало, как приказ, то, от чего нельзя было отказаться. И Нил не возражал — он из последних сил поднялся с мокрых картонок и последовал за знакомой фигурой.
— Пожелания? — спросил блондин.
Эндрю Миньярд — его одноклассник и относительно хороший ученик — стоял около кассы и делал заказ, пока Нил был в стороне и наблюдал за всем. Ему всё ещё холодно, но в небольшой кофейне на углу было куда теплее, чем на улице.
Помещение было забито людьми, поэтому внутри сесть не получилось, зато были столики на улице. Выйдя из заведения с напитками и одним кусочком торта для Эндрю, парни заняли место около входа. Весь магазинчик светился благодаря подсветке и гирляндам, что придавали уют.
Нил не знал, что ему делать дальше и как быть. Больше родственников у него не было, знакомых — а тем более друзей — тоже. Оставался один вариант — улица. Но как он продержится целых две ночи, так ещё и с заморозками? Из мыслей его вырвал холодный ветер, что внезапно подул и заставил Нила поежиться. Это не скрылось от Эндрю, поэтому тот медленно стянул с себя глупую шапку с помпоном и протянул её Джостену.
Нил неуверенно посмотрел сначала на вещь, а потом на Миньярда. Снова на вещь, и снова на Миньярда.
— Ты что, окончательно окаменел от холода? — раздражаясь такой медлительностью, сказал Эндрю. Нил всё же забрал шапку и одел её себе на голову. Небольшая волна тепла обдала его тело, хоть и ненадолго. Всё же это лучше, чем ничего.
Миньярд мельком взглянул на Джостена, и насмешка появилась на его лице. Ну конечно, Нил выглядел в ней до жути глупо. Эндрю потянулся к своему кусочку торта, пока тот не замерз окончательно. Нил открыто сверлил лакомство глазами. Он не ел с самого обеда, а поужинать дома не успел. Видите ли, стычка с отцом-алкашом и попадание на улицу пинком под зад не входило в его планы.
Вскоре Миньярду надоел голодный взгляд и слюна на пол-лица Джостена, поэтому он придвинул кусок ближе к парню. Нил лишь вытаращил глаза и по птичьи склонил голову в недоумении.
— Что? Ешь, — Эндрю подтолкнул тарелку с куском еще ближе. В голубых глазах плескалось волнение, непонимание и тревога. Это походило на кормление дикой и беспомощной лисы.
— Я не особо люблю сладкое, — смущённо сказал Нил. Хотя он настолько голоден, что готов съесть этот торт одним укусом.
Эндрю на это лишь хмыкнул, но кусок не забрал.
В голову сразу же нахлынули фантазии о вкусном шведском столе. Много красивых, нарезанных фруктов, уложенных так, чтобы они сочетались на красивой тарелке и придавали роскошный вид. Мясо, элегантно лежащее на подносе, от которого так и веял приятный аромат. И на этом моменте его мысли прервались знакомым запахом из детства — макароны с мясом и сыром, что готовила для него мама. Мама. Как же он скучал по ней.
Грустная улыбка, полная ностальгии и боли, отразилась на его лице.
— Лапшу с мясом и сыром, — вырываясь из пучин воспоминаний, сказал Нил небольшую, но дорогую его сердцу правду.
Эндрю смотрел на него пару секунд, а потом кивнул, наконец забирая свой законный кусочек торта, не спеша доедая его. Взгляд карих глаз скользнул по его лицу и лишь на мгновение задержался на разбитой губе.
— И что ты забыл в такое время на улице?
Ну конечно. Было бы странно не спросить его об этом. Нил лишь отвел взгляд, избегая зрительного контакта.
— Дома кое-какие проблемы, — получился очень размытый ответ, и он думал, что Эндрю попытается разузнать побольше, но тот лишь кивнул и отправил в рот последний кусок торта.
— Что? — Нил в недоумении вскинул голову.
— Нет, ну точно сломался. Ты как техника, которую можно использовать только при определенной температуре. У тебя извилины замерзли?
— Остроумно, — всё же вставая с места, ответил Джостен. — Куда мы идём?
— Я не попугай, второй раз повторять не буду.
Миньярд резко остановился и Джостен, не успев среагировать, впечатался в парня, но того это мало волновало, потому он резко обернулся и злобно уставился на Джостена. Их лица были слишком близко друг к другу.
