Пытаясь снять промывку мозгов, я случайно оказался запечатлен. 5 глава
Специфика работы в отделе информационной безопасности такова, что когда к нам переводится новичок, мне — хочу я того или нет — приходится копаться в его голове. В этом, собственно, и заключается суть моей должности.
Ведь если в нашу команду пролезет крот из антикоалиции, террорист или идейный шпион, это обернется для страны настоящей катастрофой.
Само собой, находилась уйма людей, которых от этой процедуры откровенно воротило. В основном это были кадры с темными пятнами в личной жизни, и мне приходилось выуживать их грязные секретики против собственной воли.
Увольняясь, такие персонажи каждый раз строчили жалобы на имя директора, вопя о вопиющем нарушении прав человека. Да они что, всерьез думают, что мне доставляет удовольствие в этом копаться? Думают, только им противно? Да меня самого от этого дерьма тошнит!
Уф, как вспомню — аж потряхивает от бешенства.
Было в порядке вещей, прочесывая их извилины, обнаруживать, что они поливают меня грязью за глаза; или находить женатиков, крутящих романы на три отдела сразу; или вычислять тех, кто распускал руки в сторону проводников... Перечислять этот зоопарк — только язык мозолить.
И как же громко все эти ублюдки обычно возмущались. Вопили о страшной несправедливости, аж смешно. Некоторые даже имели наглость заявлять, что я в Центре на особом, привилегированном положении.
Но я отнюдь не был освобожден от протоколов секретности. Наоборот: директор Центра вытряхивал из моей головы всё до последней пылинки.
Каждый квартал меня, обвешанного всевозможными блокаторами и ограничителями, запирали в специальной допросной. Мой уровень направления искусственно опускали до двадцати процентов — критической грани перед срывом, — а затем вкалывали лошадиную дозу транквилизаторов для вышедших из-под контроля мутантов, погружая в полукоматозное состояние на три долгих дня.
В это время кто-то, лично назначенный директором, приходил и перепахивал мои мозги вдоль и поперек. И чаще всего эту грязную работу выполняла директор Син. Так что мы с ней находились в классических отношениях из разряда «ты слишком много знаешь».
Именно поэтому, стоило бы кому-то из нас пересечь государственную границу без прямого разрешения Центра, как мы тут же превратились бы во врагов народа номер один, а за попытку покинуть территорию комплекса без пропуска отдавался приказ на немедленное уничтожение.
Вот почему мы с ней так часто зависали вместе, гоняя чаи за картишками. Чувство солидарности дрезей по несчастью, так сказать.
Но даже нам, людям, знающим девяносто процентов тайн Центра, кое-что было строжайше запрещено. А именно — совать нос в головы боевиков S-ранга. Их миссии сами по себе являлись государственной тайной высшего уровня, поэтому, несмотря на наши корочки Бюро национальной безопасности, у нас тупо не было прав доступа к их памяти.
И тут нарисовалась серьезная дилемма: не проникнув в его разум глубоко, я физически не смогу вылечить Кан Джуху.
— Что там с запросом на доступ?
Ради такого дела я отправил запрос напрямую директору Центра.
— Разрешение получено, босс. Но с условием.
Я так и знал, что просто так они мне его не дадут.
— То, что вы проходите раз в квартал... теперь хотят сделать ежемесячным.
— А, плановое ковыряние в моих мозгах?
— А что тут отвечать? Требуют воскресить Кан Джуху, но запрещают лезть к нему в голову? Это всё равно что нацепить хирургу повязку на глаза перед операцией.
Тц... Может, мне просто позвонить им по горячей линии и спросить, могу ли я делать с мозгами Кан Джухи всё, что моей душе угодно?
— Я пас. Сделаю вид, что оглох на оба уха.
Догадливый чертенок, чуйка на неприятности работает как часы. Впрочем, я и сам ляпнул это в сердцах, не собираясь воплощать угрозу в жизнь.
— Передай, что я согласен. Пусть ковыряются в моей голове, сколько влезет.
— Понял. Как только вы подпишете согласие, протокол доступа вступит в силу.
— Ну так чего стоишь? Топай за бланком.
— А, и на обратном пути захвати шоколадный батончик. Только не эти картонные протеиновые недоразумения из буфета, а настоящую сахарную бомбу из заначки.
— Что? Шоколадный батончик? Для вас, босс?
Я кивнул на монитор. Джу Ён скорчил странную гримасу, пожал плечами и испарился.
Я совершенно упустил из виду тот факт, что нынешний IQ Кан Джухи не позволит ему даже самостоятельно вскрыть обертку.
Когда я протянул ему батончик, он мгновенно выхватил его, швырнул на пол и принялся остервенело рвать зубами и когтями. Всё произошло так молниеносно, что я даже моргнуть не успел, так и застыв с протянутой рукой.
— Эй! Это же настоящая, мать ее, гражданская шоколадка! Концентрат чистого сахара, который в этом гадюшнике днем с огнем не сыщешь! На кой черт ты ее растерзал?!
