Я унаследовал гильдию, а в придачу получил эспера S-класса. 6 глава
— Да ты так вздыхаешь, того и гляди пол провалится. Что случилось?
Чха Хесоль, всё это время мрачно и механически проводивший направление, вынырнул из своих мыслей. Осознав, что ведет себя непрофессионально, он поспешил извиниться:
— Ты сегодня сам не свой. Совсем сосредоточиться не можешь. Дедушке хуже?
Услышав этот полный беспокойства вопрос, Хесоль натянуто улыбнулся. После того дня, когда дедушка упал в обморок, увидев новости, состояние Чха Мёнъо резко ухудшилось. Врачи в один голос твердили, что это последствия сильнейшего эмоционального потрясения.
И правда: теперь Мёнъо каждую ночь мучили кошмары, а по утрам он порой вел себя странно. Как-то раз он вдруг заявил, что ему нужно срочно в Сеул, и попытался сбежать из палаты — медсестрам едва удалось его удержать. В другой раз он просто вцепился в Хесоля, плакал навзрыд и бессвязно шептал: «Прости меня... Это всё моя вина». Но стоило парню спросить, что происходит, как старик тут же замыкался в себе.
Даже Сон Хэхён вела себя загадочно. Хесолю не раз казалось, что она прекрасно знает причину этих истерик, но из-за вечной суматохи у него всё никак не доходили руки расспросить её.
— Аджосси, вы ведь давно знаете дедушку. Вы случайно ничего не слышали о главе гильдии «Чхонсоль»? — не выдержав, спросил Хесоль в надежде хоть что-то прояснить.
— Ну, Сим Чхонхи. Помните, на прошлой неделе в новостях крутили? Она впала в кому после того инцидента в ДМЗ... Я подумал, вдруг вы или дедушка её знаете.
Хесоль принялся сбивчиво объяснять. Он понятия не имел, как эта женщина связана с его семьей, но интуиция подсказывала: корень дедовских бед кроется именно в ней.
— А-а, Сим Чхонхи... — протянул Ёнчхоль. — Лично мы не знакомы, но в своё время её имя гремело. Она была первоклассным военным проводником А-ранга, часто мелькала в социальной рекламе, её все знали. А настоящей звездой она стала, когда в одиночку вскрыла коррупционный гнойник в армии.
— Ага. Больше десяти лет назад какой-то поехавший ученый из оборонки наворотил дел, и из-за его экспериментов целый полк взлетел на воздух. Шуму тогда было... — Ёнчхоль устремил взгляд куда-то вдаль, погружаясь в воспоминания. — Выяснилось, что из приютов, подконтрольных правительству и военным, а также среди детей погибших солдат тайно отбирали малолетних пробужденных. Под предлогом заботы и обучения их запирали, тренировали как живое оружие и ставили над ними бесчеловечные опыты. Когда это всплыло, Корею трясло так, что думали — правительство падет. И главным информатором, который слил всё прессе, была как раз Сим Чхонхи.
— Вот именно. Там и международные правозащитники подключались, и спецпрокуроры, и слушания в парламенте... Если в сети покопаешься, найдешь кучу статей.
— Да. Правда, потом приняли специальный закон: по желанию жертв всю информацию о них засекретили и удалили из общего доступа. Но те, кто остался на виду — вроде самой Сим Чхонхи или Квон Хигё — исключение. Так что в сети много чего можно нарыть.
Желая подкрепить свои слова делом, Ёнчхоль потянулся к лежавшему на столе смартфону.
— Квон Хигё? — светло-карие глаза Хесоля округлились от удивления. — Тот самый эспер S-ранга, сильнейший в Корее? Он тоже один из тех детей?
Имя Квон Хигё было настолько известно, что о нем знал даже не интересующийся новостями Хесоль.
— Ну да. Именно он ликвидировал того безумного профессора и спятившего подопытного. Потом выступал на суде и как главный свидетель, и как пострадавший. Сейчас он правая рука Сим Чхонхи в «Чхонсоль».
— Вот оно как... — пробормотал Хесоль, разглядывая на экране телефона Ёнчхоля фотографию безупречно одетого молодого человека.
Теперь он вспомнил, где слышал это имя — в репортажах о прорыве в ДМЗ.
— И всё-таки, при чем тут мой дед? — нахмурился Ёнчхоль.
— Ну... Мне кажется, он её знает.
— Серьезно? Хм... Хённим ведь у нас тоже бывший военный эспер. Может, пересекались по службе в те годы? Боевые товарищи или вроде того...
— Наверное, — согласился Хесоль.
Версия выглядела логично. Любой бы схватил удар, узнав, что боевая подруга при смерти. И всё же внутри скреблось отчетливое ощущение, что эта история куда запутаннее, чем кажется на первый взгляд.
— ...К ней в больницу, наверное, обычных людей не пускают? — так ничего толком и не прояснив, Хесоль вернул телефон.
В утренней сводке передавали, что Сим Чхонхи перевезли в VIP-клинику «S» в Сеуле. Раз дед так рвался туда, Хесоль втайне хотел исполнить его желание.
— Кого? Сим Чхонхи? Да брось, лежит под аппаратами. Туда пускают строго близких родственников.
Ёнчхоль произнес это как прописную истину. В этот момент раздался короткий сигнал таймера — сеанс направления подошел к концу.
— Что, уже всё? — разочарованно причмокнул губами клиент и сладко потянулся.
