Бывшие

Если бы отношения двух людей можно было назвать вспышкой невнятного безумия, то это было бы самым правильным названием, которое можно подобрать для того, что происходило между тобой и Кунигами Ренске.

Никто, абсолютно никто не понимал, как вы двое оказались вместе. Оба, до ненормального вспыльчивые, с плохо скрываемой агрессией и манией величия, вы находили утешение в объятиях друг друга.

Однако, ссоры, что с каждый разом становились все масштабнее, слова, произнесенные в порыве глубокой обиды становились все более ядовитыми и грубыми. Исход этой истории был понятен любому, кто хотя бы раз видел видел вас вместе - вы расстались.

Ренске принял эту новость с высоко поднятой головой и тут же ушел в отрыв, пытаясь забыться в бесконечном круговороте алкоголя и женщин.

Несколько месяцев пьянок помогли ему успокоиться, но, услышав в толпе людей твой звонкий смех, Кунигами почувствовал, как земля уходит у него из под ног. Не придумав ничего лучше, он просто старательно пытался избегать тебя весь оставшийся вечер, но, как любят говорить в кино: у судьбы для них были свои планы.

— Выглядишь так, будто увидела призрака, – сжимая в руке уже открытую бутылку старого Джим Бима, Ренске неприятно хмурится, и его острый взгляд отчего-то так отчаянно скользит по твоему телу в этом чёртовом красном платье.

Встретиться с тобой посреди ночи в полумраке кухни, когда все уже легли спать, больше похоже на насмешку, плевок в лицо от судьбы, что со злобной улыбкой наблюдала за его попытками избавиться от любого напоминания о том, что было между вами.

— Так и есть, – неуверенность в твоем голосе только сильнее разжигала противоречивые чувства, и уголок его губ тронула едва заметная улыбка. — Не думала, что встречу тебя здесь.
— Да у тебя просто талант, появляться в самых неожиданных местах, – небрежно приподняв бутылку, он сделал несколько неуверенных глотков прежде чем отставить ее в сторону.

— Так…ты чего не спишь? Все уже разошлись по комнатам.
— Не могу уснуть, – мягко оттолкнувшись от кухонной стойки, Кунигами сделал несколько нерешительных шагов в твою сторону и по мере приближения, улыбка на его лице становилась все шире и наглее. — Что насчет тебя? Нет подходящей компании или просто одиноко?
— Не смогла найти свободную комнату, – Ренске был слишком близко, в невообразимо опасной близости, медленно разрушая ту тонкую грань, что ты успела выстроить вокруг себя в попытках сохранить напускное безразличие.

От него так хорошо пахло…тепло и знакомо. Одному богу известно, скольких усилий тебе стоило не протянуть руку и не коснуться пальцами непослушных рыжих прядей.

— Ну, тебе стоило заранее побеспокоиться об этом. Хотя, знаешь, всегда есть моя комната.
— Спасибо, но я лучше лягу спать на полу, чем пойду в твою комнату, – как всегда. Острые слова сами собой срываются с языка раньше, чем ты успеваешь себя одернуть. Дело не в алкоголе или дрянном характере, дело в том влиянии, которое он оказывает на тебя, одним своим присутствием нажимает на все возможные кнопки, заставляя сердце выпрыгивать из груди.

Кто-то другой наверняка бы оскорбился, ушел, оставляя за собой шлейф из осколков разбитого эго, кто-то другой, кто не Кунигами Ренске, но жизнь свела тебя именно с ним и дьявольская улыбка, расплывающаяся по его красивому лицу, говорила лишь о том, что он принял новые правила игры и намерен одержать победу…снова.

— Всегда такая упрямая, да? Некоторые вещи не меняются. Какая ностальгия, – приподняв руку, его пальцы осторожно касаются линии твоей челюсти, оглаживая мягкую кожу и тебе приходится бороться с желанием закрыть глаза, прислониться к его теплой ладони, чтобы снова погрузиться в это эфемерное удовольствие.
— Кунигами, напоминаю тебе, что мы расстались. Прекрати.
— О, я в курсе. Просто мне кажется...забавным, как сильно ты все еще реагируешь на меня, – он наклонился, шумно вдыхая аромат твоего парфюма. — Твое сопротивление выглядит жалким.