Конечно, комично орать из-за шоколадки за пару тысяч вон, но на самом деле нормальные сладости были в Центре диким дефицитом. А уж для эсперов S-ранга, которым пожизненно запрещалось покидать периметр, они ценились на вес золота.
Почему? В комплексе, конечно, были свои круглосуточные минимаркеты, но «ради физического здоровья сотрудников» в них не продавали ничего с сахаром. В качестве перекуса здесь предлагали вареные яйца, куриную грудку и бланшированную брокколи.
— Умоляю... дай я хотя бы сам ее открою. Отдай, ну пожалуйста... Кан Джуха! Кан Джуха, вы меня слышите? Прием!
Насколько было бы проще, если бы я мог просто управлять им, как марионеткой.
— Стоп. Так я же могу это сделать, разве нет?
На данном этапе копаться в его воспоминаниях или менять установки было рискованно, но контролировать базовую моторику — вполне посильно. Простая команда «передать шоколадку» не затронет его глубокое подсознание, так что и реакции отторжения быть не должно.
Я хлопнул в ладоши, чтобы привлечь внимание Кан Джухи, и сразу же поймал его взгляд. Для применения способностей зрительный контакт не был обязателен, но так проникать в разум было куда проще.
Конечно, я испытывал легкий укол совести за то, что залезаю ему в голову ради такой глупости, но...
Кан Джуха с мутным, расфокусированным взглядом медленно поднялся, подошел к решетке и послушно протянул мне истерзанный батончик. Это был грандиозный успех.
— Ну вот, сейчас я ее нормально открою и дам вам... Ай!
— Ты кто такой? Что за гондон?
Я никак не ожидал, что рассудок вернется к Кан Джухе на долю секунд и он, молниеносно просунув руку сквозь прутья, стальной хваткой вцепится мне в запястье.
В результате шоколадка полетела на пол, а мои кости едва не пострадали. И всё потому, что я, как идиот, сам сунул руку в клетку. Неужели из-за того, что мы провели здесь одну ночь, моя бдительность так притупилась? Какая тупая ошибка.
— П-подождите, давайте вы меня отпустите, и мы нормально поговорим?
В крайнем случае я мог бы снова ударить по мозгам и вырубить его. Да и вообще, я был только рад, что какая-то шоколадка сработала как триггер и помогла ему прийти в себя.
Но услышав последовавший за этим утробный рык, я замер.
— Ублюдки... надо... всех перебить.
Тяжело дыша, Кан Джуха хрипло бормотал эти слова. Его глаза вновь потеряли фокус. Казалось, он вообще не осознавал, что говорит — это работало подсознание.
Заметив это, я напрочь забыл о своем синеющем запястье и прижался лицом к прутьям.
— Кого перебить? — задал я вопрос, одновременно посылая легкий ментальный импульс в его мозг.
Я не рассчитывал на легкий ответ, но этот участок его памяти оказался наглухо замурован. Состояние Кан Джухи резко ухудшилось. Он отпустил мою руку, с диким криком схватился за голову и покатился по полу, корчась от невыносимой боли.
Слушая его скулеж, мне пришлось немедленно оборвать контакт. Вместо этого я поднял с пола многострадальную шоколадку и снял обертку.
Я подавил его сопротивление, заставил тело двигаться и вложил батончик ему в руку. Он долго пялился на него абсолютно пустым взглядом, поэтому мне пришлось любезно помочь: я заставил его поднести шоколад ко рту и начать жевать.
Начиная со следующего дня, я вплотную занялся процессом «пробуждения». И первым делом решил заново приучить его к собственному имени.
Кан Джуха, кажется, не понимал смысла этого набора звуков, но, по крайней мере, на уровне рефлексов осознавал, что обращаются именно к нему. Те слова, что он прохрипел вчера, были лишь случайным проблеском сознания на долю секунды: прошло уже несколько дней, а он так больше не проронил ни звука.
Произнося его имя, я легонько постукивал по стальным прутьям. Находясь на уровне развития дикого зверя, он куда лучше реагировал на звук металла, чем на голос. Поэтому, оборачиваясь, он смотрел не мне в лицо, а на мою руку.
— Неужели... он ждет вкусняшку?
Эту гипотезу следовало немедленно проверить. Я озадачил Джу Ёна поиском шоколадных конфет в индивидуальных упаковках, и через пару часов он принес мне целый пакет.
Как я и просил, это были нормальные гражданские конфеты, закрученные как леденцы. Открыть их было в сто раз проще, чем тот злополучный батончик. Уж с этим даже нынешний Кан Джуха справится.
Стоило мне постучать по клетке, как его взгляд мгновенно прикипел к моей руке. Я помахал зажатой в пальцах конфетой. Сначала он подозрительно прищурился, не понимая, что это за блестящая штука, но потом медленно побрел в мою сторону.
— Хотите съесть? — бросил я скорее в шутку. Кан Джуха кивнул.
— Погодите-ка. Вы реально хотите конфету?
От возбуждения я аж прилип к решетке.
Понятно. Похоже, он просто бессознательно кивал на любую мою реплику…