— Да, Нил, тупых. Ты весь избитый, потерянный и несчастный сидишь в темных закоулках в такой лёгкой и потрепанной одежде, — Эндрю схватил Нила за ворот толстовки и пренебрежительно встряхнул его. — Как думаешь, сколько ты вот так вот протянешь?
— Я не избитый и не несчастный! — возмутился Нил. Эндрю грубо ткнул его в губу и боль пронзила её. — Ай, придурок!
— Я и без твоей помощи справлюсь.
Эти слова лишь позабавили Миньярда.
— Так ты мне не веришь? — в словах Нила звучал вызов. Лицо Эндрю вновь стало серьезным.
— Некоторые же справляются, так почему я не смогу?
— Ты даже не представляешь, как это тяжело. Ты даже не представляешь, сколько людей успело замерзнуть насмерть, — Эндрю сжимал ворот легкой толстовки всё сильнее, будто бы хотел удержать Нила на месте.
— А ты будто знаешь, — громко рявкнул Нил, вырываясь из сильной хватки и отталкивая от себя Эндрю.
Молчание поглотило их с головой. Казалось, что прошли столетия после его слов. Нил тут же понял, что сказал то, чего не следовало. В глазах Эндрю виднелся проблеск боли, но не долго: парень быстро надел маску безразличия.
— У тебя есть шанс не испытывать судьбу и провести ночь в тепле и безопасности. Поверь, не всем предоставляется такая возможность.
Шестеренки в голове Нила всё же начали работать. Сейчас зима, он без гроша в кармане и в легкой одежде. Даже шапка, что дал ему Эндрю, уже не согревает его. Шанс протянуть хотя бы до утра критически мал. Поэтому ничего не остается кроме как…
Миньярд, будто бы с облегчением, вздохнул.
— Осталось немного, мы почти на месте.
Дом Эндрю был среднего размера и выглядел уютно, особенно с этими яркими, новогодними огнями по периметру всего дома. Около дорожки, ведущей ко входной двери, стояли декоративные фигуры оленей, а на крыльце стоял Санта Клаус с табличкой “Welcome!”. Это было мило. Теплая улыбка дрогнула на лице Нила, когда он небольшими шагами приближался к дому, внимательно разглядывая каждую деталь. Конечно, своего праздника и права на украшения дома он не получал. Однажды они с Мэри всё-таки украсили зал праздничной гирляндой, а в углу комнаты, у окна, поставили живую, пушистую ёлку. Радости маленького Нила не было предела, до тех пор, пока домой не вернулся Натан и не снёс всё к чертям. Буквально. Он как бешенный набросился сначало на украшения, потом на ёлку, а следом получила и Мэри. Нилу тоже знатно досталось. Целую неделю хвойный запах не покидал пределы дома, напоминая о той радости, а позже и грусти с разочарованием от разбитой детской мечты. С тех пор Нила тошнило от запаха хвои, а серые стены больше никогда не имели чести лицезреть цветные огоньки.
Звякнули ключи, а следом звук открывающейся двери. Неприятный осадок был внутри Нила до тех пор, пока он не почувствовал запах жареной курицы, смешивающийся со сладким ароматом имбирных, пряничных печенек. Из комнаты им на встречу выбежал большой, рыжий и уж очень пушистый кот, что застыл при виде незваного гостя.
— Эндрю? Ты уже вернулся? — послышался мягкий, женский голос, предположительно из кухни. Невысокая женщина со слегка загорелой кожей и темно-каштановыми волосами вышла и счастливо улыбнулась при виде Нила. Его приходу уже давно никто так не радовался. — Ты привел друга.
Эндрю и Нил неловко переглянулись.
И вот опять губы Нила дрогнули в легкой улыбке. У него никогда не было друзей. Возможно, Эндрю сказал это лишь для того, чтобы не пришлось по долгу объяснять всю суть ситуации, но Нилу всё равно было приятно слышать это.
— Тогда чего же вы стоите? Проходите, ужин почти готов.
Миньярд стукнул Джостена локтем в бок, призывая не стоять как истукан посередине прихожей, а разуваться и проходить, раз уж пригласили.
Кухня была чуть меньше, чем дома у Нила, но всё такой же просторной. В неё спокойно умещался большой обеденный стол, где вокруг него стояло четыре стула; вместительный холодильник; красивая, кухонная гарнитура, за которой спокойно могло стоять два человека, и остальное по мелочи.
