Пытаясь снять промывку мозгов, я случайно оказался запечатлен. 1 глава
В последнее время я чувствовую себя выжатым как лимон.
— Жар или головокружения не беспокоили?
— Вроде да... А может, и нет. Не уверен.
Честно говоря, с первого дня работы в Центре я не помню ни дня без физического или умственного истощения. С возрастом жизнь и вовсе превратилась в банальное выживание.Типичная рутина офисного планктона: после смены отрубаешься как убитый, а утром восстаешь зомби, способным лишь разлепить веки.
— Но ведь эти мелочи не тянут на симптомы пробуждения, верно?
— Не тянут. И тем не менее, иногда люди пробуждаются именно так. Судя по всему, это ваш случай. Видите график? Это волны направления. Обычные эсперы их не излучают. Вы же и сами прекрасно это понимаете, верно?
Врач из медицинского блока Центра продолжал вещать с добродушной улыбкой, но в его прищуре читалось категоричное неприятие любых возражений.
Графики не лгут. Уж точно не те, что выдает дорогущий американский сканер, за аренду которого мы ежегодно отваливаем по три миллиарда вон.
Раньше использовали довольно топорный метод: нужно было сжать рукоятку, похожую на палку, и прибор замерял волны, исходящие от ладоней. А эта новая машина, как говорят, использует высокочастотные токи, чтобы стимулировать энергию направаления в организме и измерять ее выход наружу. Ну, или как-то так.
В общем, это чудо передовой науки, как уверяли, выдает самые точные и детализированные результаты среди всех существующих на планете устройств. И именно эти результаты я сейчас всеми силами пытался отрицать.
Именно так. Я — эспер. Причем эспер ментального типа S-ранга, один из трех на всю страну. Из-за этого, не имея иных вариантов, я и поступил на службу в Центр, где по сей день ишачу как проклятый.
— Когда вы в последний раз получали направление?
Направление? И когда же это было... Помню только, как секретарь всё зудел над ухом, требуя внести сеанс в расписание.
С тихим вздохом я достал из кармана ежедневник. В последнее время навалилась куча работы, так что, наверное, около недели назад... Стоп, почему записей нет? Я перелистнул еще несколько страниц назад и только тогда увидел дату, обведенную красным.
— Кажется, прошло... чуть больше месяца.
— Всё это время вы продолжали работать, расходуя энергию. А симптомы надвигающегося срыва или отката были?
Стук по клавиатуре заметно ускорился и у меня появилось стойкое предчувствие, что мою медицинскую карту навсегда замуруют в архивах подземелья Центра под грифом «уникальный прецедент».
— Вроде бы... не было. Наверное.
— Хм, в таком случае, похоже, ваше собственное направление уже тогда начало понемногу просачиваться наружу.
Невероятно. Как бы я ни был занят, как я мог так по-идиотски пропустить свой цикл? Мне аж поплохело от своей безалаберности. Обычно, стоило мне почувствовать малейшее недомогание, я тут же бежал на сеанс. Но за последний месяц я действительно ни на секунду не вспомнил о направлении. Для эспера это преступная халатность.
Да, я носил ограничитель срыва, но что, если бы мое направление иссякло незаметно для меня, и я бы вышел из-под контроля?
— Что ж, впредь вам больше не придется ходить на сеансы. Теперь вы и сами можете выступать в роли проводника.
— То есть, я буду самозаряжаться своей же энергией... Типа того?
— Хотите сказать, я превратился в батарейку с вечным двигателем?
— Если говорить метафорами... то да.
Охренеть. Я совершил то, что оказалось не по силам величайшим умам науки. Мое тело — вечный двигатель. С ума сойти. Значит ли это, что теперь я идеальный раб, которого можно эксплуатировать сколько угодно?
— Надеюсь, это не обернется двойной рабочей нагрузкой или какой-нибудь еще абсурдной дичью?
— О, что касается переработок, то на вас теперь распространяется трудовой кодекс проводников. Для поддержания качества направления их сверхурочные строго регламентированы.
Из всего, что я сегодня услышал, это была единственная по-настоящему радостная новость.
— По правде говоря, вы первый «универсал» за всю историю корейского Центра. Так что точные детали, скорее всего, будут обсуждаться на специальном собрании. Тем более, что вы уже запечатлены с другим эспером. Ваш случай исключителен во всех смыслах.
Я молча проглотил рвущиеся наружу ругательства.
В чем проблема, спросите вы? Да во всём, от начала и до конца.
Во-первых, я вообще ни с кем не собирался запечатлеваться. Если уж на то пошло, я планировал до конца своих дней сидеть на медикаментозных заменителях направления и спокойно помереть в гордом одиночестве. Звучит, конечно, депрессивно, но таков был план.
Во-вторых, о том, что я стал проводником, я узнал только что. И это, пожалуй, самый абсурдый факт в данной ситуации.
И, наконец, в-третьих. Эспер, с которым я запечатлен — Кан Джуха. Боевой эспер S-ранга, входящий в пятерку сильнейших во всем корейском Центре. Человек, который всего три месяца назад вернулся и подал заявление о «воскрешении» — бюрократическую форму по отмене статуса умершего. К слову, именно я помогал ему с этими проклятыми бумажками.