Бросив взгляд на настенный календарь, он добавил:
— Эх, после твоего направления я будто заново родился. Слушай, Хесоль, ты ведь в этом году совершеннолетие празднуешь? Может, аджосси угостит тебя нормальной выпивкой по такому случаю? Тц, был бы хённим здоров, закатили бы пир на весь центр...
— Да ладно вам, какое там совершеннолетие. Скажите честно — вам просто нужен повод выпить.
— Ещё бы! Аджосси, поберегите здоровье, а то и правда раньше времени в ящик сыграете.
— Так я ради профилактики к тебе и хожу! — отмахнулся от нотаций Ёнчхоль и поднялся с кресла.
Он разблокировал экран телефона и открыл банковское приложение:
— Давай, списывай. Двести тысяч вон, как обычно?
Привычным движением Хесоль приложил его телефон к терминалу.
— Эх... Денежки мои, тают как снег, — уныло вздохнул Ёнчхоль, глядя на уведомление о списании.
А затем вдруг резко посерьезнел:
— Кстати, Соль! Ты ведь скоро получаешь полную лицензию и сможешь проводить контактный гайдинг? Послушай старика: если тебе начнут сулить золотые горы за «особые» сеансы — шли всех лесом. Понял?
— Я и не собирался. Нам с дедом на жизнь хватает, зачем мне лезть в сомнительные дела? К тому же у меня всего лишь D-ранг. Какой дурак станет просить меня о глубоком контакте?
— Да ранг тут вообще ни при чем! В этой индустрии полно извращенцев, у которых направление — лишь предлог, чтобы залезть проводнику в штаны. Так что ухо держи востро, — уверенно заявил Ёнчхоль.
Несмотря на то что статус проводников вырос, в обществе эту профессию всё еще многие воспринимали с двусмысленным подтекстом. Все знали: чем ближе физический контакт, тем мощнее выброс эндорфинов и выше эффективность стабилизации маны, поэтому многие эсперы намеренно принуждали слабых проводников к высоким уровням направления.
— А насчет «кто попросит»... С твоим личиком, парень, у тебя от желающих отбоя не будет.
— Слушай, что умные люди говорят! К тебе ведь и сейчас некоторые кадры подозрительно часто захаживают. Взять хоть того мрачного парня, который сидел в коридоре передо мной. На него же на лбу крупными буквами написано, что он на тебя глаз положил.
— А, он... — Хесоль невольно поморщился.
Ёнчхоль говорил о молодом эспере, который недавно стал его постоянным клиентом. Парень был всего года на два старше него, но вел себя странно: приходил каждые пару днейи то и дело выказывал знаки внимания. А когда во время сеанса они брались за руки для передачи маны, постоянно пытался поглаживать его ладонь пальцами.
— Поначалу он вел себя нормально, а в последнее время его будто подменили. Я прошу его сидеть молча и сосредоточиться, а он всё время лезет с разговорами..
— Это потому, что ты с ним слишком вежлив. Видишь, что клиент переходит черту — обрубай на корню.
— Так он же жалобу накатает руководству.
— И плевать! На неадекватных клиентов и жалобы не жалко. А если твой начальник из-за этого начнет возмущаться, значит, он сам с приветом. Короче, бди. Пока тебе нет двадцати, тебя хоть как-то защищает закон о несовершеннолетних пробужденных, но как только станешь взрослым — пощады от этих хищников не жди.
— Понял я, понял. Буду осторожен, всех извращенцев буду отшивать с порога.
— Вот и ладненько, верю в тебя. Запиши меня на следующую неделю на это же время. — Хорошо, аджосси. До свидания.
Слегка потрепав парня по голове, Ли Ёнчхоль ушел. Хесоль сделал пометку в журнале записей, достал из пачки свежую медицинскую маску, накинул куртку и подхватил рюкзак.
Попрощавшись с коллегами, парень вышел на улицу. Проверив расписание автобусов до больницы, он шмыгнул носом от прохладного ветра и ускорил шаг, как вдруг за спиной раздался запыхавшийся, робкий голос:
Услышав знакомый голос, парень рефлекторно обернулся и сразу узнал человека, неловко машущего ему рукой. Это был тот самый молодой эспер, о котором они только что говорили с Ёнчхолем. Его звали...
— Господин Пак Дувон? Вы разве еще не ушли?
— Эм... Я... я ждал вас, Хесоль.
— Вот, возьмите, пожалуйста! — Дувон застенчиво улыбнулся и протянул ему увесистый крафтовый пакет, , доверху наполненный булочками. — Вы как-то обмолвились, что вам понравилась выпечка из той пекарни, которую я советовал, вот я и…
— Оу. Спасибо, конечно, но... — Хесоль, который уже машинально взявший пакет, тут же попытался вернуть его Пак Дувону. — По правилам нашего центра мне строго запрещено принимать любые подарки от клиентов.
Для эсперов проводники — это буквально спасательный круг, наркотик и лекарство в одном флаконе. Из-за этого у сильных бойцов нередко развивалась нездоровая, фанатичная одержимость конкретным проводником, чья мана им подходила. Они пытались перевести рабочие отношения в личные, а получив отказ, устраивали дикие скандалы, обвиняя проводников в использовании.
Чтобы защитить сотрудников, в центре Хесоля было несколько правил для предотвращения подобных ситуаций. И запрет на подарки был одним из них. Ведь некоторые считали, что если проводник принял от них подарок, то он автоматически согласен на флирт и проявляет симпатию.