— Эндрю, ты вернулся… О! — высокий и смуглый парень, что держал горячий поднос с теми самыми ароматными печеньками в виде человечков, застыл на месте, видимо в шоке от нахождения незнакомца в доме. Внезапно его лицо скривилось в гримасе боли: толстые прихватки со временем всё же пропускали через себя горячую температуру, исходящую от металлической утвари. — Ай-ай-ай, горячо! — он быстро швырнул поднос на плиту, создавая грохот.
— Ники, твою..! — Аарон — брат-близнец Эндрю — тут же отпрянул от духовки, прихватывая с собой тарелку с салатом, в которой он старательно смешивал ингредиенты. — Ты не видишь, что я здесь стою?
— Прости, я не ожидал, что Эндрю приведет к нам своего друга!
— Эндрю, что? — не до конца понял Аарон, но когда обернулся и увидел Нила, до него дошло. — Нил?
Если он с Эндрю практически не разговаривал да и не пересекался нигде, кроме как в школе, то с Аароном, который находился в классе другой специальности — химбио — они и подавно не общались. Но Аарон, как минимум, знал о существовании Джостена, просто потому, что несколько раз забегал в класс к брату, чтобы что-то передать. Забавно, близнецов в школе часто путали, хотя они вели себя абсолютно по разному, даже одевались в разном стиле, но люди всё равно умудрялись их путать, и каждый раз, видя очередную такую картину, Джостен лишь тихо про себя ухмылялся невнимательности людей.
— А, так тебя зовут Нил? Я Ники Хэммик — кузен этих двух, — парень показал на Эндрю с Аароном, — ворчливых придурков, — Ники быстро протянул ему правую руку для приветствия, улыбаясь во все, к слову, белоснежные зубы. Нил только решался пожать её в ответ, как его уже стиснули в братские объятия: Ники закинул свою тяжелую руку ему на плечо. — Ты такой низкий! Ой, прости, это могло показаться грубым? В любом случае, Эндрю с Аароном в этом плане всегда в проигрыше.
— Эй! — возмутился Аарон, всё еще мешая что-то в тарелке.
На кухню вернулась та милая женщина, что поприветствовала Нила с улыбкой на лице. Да, именно это было первым, что запомнил Нил о ней.
— А я Бетси — мама Эндрю и Аарона. Можно просто Би.
— А как же я? — почти что обиженно, проскулил Ники.
— Ты явился к нам ни свет, ни заря и заявил, что будешь жить здесь, так что, какого хрена? — Аарон поставил на кухонный стол тарелку с салатом и недовольно посмотрел на своего кузена. — Так еще и имеешь наглость включать свои отвратительные песни рано утром, подпевая под них.
— О, еще как, — впервые за долгое время, вставил свое слово Эндрю.
— Эндрю? Я думал, что ты на моей стороне!
— Никогда, — шуточно ответил тот.
Все тут же легко и непринужденно рассмеялись, включая Нила. Такие семейные перепалки ему нравились. Это было мило. Никто не хотел никого обидеть всерьез. У него же дома даже оставленная в раковине грязная тарелка могла вызвать острую реакцию, а после и тяжелую оплеуху по лицу. От воспоминаний об этом его передернуло.
— Ну хорошо, хватит болтовни, садитесь за стол, не заставляйте Нила ждать.
Ники любезно принес Нилу стул, и тот сел между Хэммиком и Эндрю. Стол ломился от еды и закусок. У Нила была своё место, своя тарелка, свои приборы, свой стакан. Он будто бы был частью этой семьи… Но эти мысли парень решил пересечь на корню, чтобы не забываться, ведь совсем скоро он покинет этот дом и вернется в свой “роскошный особняк” с серыми стенами и оглушительной тишиной, что будет прерываться по вечерам глупыми телевизионными программами или новостями, громкими и пьяными криками отца, критикующего всё, что показывают на дорогой плазме, и звуком очередной открывающейся бутылки спиртного.
Нил воткнул вилку в картошку и уже открыл рот, чтобы попробовать её на вкус, как вдруг боль пронзила его лицо ниже. Точно, его губа разбита и это причиняет дискомфорт. Сам того не заметив — Нил зашипел, что не скрылось от остальных: Аарон вопросительно на него посмотрел. Эндрю замер, наблюдая за реакцией окружающих и внимательно рассматривая Нила, будто бы волнуясь о его состоянии. Ники смотрел на него, пытаясь понять, в чём дело. А Би понадобилась всего секунда, чтобы заметить его рану. Но вместо расспросов последовало тихое и волнительное:
Нил быстро съел кусок картошки, будто ничего не произошло, и прикрыл рот рукой, отводя свой взгляд.
