Пытаясь снять промывку мозгов, я случайно оказался запечатлен. 4 глава
Впрочем, не сказать, что я не понимал чувств уволившихся. Наоборот, я понимал их на все сто. Копаться изо дня в день в чужих мозгах — удовольствие ниже среднего.
К тому же эти самые «чужие» мозги в большинстве своем принадлежали людям, настроенным отнюдь не дружелюбно. Приходится сжигать направление и ментальные силы, проламывая их защиту и выуживая информацию, которая мне самому ни разу не уперлась. А уж если это мозги ветеранов, прошедших через горнило боевых действий, то там и вовсе кромешный ад из ПТСР и истерии.
Но самая дрянная часть работы ментальщика в другом: чем дольше ты сидишь в чужой голове, тем сильнее происходит синхронизация.
Чтобы предотвратить побочки, следователей обычно регулярно тасуют, но меня это не касалось. Да, бывало, что от перенапряжения у меня раскалывалась голова или ломило всё тело, но я никогда не страдал от кошмаров, сонных параличей, слуховых галлюцинаций или других симптомов, на которые вечно жаловались остальные.
В этом смысле Центр считал меня уникумом, а директор на меня буквально молился.
— Господи, как же хочется уволиться...
Увы, но какими бы выдающимися способностями я ни обладал, если делать что-то не хочется — значит, не хочется.
Я перевел взгляд на Кан Джуху.
Последние несколько дней я приходил на работу прямиком в спецпалату, и теперь она стала для меня такой же привычной, как собственный кабинет. Мой секретарь Джу Ён, следивший за мной по мониторам из безопасной зоны, говорил, что каждый раз вздрагивает, когда я приближаюсь к Кан Джухе. Но я уже дошел до той стадии пофигизма, когда мог бы спокойно вздремнуть прямо возле его клетки.
На самом деле мне действительно нужно было демонстрировать максимальную расслабленность, чтобы Кан Джуха тоже ослабил бдительность. Так что идея вздремнуть рядом с ним была не такой уж бредовой.
В каком-то смысле это тоже можно назвать формой установления раппорта.
— Может, мне сегодня здесь заночевать? — спросил я в пустоту.
В ответ Кан Джуха издал низкий, вибрирующий рык. Прозвучало как отказ, но, по крайней мере, он не скалился и не бросался на решетку, так что я расценил это как позитивную динамику.
— Пора бы вам уже переходить на нормальное питание. Нельзя же вечно сидеть на одних капельницах.
— Хотя, признаться, столовка в Центре — так себе.
— Поэтому я каждый день заказываю доставку. Вообще-то по уставу это строго запрещено. Но в прошлом году на пересмотре зарплаты я сказал, что согласен на заморозку ставки, если мне разрешат заказывать нормальную еду.
Пользуясь тем, что он всё равно не понимает ни слова, я продолжал нести всякую околесицу.
— Директор дал добро, но велел молчать в тряпочку... Мол, иначе весь отдел начнет качать права. Вряд ли такое случится, но если вы вдруг запомните этот разговор, держите это в секрете, договорились?
На самом деле, мне и просить не нужно было — достаточно просто подчистить ему память. К тому же в его нынешнем состоянии я был бы только рад, если бы у него в голове вообще хоть что-то отложилось.
Поймав взгляд Кан Джухи, который настороженно и абсолютно бессмысленно следил за мной, я легким, скользящим движением коснулся его разума. Эспер болезненно сморщился, и я тут же оборвал контакт. В тот же миг виски прострелило короткой вспышкой боли.
И всё же прогресс по сравнению с прошлой неделей был колоссальным. Тогда казалось, что от малейшего прикосновения его мозг потечет, как перегретая пластмасса, а теперь консистенция стала скорее похожа на плотный пудинг. Всё еще слишком нестабильно для глубокого погружения, но легкую стимуляцию он уже выдерживал без проблем.
Кан Джуха, отреагировав на этот импульс, на секунду отбросил звериные повадки и задышал как человек. Его грудная клетка тяжело вздымалась.