И этот псих, которого я с таким трудом вытащил с того света, вместо благодарности совершил со мной нечто столь ужасное, как запечатление!
День выдался сумасшедшим — впрочем, как и всегда.
Придя на работу, я первым делом закинулся стаканчиком айс-американо, затем заглянул в допросную, чтобы провести легкое ментальное сканирование и собрать информацию с пленников, которых приволокла наша доблестная армия эсперов. А после отправился на прогулку по территории Центра, чтобы хоть немного остудить кипящий мозг.
Неоправданно огромный, до безобразия просторный Центр отлично подходил для блужданий в раздумьях. И вот во время променада я случайно попался на глаза смотревшему в окно директору бюро национальной безопасности, в результате чего оказался в его кабинете с чашкой бобового чая.
Сначала мы просто сыграли партейки три в «Акулину» с условием, что я не лезу к ней в голову. Я, конечно, предпочитал играть с чтением мыслей, но иногда полезно почувствовать себя обычным человеком.
И вот, как раз в тот момент, когда я одержал победу во всех трех раундах...
Внутренний телефон в кабинете директора истошно заверещал. Директор бросила джокера на стол и сняла трубку.
— Слушаю. Директор Бюро национальной безопасности Син Хёнджу.
Уже через секунду она уставилась на меня мертвенно-бледным лицом и тут же повесила трубку.
— Что стакое? Что-то стряслось?
Услышанное повергло меня в шок.
— Кан Джуха? Тот самый? Вы же говорили, что он мертв!
Кан Джуха. Отряд специального назначения (SOF), в котором он состоял, полегло полным составом во время операции союзных сил в мексиканской пустыне Сонора. Они пытались перекрыть канал поставок для сил сопротивления, но их затянуло во внезапно открывшиеся врата.
Сказать «полегли» — это мягко сказано, потому что опознать останки не представлялось возможным — от них даже пепла не осталось. Врата открылись прямо посреди пустыни, породив множество торнадо, из-за которых подобраться к ним извне было нереально. А в самом эпицентре аномалии располагалась главная база сопротивления.
США, игравшие роль ядра коалиции, первыми умыли руки. Корея же, не успев ничего предпринять, разом лишилась огромного числа элитных бойцов. И самой тяжелой потерей был именно Кан Джуха.
И теперь этот Кан Джуха... вернулся?
— Да с его исчезновения полгода прошло!
Это был какой-то бред. Даже если он каким-то чудом вырвался из врат, снаружи его поджидала целая армия врагов! Они бы ни за что не отпустили его живым. Лицо Кан Джухи они знали чуть ли не лучше, чем лицо собственного лидера.
Если такой человек вернулся, в Центре должны были объявить это национальным праздником и прыгать от радости, но вместо этого... они звонят в бюро национальной безопасности?
Всё это... сильно попахивало чем-то очень нехорошим.
— ...Только не говорите, что Кан Джуха узнал, что Центр его бросил, и теперь собирается перебить здесь всех до единого?
Судя по доходившим до меня слухам, он был как раз из тех, кто способен на подобное. Да и силенок бы у него хватило.
— Мне эвакуироваться? — спросил я, красноречиво указывая на дверь, но директор Син с мрачным видом покачал головой.
— Да что с вами? Вы меня пугаете. Тут ведь ничего сейчас не взорвется?
— Боюсь, на это у него не осталось сил... Говорят, его внутренние повреждения настолько серьезны, будто он пережил срыв несколько десятков раз.
Как можно пережить срыв несколько десятков раз? Будь ты хоть трижды эспером S-ранга, способно ли человеческое тело выдержать подобное?
— Его привезли изорванного в клочья, и он до сих пор балансирует на грани срыва. Его изолировали в спецпалате на подземном этаже медотсека... К нам поступил запрос на срочную поддержку.
Я быстро вскочил с места. В таких ситуациях нужно вовремя делать ноги.
— Ох, ну и хлопот же у вас прибавится... В таком случае, не смею больше мешать, пойду-ка к себе в офис...
— Куда это тысобрался? Ты идешь со мной.
— Да ну бросьте, я же никто, зачем мне в такое страшное место?
Приближаться к эсперу, который уже пережил десятки срывов — чистой воды самоубийство. Если обычный эспер в преддверии срыва — это бомба замедленного действия, то нынешний Кан Джуха — бомба со сломанным таймером. Рвануть может в любую секунду.
Грубо говоря, если мне не повезет, в то самое мгновение, как я открою дверь спецпалаты — БУМ! — и от меня останутся только воспоминания на стене… может быть.
— Вы ведь не всерьез? Я же не проводник... От меня там никакого толку не будет.
Зачем эсперу, умирающему от последствий срыва, сдался эспер ментального типа? Будь я проводником — другое дело, а так я абсолютно бесполезен. Поэтому у меня не было ни единой причины туда идти, но… у директора Син было иное мнение на этот счет.
— Говорят, мозги Кан Джухи буквально расплавились и он сейчас хуже дикого зверя. Отказывается и от лечения, и от направления.
— Сейчас во всем Центре ты единственный, кто способен стабилизировать его разум.