— Я в норме, просто ногу судорогой свело, кажется…
Конечно, это была ложь и на нее вряд ли кто-то купился, но больше вопросов никто не задавал. Джостен старался брать небольшие кусочки и не сильно открывать рот, чтобы не причинять себе большего дискомфорта. Какое-то время на него всё еще смотрели, но вскоре волнение отошло на второй план и стол погрузился в интенсивные обсуждения. Все переключились, кроме Эндрю: он всё еще порой поглядывал на Нила. От этого было так неловко, что у него уши покрылись румянцем.
— Нил, ты точно в порядке? У тебя уши какие-то красные, — Ники слегка наклонился, чтобы взглянуть на его лицо.
— Я в порядке, правда, — голова сама собой повернулась в сторону Эндрю и их взгляды встретились. — Просто душно как-то.
— Какая духота? На улице зима же, — Аарон смотрел на них, как на идиотов.
— Может мы давно не проветривали помещение, — решила подыграть Би, сделав вид, что поверила в отговорку Нила. Но на самом деле она видела, как парни замерли, смотря друг на друга, не отводя взгляд и игнорируя весь остальной мир, будто во всей вселенной были только они.
— Кхм, Нил прав, что-то душновато. Схожу умоюсь, — Эндрю быстро поднялся со своего места и поспешил ретироваться. Джостен видел, как покраснели и уши Миньярда.
— Да что это с вами? — пробормотал Аарон.
После Эндрю больше не сверлил Нила взглядом по долгу, но всё равно время от времени поглядывал на него, не в силах выпускать из виду.
Нил поднялся со своего места и прихватил грязную тарелку, на которой не осталось ни крошки, собираясь помыть её, но Би быстро остановила его своей рукой.
— Не заморачивайся так, я сама помою, ты же гость.
— Не волнуйтесь, мне не сложно, — он попытался обойти, но Би легко преградила путь, слегка касаясь своими руками его плеч.
— Присядь пока что на диван, у меня позже будет к тебе дело.
Нил хотел было возразить, но через пару секунд сдался, отдавая свою грязную тарелку и направляясь в зал. Его нос быстро уловил хвойный запах, что волной ударил в его мозг, пробуждая воспоминания о том самом Новом годе, когда его мать рыдала в ванне от того, что свежие гематомы и раны отдавались дикой болью под воздействием теплой воды. Внезапно он почувствовал на своей пояснице мягкое и теплое прикосновение. Эндрю заглянул в его глаза с решительность, будто бы говоря: “Всё в порядке”, “это в прошлом”. Будто бы обещая: “Ты в безопасности. Здесь. Со мной”.
— Нил, присаживайся! — Ники тут же отодвинулся ближе к другому краю дивана, тем самым притесняя Аарона.
— Эй, придурок, прекрати! Подвинься обратно, у меня и так мало места.
— Твой дорогой Нил не настолько широкий. И вообще, это ты больше места занимаешь.
— То есть, ты хочешь сказать, что я широкий?
— Да, свали отсюда! — Аарон облокотился спиной о диван и толкнул Ники в спину своими ногами, тем самым заставляя парня вылететь с места.
Нил и Эндрю молча стояли и наблюдали за великой, диванной битвой за местечко. Аарон уже закрыл лицо Ники подушкой и душил, когда Би пришла к ним.
— Мальчики, ведите себя приличнее, а то спугнете Нила, а ведь Эндрю впервые привел друга.
— А, нет, ничего страшного, это забавно, — Нил быстро кинул взгляд на Эндрю, что уже потирал свою шею то ли от смущения, то ли от абсурда всей ситуации.
— Ники, Аарон, не могли бы вы нас оставить?
Парни тут же успокоились и переглянулись.
— Прости, мы и вправду ведем себя не очень. Мы больше так не будем, только не выгоняй нас, — взгляд Ники был по настоящему щенячьим. Аарон тоже выглядел слегка пристыженным.
— Дело не в этом, я просто хочу поговорить с Нилом, — Би погладила Аарона по голове. — Вы сможете присоединиться после того, как мы закончим.
— Ладно, — в унисон сказали парни.
Ники последовал вслед за Аароном и остановился напротив Эндрю.
Эндрю посмотрел сначало на Нила, что явно нервничал, а потом на Би.
— Эндрю может остаться, — сказала женщина, прежде чем парень успеет разволноваться еще сильнее. — Думаю, что Нилу будет легче, если он будет рядом.
— Да, — тихо сказал Нил, хотя это был не вопрос.
Ники лишь понимающе кивнул и ушел к себе.
