Полосатые фантомы

16 мая 1903 года. Петербург с широким размахом празднует своё 200-летие. Город загодя украсили, развернули традиционные для празднеств балаганы и аттракционы, устроили регату на Неве и дали ход самым разнообразным видам досуга.

Среди прочего, обустроили импровизированные кафе, в которых с уютом расселись добропорядочные петербуржцы. В часы торжеств одно из таких кафе пало жертвой зловещего заговора…

Многие из уличных заведений развернулись в Александровском саду, что неподалёку от Петропавловской крепости. Там у ступеней недавно открытого Народного дома императора Николая II раскинулись ряды многочисленных столиков, вокруг которых, густо толпясь, сновала радостная публика.

Народу собралось несметное число: многие семейства мерно прогуливались под липами сада, многие разместились за столиками, распивая чай, а детвора со заонким смехом вереницами тянулась к каруселям и прочим аттракционам. На фоне всей этой праздничной пасторали бравурно играл оркестр.

Погода стояла прекрасная. Атмосфера царила весёлая и самая что ни на есть беззаботная.

Внезапно картина счастливого спокойствия в один миг оказалась разрушена. Среди публики раздались крики: «Звери!!! Звери-тигры бегут!!!». Сперва по спинам людей, а затем и по всему организму широкой публики пробежали мурашки тревоги.

Совсем рядом располагался Зоологический сад, и люди в ужасе осознали: по-видимому, тигры вырвались на волю и вот-вот примутся драть кого попало, не взирая на чин и возраст.

В одно мгновение всем стало решительно ясно: необходимо спасаться бегством...

Праздная публика тут же обратилась в растревоженную толпу и в ужасе отхлынула подальше от зоопарка, бросившись к Народному дому. Над всеми мгновенно возобладала паническая уверенность, что звери вырвались из клеток и бегут по их душу – мешкать никак нельзя.

Через считанные секунды обуреваемая ужасом толпа, не разбирая пути, повалила вперёд, давя столики, стулья и даже падающих. Развернулось локальное светопреставление.

Дадим слово репортёру газеты «Петербургский листок»:

«Женщины с детьми на руках с визгом метались из стороны в сторону. Сидевшая за столами публика сорвалась со своих мест и ринулась к выходу. Бегущая толпа, опрокидывая столы с чайниками и тарелками, стулья и скамейки, кинулась к сетчатому забору и воротам... Был слышен ужасный визг женщин, затоптанных толпой».

Картина, надо признать, развернулась страшная. Главная давка случилась, разумеется, возле этих самых ворот, у узких входных калиток. Полиция в такой ситуации, увы, пребывала в бессилии: одних городовых самих снесло человеческим потоком, другим – тем, кому посчастливилось оказаться вне потока, удавалось разве что оттаскивать отдельных людей из публики к ступеням Народного дома.

Однако кое-кто сумел найтись в критической ситуации и проявить себя действительно ярко: капельмейстер ещё несколько минут назад беззаботно игравшего военного оркестра не растерялся и, видя безумную панику в потоке бегущих, противопоставил ей музыку.

Среди криков, визгов и блеска полных ужаса глаз оркестр невозмутимо стал играть. Картина происходящего благодаря звукам инструментов приобрела сюрреалистические черты, однако бодрая музыка хотя и не сразу, но постепенно всё-таки помогла угомонить обезумевшую от ужаса толпу. Видя самообладание музыкантов, люди невольно задумывались, настолько ли критична текущая ситуация. Кроме того, капельмейстер, быть может, сумел задать определённый ритм действиям паникующих.

Несколько минут спустя суматоха, наконец, улеглась. К великому счастью жертв оказалось немного: обошлось без погибших, однако мужчина, три женщины и несчастная 11-летняя девочка в давке получили тяжкие телесные повреждения и были отправлены в больницу.

Остальной публике повезло куда больше: удалось отделаться ссадинами, синяками, разорванными сюртуками, юбками и растоптанными шляпами.

Так, атака тигров привела к столь обширной сумятице, чуть было не стоившей человеческих жизней. Правда, тигры так никем и не были замечены: их не видели ни в отчаянных событиях панического бегства толпы, ни где бы то ни было в городе. Тигры оставались в зоологическом саду, томно пребывая на своём обычном месте.

Вскоре подтвердилось: тигры действительно не явились на место действия собственной атаки на петербуржцев, а вот многие из последних в панической толчее отчего-то вдруг лишились кошельков и бумажников. Причём, среди стоптанных шляпок в грязи и пыли их тоже не оказалось.

При расследовании выяснилось пугающее...

Сразу стало понятно, что никаких зверей, никаких тигров из зоологического сада вовсе не сбегало. Действовали «звери» пострашнее: шайка изобретательных и циничных карманников.

Петербург начала XX столетия страдал от обилия преступного элемента. Население столицы росло как на дрожжах, как и сам город. В условиях взрывного роста в столице оседало, среди прочего, всё большее число воров, хулиганов и всякого рода преступников, которым было чем поживиться в Петербурге. По улицам новых и старых районов сновали шайки городских хулиганов – апашей, как их именовали на манер их парижских «коллег». На рынках, в торговых рядах или в скоплениях людей на улицах буднично «работали» карманники – технично выслеживая жертв, умело их забалтывая или отвлекая и изящно действуя ловкими руками.

Любые праздничные дни были страдой для карманников, щипачей и прочих воров. Праздничная сутолока на Рождество, Пасху, Масленицу и прочие праздники – время наибольшего заработка у такой публики.

В свою очередь, окрестности Народного дома уже давно стали для них излюбленным операционным простором: тут часто разворачивались большие собрания, а публика обыкновенно оставалась беззаботна и расслаблена. Здесь крали карманники, тут выясняли отношения апаши и слонялись другие представители подпольно-криминального мира города.

След был взят, и следствие получило зацепки. Спасти утраченное это уже не могло, но по крайней мере давало возможность понять, что же стряслось возле ступеней Народного дома...

В итоге полиция установила следующую картину происшествия: действующие в этих местах воры затеяли большую провокацию, суть которой сводилась к простому замыслу: создать панику и, пользуясь ею, поживиться. Итак, в минуты беззаботных гуляний кто-то из провокаторов поднял крики про «зверей» и тигров, которые-де бегут прямиком сюда. Публика встрепенулась. Другие агенты заговорщиков, рассредоточенные в скоплении людей, поддержали крики и первыми побежали, создавая панику и увлекая публику своим примером. Пример кричащих и бегущих оказался действительно заразителен – люди испугались и бежали кто куда. Эффект случился ошеломительный. Ждавшие плодов суматохи карманники, выждав время, бросились оперировать в толпе. Рыская между напуганными, заговорщики общипали и тайно ограбили в трагической суматохе многих напуганных. Улов у них был дельный. Подход творческий. Последствия опасные.

Тем не менее праздничные дни 1903 года в городе прошли с помпой и в целом почти что по плану. Описанный нами эпизод тоже прошёл по плану, но уже по плану карманников. Такая вот фантасмагория была учинена ворами в праздничные дни петербургского двухсотлетия.