Конец. Конечно, Ренске знал тебя слишком хорошо, чтобы не заметить чего-то столь очевидного: сбившееся дыхание, проступивший на щеках румянец и остекленевший взгляд.

— Ты слишком хорошо реагируешь, чтобы я мог закрыть на это глаза, куколка, – Кунигами наклонился ниже, и кончик его носа коснулся твоего уха. Как маленький щенок, отчаянно ищущий ласки своей сварливой хозяйки.
— Не льсти себе. Ты просто раздражаешь меня.
— Раздражаю? Или тебя раздражает то, что ты все еще не можешь контролировать свое тело? Ты можешь лгать себе сколько угодно, милая. Можешь отталкивать меня и злиться…но в глубине души ты все еще хочешь меня, не так ли? – издевается, небрежно касаясь губами тонкой кожи в изгибе шеи только для того, чтобы отстраниться и наконец посмотреть в твои глаза.
— Ты…чертов придурок, Ренске! Хватит дразнить меня!
— А ты все еще строишь из себя недотрогу. А я все еще сгораю от желания снова заставить тебя стонать мое имя, – он не оставил возможности ответить, отплатить очередной колкостью, когда его губы накрыли твои. Он скучал по этому. Скучал по теплу твоего тела, тихим вздохам и стонам, стоило только коснуться в нужном месте, скучал по тебе.
Поцелуй застал тебя врасплох и ты мгновенно обмякла в крепких мужских руках. Кунигами был прав, тело предавало, таяло в его объятиях, подпитываемое воспоминаниями о еще не угасших чувствах.
Горячие поцелуи опустились ниже, оставляя влажную дорожку вдоль линии ключиц, срывая с твоих губ первый тихий стон.
— Господи…я так скучал по твоему вкусу, – его руки вцепились в твои бедра, мягким движением усаживая на край кухонной стойки. — скажи, что тоже скучала по мне. Скажи, что больше ни один мужчина не трахал тебя так хорошо, как это делал я.
— Кунигами, черт! – это было слишком. Ощущения, которые он так настойчиво дарил тебе, казались головокружительными, и ты беспомощно хваталась за мягкую ткань его футболки, пока Ренске совершенно бессовестно стягивал с тебя короткое платье. — Блять, ты только посмотри на это, куколка. Я едва прикоснулся, а ты уже вся намокла.
Влажные трусики полетели на пол вслед за платьем. Не было времени беспокоиться о том, что дорогая ткань может смяться или испортиться, потому что горячие губы парня уже сомкнулись вокруг чувствительного клитора.
— Такая же вкусная, как я помню. – прошептал он и его голос был слегка приглушен твоей влажной плотью. — Будь потише, милая. Не хочу, чтобы нас поймали.
Его язык настойчиво кружил вдоль влажной дырочки, наполняя пространство непристойными хлюпающими звуками. Кунигами никогда не делал ничего просто так, вот и сейчас его чертов рот на твоей нуждающейся киске заставлял терять рассудок, а он и не думал останавливаться, жадно слизывая каждую каплю сочащейся смазки. Грубые пальцы с сильной сжимали пышные бедра, раздвигая их как можно шире, оставляя тебя в совершенно развратной позе, без возможности свести ноги.
Потерянная в собственном удовольствии, невероятно мокрая и напряженная, ты отчаянно прижималась к его горячему рту, едва ли не заставляя его задыхаться, уткнувшись носом в нежные складочки.
— Ну что, куколка? Порадуй меня, кончи на мой язык, милая.
Ренске отпустил твои бедра только для того, чтобы погрузить два длинных пальца в твое влагалище, а ты только сильнее вцепилась в его волосы на затылке. Он мурлыкал, как ленивый мартовский кот, чувствуя как мягкие стенки влагалища ритмично сокращаются, сжимая его в своих тисках.
— Вот так, моя девочка, – его слова казались далеким, неразборчивым бормотанием, пока в ушах звенело от яркой вспышки нахлынувшего оргазма.
— Кунигами! 
Дьявольская улыбка расплывается на его лице, стоит с твоих губ сорваться неровному стону. Небрежно вытерев рот тыльной стороной ладони, парень тут же льнет к тебе в очередном поцелуе, давая почувствовать на вкус свой первый экстаз.
— Давай я украду тебя в свою спальню и дам еще как минимум пять причин для того, чтобы вернуться ко мне? – прошептал он, подхватывая тебя на руки.