Би мягко похлопала по месту рядом с собой, приглашая Нила присоединиться к ней на диване. Только сейчас он заметил аптечку в её руках.
— Прости, я бы могла сделать вид, что ничего не видела, но я не позволю тебе отсюда уйти, пока не обработаю твою рану.
Нил неловко поерзал на своем месте.
— Есть что-то, чем бы ты хотел поделиться? — Би мягко старалась подтолкнуть Нила на разговор, давая понять, что выслушает его, но не настаивает на диалоге.
По началу ему и вправду хотелось выплеснуть весь свой гнев, разочарование, смятение и печаль, но что-то его всё же останавливало от этого. Всё равно ничего не изменится. Всё равно он вскоре вернется к отцу, что вновь разобьет ему губу, которая даже не успеет зажить. И это будет не последний синяк на его теле.
— Я не знал, что помидоры бывают такими вкусными.
Если Би и была слегка шокированной, то виду не показала.
— Тебе не нравятся помидоры? — она взяла ватную палочку и намочила ее перекисью.
— В основном, но в вашем салате они получились превосходными.
— Спасибо, но за салаты чаще отвечает Аарон, так что стоит поблагодарить его за проделанную работу.
После комната погрузилась в тишину, лишь иногда могло раздаться тихое шипение Нила от боли. Если ты чувствуешь боль, то это хороший знак. Это значит, что ты жив, но он не уверен, что ему хотелось бы что-то чувствовать. Каждый раз, когда боль пронзала его тело; когда к нему прикасались с целью причинить вред; когда его грубо хватали за лицо и орали, Нил думал лишь об одном — как же хорошо ему, наверное, сейчас было бы рядом с мамой.
Би протянула вторую руку и легонько взяла Нила за подбородок, но тот резко дернулся назад, подальше от её прикосновения. Противная, огромная рука будто бы вновь хватало его за лицо. Эндрю стремительно сократил то расстояние, что оставалось между ним и Нилом, и положил свою руку ему на шею, заземляя.
— Ох, прости, милый, я не хотела… Я не думала что ты… — Би тут же отсела подальше, чтобы дать ему пространство необходимое для того, чтобы почувствовать себя в безопасности.
— Можно просто Би, — мягко подсказала она.
Женщина не ожидала такого вопроса, но после небольшой заминки всё же ответила:
— Теперь понятно, почему вы такая.
— Какая…? — слегка взволнованно, спросила женщина.
— Нил, тебе нужно закончить обрабатывать рану, — напомнил ему Эндрю. — У тебя болит ещё где-то?
— Нет, в остальном я в порядке.
— Боже, Нил, просто заткни свой рот имбирным человечком, — будто почувствовав напряженную атмосферу, вмешался Ники, придя к ним с тарелкой печенья. Позади него шел Аарон со стаканами молока.
— Ники, я же просила вас оставить нас на время, — тяжело вздохнула Би.
— Прости, но у нас ещё остались печенья, которое мы обязаны съесть теплыми.
— Прекрасно, сделаем перерыв на печенья перед сном.
Ники поставил тарелку на кофейный столик и сел на пол, освобождая место для Аарона.
— Итак, Нил, у нас традиция: печь имбирных, пряничных человечков в виде нас всех, а потом выбирать кого-то одного и съедать.
— Что? — удивился Ники. — Это забавно. Ты так не делаешь? — Нил как-то уныло покачал головой. — Обычно за выпечку отвечает Эндрю, но сегодня он задержался.
Нил удивленно вскинул брови, поворачивая голову в сторону невозмутимого Эндрю, что уже растекся по дивану, словно желе.
— Я и не знал, что Эндрю любит печь.
— Не удивительно, он мало кому об этом рассказывает. Вот я, например, тоже не знал, до тех пор, пока не переехал сюда.
— Не переехал, а нагло ворвался, — невзначай поправил Аарон, но его возмущения упорно проигнорировали.
— Хэй, если хочешь, то я могу показать тебе пару его работ, — уже тише, добавил Ники.
— Хочу, — радостно закивал головой Нил.
— Ники, не смей, — угрожающим тоном, произнес Эндрю. — И откуда у тебя фото моих работ?
— Так ты же выкладываешь их на свою страничку в инсте.
— У Эндрю есть инстаграм? — со смесью шока и веселья, спросил Нил. Миньярд для него был серьезным и собранным. Такие люди, как он — опять же, по мнению Нила — обычно считают, что ведение соц. сетей — глупость, а выпечка — занятие для девчонок. Но теперь парень открывался Нилу с другой стороны, и такой Эндрю ему нравился больше.