— Решено. Я сегодня остаюсь ночевать здесь. Иначе мое терпение лопнет первым, а я не из тех, кто славится выдержкой.
Сделав это ультимативное заявление, я вышел наружу и озадачил секретаря поисками подушки и одеяла. Вскоре Джу Ён материализовался не только с запрашиваемым комплектом, но и с матрасом-топпером.
— Не было нужды подходить к делу настолько основательно.
— Уж лучше так, чем вы будете страдать на голом полу. Безопасники обещали мониторить камеры, так что если запахнет жареным, даже среди ночи — просто поднимите руку.
— Угу. И температуру подкрутите. Он уже не искрит, а здесь дубак жуткий.
— Сделаем. Эх... Если честно, я бы с удовольствием вас отговорил... Но вы же всё равно упретесь рогом?
— Так я и думал. Доброй ночи. Что делаем со светом?
— На камерах ночное видение есть?
— Тогда вырубай. Я при этом больничном освещении глаз не сомкну.
После слов Джу Ёна спецпалата погрузилась в кромешный мрак. Как только этот мерзкий, флуоресцентно-синий свет погас, глазам стало ощутимо легче.
— Спокойной ночи. Сладких снов. Если завтра утром будете вести себя хорошо, угощу шоколадкой, — пробормотал я, натягивая одеяло до самого подбородка.
Кан Джуха не издал ни звука. Видимо, моя выходка изрядно порвала ему шаблон. Об этом красноречиво говорил и тот факт, что он вжался в самый дальний угол клетки, не сводя с меня настороженного взгляда.
Обычный человек в такой темени не разглядел бы и собственных пальцев, но мы оба были эсперами S-ранга, поэтому прекрасно видели глаза друг друга.
Недавно я приказал удлинить цепи на его конечностях. У меня у самого начинали ныть суставы от одного вида того, как он сутками лежит распятый на операционном столе. Побочным эффектом этой гуманности стало то, что теперь Кан Джуха спал, свернувшись калачиком прямо на полу, но, кажется, так ему было комфортнее.
То ли из-за нового места, то ли еще почему, но мне показалось, что я только-только сомкнул веки, как тут же проснулся. Климат-контроль точно подкрутили, но из-за металлической клетки в полуметре от меня по-прежнему тянуло холодом. И даже несмотря на топпер, пол не шел ни в какое сравнение с моим дорогим матрасом. Спина затекла.
И как этот парень вообще спит на голом полу?
Ровно в тот момент, когда я, размышляя об этом, повернулся на другой бок...
…И столкнулся нос к носу с Кан Джухой, который подошел вплотную к решетке и молча смотрел на меня сверху вниз. Его угольно-черные глаза так жутковато поблескивали в темноте, что у меня чуть сердце не остановилось.
Схватившись за грудь, я сделал глубокий вдох. Интересно, и давно он так за мной наблюдает? Он сидел на корточках, вцепившись обеими руками в стальные прутья, и безотрывно пялился.
— Я чуть язык себе не откусил. Как можно так бесшумно дышать?
...Хотя о чем это я, его основной специализацией же была ликвидация. Судя по тому, как бесшумно он двигался, его цели, вероятно, отправлялись на тот свет, даже не успев понять, что произошло.
К счастью, сейчас от него не фонило жаждой крови. Глаза блестели по-змеиному, но в них читалось скорее чистое любопытство, нежели агрессия. Как будто он смотрел и думал: «И что этот придурок тут устроил?».
Если бы он собирался пустить в ход силу, его глаза не казались бы черными как смоль, а вспыхнули бы токсично-желтым. При активации способностей у каждого эспера проявляются свои физиологические изменения, и у большинства — как у нас с Кан Джухой — меняется цвет радужки. Правда, в отличие от его хищного желтого, мои глаза светятся синим.
Я приподнялся на локте и сел напротив.
— Вы что, так и просидели здесь всю ночь, не сомкнув глаз?
Кан Джуха вздрогнул и прищурился. Слегка отшатнулся назад, но почти сразу же снова прилип к решетке.