Эндрю кинул на Ники испепеляющий взгляд, призывая заткнуться:
— Насколько я помню, твой аккаунт у меня в ЧС. Даже все эти 10 фальшивых страничек.
— Советую менять пароль каждый день, — хитро улыбаясь, ответил Ники.
— Нил, какую печеньку ты бы хотел съесть? — Би подвинула тарелку ближе к нему.
— Не парься и просто бери, — прервал его Эндрю. — Я всё равно не буду есть то, что приготовил Ники. Особенно выпечку.
— Что? Я не так уж и плох, — скрещивая руки на груди, Ники сделал обиженный вид.
— Ты оскорбляешь дело всей моей жизни своей непрофессиональностью.
— Хватит трындеть, я из-за вас не могу дождаться, когда возьму печенье, — осадил своих братьев Аарон. — Нил, выбирай скорее.
Рука сама потянулась к самой крайней печеньке с самым недовольным лицом из всех.
— Ого, Нил, так ты зуб точишь на Эндрю? — рассмеялся Ники.
Нил же откусил небольшой кусочек от печенья, пробуя его на вкус. Вышло довольно не плохо. Он уж было хотел откусить еще, как вдруг его рот остановился в паре сантиметрах от сладости, а глаза поймали пристальный взгляд Эндрю, направленный на него. Губы дрогнули в небольшой улыбке, а карие глаза поспешили найти другую точку фокуса. Теплый румянец покрыл щеки обоих парней.
— Правда? — внезапно взбодрился Ники. — Нил, тебе правда нравится?
— Да, я никогда не пробовал такие печенья, спасибо.
— Не пробовал? Тогда что вы делаете на рождество? — Аарон взял свой стакан молока и немного отпил, наблюдая за Нилом. Нил же прекратил есть и уставился на оставшуюся половину лакомства.
— В смысле? — теперь уже Ники внимательно на него смотрел.
— Отец постоянно занят работой. Он занимает почетное место в своей сфере.
Он почти не соврал. Но единственное, чем занят отец в канун Рождества, так это очередным запоем, и если повезёт, то про Нила вовсе забудут и не станут трогать — это единственное хорошее, что мог бы сделать для него Натан.
— Мама… — внезапно огромный ком встал в горле. В голове вспыхнуло воспоминание, как она достает из дальнего шкафчика небольшой мешочек конфет и отдает его маленькому Нилу, а потом треплет по голове и целует в лоб. Жар маминых губ навсегда отпечатался у него на коже. Нил бы всё отдал за то, чтобы снова почувствовать его вживую. Если б он знал, чем всё закончится, то никогда бы не стирал легкий след от маминой помады.
— Думаю уже поздно, так что выпивайте стакан молока и идите спать, — поспешила перевести тему Би, за что Нил был ей очень благодарен. — Нил, спи сегодня у Эндрю.
Нил уставился на Би шокирующим взглядом.
— Мисс… — начал было он, но быстро себя поправил. — Би. Вы и так много для меня сделали, думаю, мне стоит пойти домой.
— Уже поздно и холодно, останься сегодня с нами, — женщина мягко улыбнулась и положила свою руку ему на плечо, нежно поглаживая. Такой милый жест в его сторону был для Нила непривычным, будто вовсе новым.
— Да, Нил, оставайся! — поддержал Ники.
— Оставайся, только… — Аарон чуть насмешливо посмотрел на Нила с Эндрю, и добавил: — Будьте потише ночью.
Эндрю молниеносно схватил подушку с дивана и кинул её в брата, что уже не мог сдерживать смеха.
— Да ладно! — Хэммик радостно подпрыгнул с глазами, из которых чуть ли искры восторга не летели.
— Нет! — прервал своего кузена Эндрю. Нил невольно зевнул, щурясь и закрывая рот ладонью. — Я думаю нам и вправду пора идти спать.
— О-о… — протянули парни, хитро переглядываясь.
Блондин встал с дивана и направился в свою комнату, вовремя вспомнив о Ниле и вернувшись, он взял того за руку и вновь направился в сторону комнаты.
— Спокойной ночи, мальчики, — крикнула им вслед Би, когда дверь в комнату захлопнулась.
Нил ощутил, как по его телу пробежали мурашки: окно было распахнуто, и холодный воздух легко пробрался в дом, слегка покусывая. Его передернуло. Комната была небольшой, но уютной. На стенах висели плакаты разных рок и металл-групп. Постельное белье было тёмно-синим и рыжая кошачья шерсть прекрасно была видна на его фоне, но видимо владельца комнаты это ни капельки не смущало, ведь рыжее существо вальяжно лежало на краю подушки и внимательно следило за каждым их движением, время от времени зевая и щурясь. Приглушенный свет от ночника придавал какую-то особую, спокойную атмосферу. Даже чужая комната ощущалась более безопасно, чем его собственная.
— Ты спи на кровати, а я на полу, — Эндрю стоял около стола и разбирал беспорядок на рабочем месте. Только сейчас Нил обратил внимание на небольшое спальное место внизу у кровати.
— Нет, все же я гость, мне стоит спать на полу.
— Мне не по себе лишь от мысли о том, что ты как беспомощный щенок будешь лежать внизу на холодном полу, так что прекрати это мученичество и ложись на кровать.
Нил неуверенно посмотрел на спальные места, а потом на Эндрю.
— А ты? Тебе не будет холодно?
Миньярд ничего на это не ответил, лишь нахмурил брови и подошел к шкафу, откуда достал один пижамный комплект, и кинул мягкую, теплую кофту в Нила.
— Переоденься, иначе замерзнешь, у меня в комнате достаточно прохладно.
Джостен и опомниться не успел, как дверь в комнату захлопнулась и послышались удаляющиеся шаги. Делать было нечего, спорить все равно бесполезно, он знал, какой Миньярд бывает упрямый. Ткань приятно прилегала к телу, и такое ощущение, будто само облако его обволакивало и согревало, а принт с милой выпечкой на светлой ткани казался уж очень забавным. Через время вернулся Эндрю в мягких штанах с такими же нарисованными круассанами, кексиками и булочками.
— Что смешного? — застопорился Эндрю. Нил и не заметил, как начал улыбаться.
— Ничего, просто мне нравится твоя пижама.
— Это Ники купил, мне пришлось её принять, чтобы он не разнылся.
Нил старательно сделал вид, что поверил. Эндрю лишь вздохнул и прошел дальше в комнату, наконец-то, закрывая окно и больше не предоставляя возможности холодному ветру проникать в помещение. Парень лёг на пол и полностью укрылся мягким одеялом.
Комната погрузилась в недолгую тишину, после чего Джостен тихо проговорил:
— Спасибо, что позвал и позволил остаться, если бы не ты, то я и вправду не выжил, — послышался печальный смешок.
— Забей. Мне не хотелось слышать печальные новости в школе с утра, по поводу твоей глупой и бессмысленной смерти, — пробубнил Эндрю, но всего через пару секунд он будто бы очнулся и слегка повернул голову в сторону Нила. — Можешь говорить мне, когда снова появятся проблемы или тебе нужен будет ночлег, не оставайся на улице надолго в такой холод.
Эта фраза искренним и нежным голосом Джостена что-то делала с сердцем Миньярда, иначе почему ему кажется, что оно скоро выпрыгнет из его груди?
— О, боже, ты стоя спать будешь? Ложись уже.
От милого Эндрю не осталось и следа, ведь вернулась та самая угрюмая и недовольная версия.
И Нил, усмехнувшись, лег. Единственный источник освещения — ночник — вскоре был и вовсе выключен. Комната погрузилась в мёртвую тишину и мрак. Будто маленький ребенок, Нил лежал на спине и вслушивался, сам не зная зачем. Наверное, чтобы убедиться, что все остальные жильцы дома уже спят и можно спокойно самому погрузится в дрёму, не боясь быть уязвимым, расслабленно лежащим на кровати, а не стоять на стороже, дожидаясь очередной ругани, а следом за ней — атаки.
Но уснуть так и не удавалось. Мысли роем кружились в голове не давая покоя. Какая-то необъяснимая тревога билась в груди, заставляя прислушиваться еще больше, и быстрее бегать по комнате глазами, ища потенциальную опасность. Но усталость за вечер дала о себе знать, и всё же позволила Нилу погрузиться в сон, но, к сожалению, не надолго. Кошмары стали неотъемлемой частью его бессмысленной жизни. Но именно сегодня ночью разум Нила сыграл с ним злую шутку. Мама. Как же давно она ему не снилась, не приходила к своему сыну во снах, нежно гладя того по голове и приговаривая какие-то неразборчивые слова, которые успокаивали его на то мгновение, пока он спал… Как же Нил скучал.