— А вблизи вы ничего так. Вживую выглядите лучше, чем на фотке в досье.
Кстати, а сколько сейчас времени?
В спецпалату запрещалось проносить любую электронику, так что телефон пришлось оставить снаружи. Умные часы, которые я носил на работе для мониторинга показателей, тоже сдал на входе. Пришлось на скорую руку экспроприировать механические наручные часы у Джу Ёна...
— Уже восемь утра? Я точно помню, что ложился в районе одиннадцати вечера... Время же не могло пойти вспять?
Я в задумчивости склонил голову набок. Кан Джуха, будто копируя меня, тоже наклонил голову.
— Надо же. А мне казалось, я только моргнул, а на самом деле проспал без задних ног.
В спецпалате по-прежнему царила кромешная тьма, ни единый луч света не проникал сквозь бронированные стены, так что я легко потерялся во времени. В таком месте запросто можно поехать крышей. И как Кан Джуха это вывозит?
— А вы сами-то хоть понимаете, сколько дней здесь находитесь?
На этот раз Кан Джуха наклонил голову в другую сторону.
— Ладно, давайте для начала включим свет.
Я открыл дверь и вышел в коридор, едва не столкнувшись с Джу Ёном, который, судя по всему, только что заступил на смену.
— Доброе утро, босс. Как спалось?
— По лицу вижу, что только что глаза продрали.
— Вруби там свет внутри. А то время вообще не чувствуется...
— Сделано. Как состояние эспера Кан Джухи? Есть подвижки?
— Ага. Ведет себя на удивление смирно. Но, кажется, он всю ночь только и делал, что пялился на меня. Включи-ка запись с камер.
Глядя, как секретарь проворно загружает данные, я протяжно зевнул. Глаза никак не могли привыкнуть к яркому офисному освещению, веки слипались. Видео быстро загрузилось, и Джу Ён, уставившись в монитор, присвистнул:
— Скажи? Он ведь вообще от меня глаз не отрывал?
— Да я не про него. Я про вас, босс. Как можно было продрыхнуть всю ночь и ни разу не перевернуться?
Кхм. Когда человек вымотан, еще и не такое бывает.
— Ты не на меня, ты на пациента смотри.
— Да что на него смотреть. Как вы и сказали: стоило вам отрубиться, он сразу подошел к решетке и начал напблюдать за вами. Глядя на то, как он сидит абсолютно неподвижно долбаных девять часов, начинаешь понимать, почему его звали идеальной машиной для убийств. Терпение просто космическое. У него ноги не затекают, что ли?
На мой флегматичный ответ Джу Ён одарил меня очень красноречивым взглядом.
— Напоминаю: вы вообще-то тоже эспер S-ранга.
— ...Еще слово, и я подам на тебя в суд.
— За что? За диффамацию путем оглашения неоспоримых фактов?
Ух. Хоть он и мой секретарь, но порой бесит просто невыносимо.
Был бы это обычный клерк, я бы уже заставил его стоять на голове, но Джу Ён — единственный компетентный сотрудник, который продержался со мной дольше пяти лет. К тому же, если честно, меня даже забавляло то, как он, будучи абсолютно бессильным против меня, постоянно огрызался и дерзил.
— Меня зовут Сон И Хён. Напоминаю: сфабриковать дело и закатать тебя на пожизненное для меня — вопрос двух звонков. Ну что, организовать тебе статью по пути домой? Как насчет... слива секретной информации прямо из отдела информационной безопасности? За такое в Гуантанамо отправляют.
Я с довольной улыбкой похлопал его по плечу. Хоть Джу Ён и опустил голову, изобразив на лице вселенский ужас, я прекрасно понимал, что это лишь дешевая актерская игра. Уж я-то знаю, как выглядят по-настоящему напуганные люди.
Иногда я был искренне благодарен ему за то, что он вот так открыто говорит мне в лицо всё, что думает. Это в миллион раз лучше тех, кто подобострастно улыбается, а потом мрачно шепчется за спиной.