Что может быть страшнее того, что ты открываешь глаза и не видишь ровным счетом ничего? Лишь ты и темнота. Наверное, страшно обнаружить себя во тьме? Вот и Нилу стало очень страшно: он резко подскочил с кровати, тяжело дыша и хватая ртом воздух. Холодный пот маленькой струйкой стекал по его вискам и шее. Глаза были на мокром месте, даже одна капелька соленой жидкости позволила себе упасть на одеяло, что до сих пор прикрывало его низ.
Слева послышалось шевеление, а потом щелчок, и вот комнату уже хоть немного, но озарял всё тот же мягкий свет, исходящий от ночника. Точно, он же сейчас не в том ужасном, большом доме со серыми стенами.
— Нил? — раздался слегка обеспокоенный голос.
Сейчас на кровати сидел не Нил, а маленький мальчик, которому приснился кошмар и теперь он нуждается в своей матери, которая могла бы успокоить его своим мягким голосом, спев колыбельную.
Эндрю осторожно принял сидячую позу и еще раз позвал Нила, но тот не откликался. Тогда парень начал медленно приближаться к краю кровати так, будто боялся спугнуть потерянного олененка, на которого сейчас походил Джостен.
— Нил, чем я могу тебе помочь?
— Мне позвать её? — решив подыграть, спросил Эндрю.
Глаза вновь налились слезами, которые уже были на грани, готовясь упасть и скатиться, будто с горки, по холодным щекам. Нил помотал головой, поджимая губы, стараясь не показывать, как судорожно дрожит его подбородок.
— Разве мёртвые когда-то возвращаются? — его судорожный голос, как стрела, пронзил сердце Эндрю, оставляя после себя дыру и ощущение острой боли.
Нил прислоняется туловищем к стене и судорожно вздыхает, закрывая своё лицо, стараясь сохранить последние крупицы “достоинства”. Он и так выставил себя жалким. Миньярд поднялся с места и сел напротив Джостена, осторожно положив свою руку ему на колено, всё ещё боясь спугнуть.
Послышался тихий шмыг, а после руки с осторожностью опустились на колени, позволяя увидеть заплаканное, веснушчатое лицо. Эндрю впервые видел, как Нил плачет, но уже где-то внутри себя решил, что больше не хочет, чтобы парень так страдал и переживал. Ему хочется сделать для него всё, чтобы он больше не чувствовал себя подавленно.
— Эндрю, — чуть ли не скуля, сказал Нил, вновь пытаясь закрыть свое лицо руками, но Эндрю быстро перехватил их и придвинулся к парню ближе, заставляя того уткнуться ему в плечо. Это было похоже на объятия.
Бледная рука с особой нежностью проходилась по мягким, рыжим локонам, позволяя себе зарываться и тянуть пряди, тем самым заземляя. Парни не знали, сколько так просидели, но то, что они знали наверняка: больше расставаться нельзя, как минимум на ночь, поэтому Эндрю аккуратно уложил Нила обратно на кровать и лёг рядом, оставляя небольшую дистанцию между ними. Так они и лежали лицом к лицу, рассматривая друг друга без лишних слов. Голубые глаза были опухшими и красными, но по крайней мере в них больше не было ни намека на слезы и печаль, теперь только усталость и апатия.
— Спи, — прошептал Эндрю, заправляя выбившуюся рыжую прядь за ухо.
— Куда? Это мой дом, если ты не забыл.
Миньярд знал, когда стоит оказать поддержку, остаться рядом, а когда стоит пошутить, и у него это получалось. Или это только Джостен так считал?
— Ты прекрасно понимаешь, о чем я.
Лицо парня тут же с игривого сменилось на серьезное.
— Не уйду, — теплая рука осторожно прикоснулась к чужому лицу, нежно проводя большим пальцем по скуле. — Пока ты позволяешь быть с тобой рядом — я буду.
Нил издал тяжелый вздох и закрыл глаза, стараясь сфокусироваться на тепле, окутывающее его щеку и сердце.
Он понимал, что вскоре ему придется покинуть эту кровать; эту комнату; эту семью, — которая, к сожалению, не его — и вернуться в тот неизбежный ад, что его ожидает в ненавистном доме, построенного в элитном районе, где никто тебе не поверит, пока Натан притворяется примерным человеком и отличным отцом — одиночкой, что давно потерял свою красавицу — жену, из-за “несчастного случая“.
Но всё же, пока он здесь, пока он с Эндрю, всё ужасное, что ждёт его впереди — забывается, позволяя уйти в тепло и уют с головой.