Саракики: фальшивый самурай
В 1907 году по всему Санкт-Петербургу пестрели огромные афиши международного чемпионата французской борьбы, который ожидался в летнем саду «Фантазия». Поперёк каждой афиши сияла яркая наклейка анонса: «Саракики! Сила грифа – как железо!!!»
Ажиотаж вокруг приезда малоизвестного, но оттого особенно загадочного японского мастера Жандарфу Саракики разразился небывалый. Прежде модное искусство джиу-джитсу было доступно жителям имперской столицы только из самоучителей и газетных заметок, в отличие от Европы и Соединённых Штатов, где к тому времени уже вовсю открывались додзё (школы) японских сенсеев. Теперь же в Петербург ехал загадочный мастер…
Антрепренёр чемпионата Георг Лурих, носивший борцовское прозвище «Чухонский бог», прослыл легендой: уроженец эстонского села, приехав в Петербург, он сделал громкую карьеру. В столице он начал со вступления в "Кружок любителей атлетики" Владислава Краевского, а с годами стал легендарным атлетом, регулярно укладывавшим на лопатки противников, получив громкие титулов всевозможных чемпионатов вроде титула «чемпиона мира».
Но Лурих был не только прекрасным атлетом, но и цепким, беспринципным дельцом. Средств на раскрутку чемпионата он не жалел – отсюда пёстрые афиши и впечатляющий вал мистификаций, что обрушился на жителей Санкт-Петербурга со страниц газет. Поскольку "самурай" был человеком Луриха, неудивительно, что среди прочего утверждалось, что японский мастер годами тренировал силу кисти, выдёргивая гвозди, специально забивавшиеся в толстые доски, благодаря чего теперь-де его руки обладают нечеловеческой силой (страшно представить, сколько пострадало рук у доверчивых петербуржцев, желавших постичь боевую науку!).
Итак, настал день начала чемпионата. Публика полна трепета и любопытства. Летний сад «Фантазия» забит битком: зрители сидят на всём, что только можно приспособить под зрительские места. Наконец, стало ясно: чемпионат начинается. Публика, затаив дыхание, глядит как борцы выходят на парад и… По залу прокатывается глухой вздох разочарования: в одном строю с огромными атлетами шагает невысокий и щуплый, пусть и с довольно мускулистыми руками, Жондорфу Саракики.
Впрочем, публика раскачивается ра эмоциональных качелях: довольно скоро разочарование сменяется интригой: позвольте, как же этот невзрачный усатый японец способен тягаться на ковре с внушительными европейскими атлантами? Тем более, что состязание грядёт в строгих рамках непривычных японцу правил борьбы «a la france»?
Взгляды жадно впиваются в арену. Арбитр объявляет первую схватку, традиционно сопровождая фамилии бойцов громкими регалиями. Наконец, на арену выходят Саракики и один из лучших борцов своего времени – эстонец Алекс Аберг (не поверите: тоже чемпион мира).
Бой начинается: соперники сближаются. Аберг пытается провести захват. Однако Саракики перехватывает его запястья и крепко сжимает. Это даже не приём – это подсобное действие французской борьбы, которое между собой борцы в шутку называют «массаж рук». Оно позволяет ненадолго лишить противника инициативы и утомить его руки, но обыкновенно производит довольно безобидный эффект: противодействовать такому захвату новичков учат на первых же уроках. Однако… лицо Аберга внезапно искажает гримаса боли. Он в течение нескольких минут безрезультатно пытается освободиться от мёртвой хватки японца, а когда всё-таки это, наконец, ему удаётся – прибалт вновь попадает в «железный гриф» Саракики.
В очередной раз вырвавшись из захвата, эстонец направляется к судейскому столу и протягивает им свои запястья. Публика и жюри ошеломлены: запястья стерты до крови. Судейская коллегия некоторое время совещается: формально правила не нарушены, поскольку в них нет никаких ограничений ни на количество «массажей», ни на их продолжительность. А потому Аберг возвращается на арену ни с чем. О том, чтобы провести японцу какой-либо приём, уже не может идти речи…
Аберг стоически выдерживает все двадцать минут схватки, превратившейся для него в форменную пытку. Но схватка эта до крайности странна: повторяется одна и та же последовательность — Жондорфу Саракики дальше «массажа рук» за эти двадцать минут так и не продвинулся. Абертовы муки прекращаются: жюри объявляет ничью. И тем не менее: это сенсация!
Афиши взрываются заголовками:
«Саракики – Циклоп. Японский гриф против медвежьей силы!»,
«Саракики – чемпион мира Поль Абс!»
«Саракики – Лурих. Решительная схватка! Тайна самурайского грифа или непревзойдённая техника Луриха!».
Схватка сменяется схваткой, а японский кудесник остаётся непобеждённым. Большее, чего удавалось добиться его соперникам – ничья (как было в случае с Абергом). Некоторые, не будучи в состоянии стерпеть мучений от самурайских наручников, сами ложатся на лопатки.
А ведь среди противников Саракики – лучшие борцы Старого Света!
Не в состоянии одолеть японца и сам организатор чемпионата – «Чухонский бог» Лурих. Публика ошарашена. Раз за разом бой развивается по единому сценарию: захват запястий и двадцатиминутная мука для попавшего в японский капкан. Иногда, впрочем, Саракики использовал, кажется, единственный «французский» бросок, который знал – «тур-де-бра». Триумф Жондорфу изо дня в день.
В один из вечеров разразился скандал. Сильный борец Твардовский во время парада подошёл к судейскому столу и начал, активно жестикулируя, что-то объяснять членам жюри, а потом, не добившись понимания, вышел на середину ковра и взволнованно заявил:
– Господа! Этими руками я зарабатываю на жизнь и не хочу, чтобы Саракики искалечил их. Бороться с ним не буду. Пусть мне запишут поражение без схватки…
Околоспортивная публика Петербурга была повергнута в шок, газеты выдавали сенсацию за сенсацией, а по улицам носились мальчишки, звонко выкрикивая: «Что за шум и что за крики: Саракики! Саракики!».
Но главная угроза карьере поджидала непобедимого японца не на борцовском ковре, а за кулисами чемпионата. «Чухонский бог» – организатор чемпионата – приказал уволить другого бойца из своей труппы – немца Гофмана, с которым заканчивался контракт.
Гофмана перспектива вернуться в фатерлянд не особенно прельщала, потому как в его карьере имелся нюанс: из Берлина его выслали за сутенёрство. Да и было за что держаться в Петербурге: Гофман успел тут найти себе состоятельную поклонницу. Проявив стойкость в нежелании покидать гостеприимную Россию, немец жестоко разругался с Лурихом и пообещал отомстить. Обещанная месть грозила «испортить» прибыльного Саракики. Момент был острый, но странный — неясно, на что в своей браваде мог рассчитывать горделивый германец… Потому мало кто удивился, когда вскоре немец одумался, замял громкие слова и заявил, что впредь будет «паинькой». Всё будто вернулось на круги своя.
И вот дело дошло до схватки Гофмана и Саракики, который сразу же обрушил на немца неодолимый «самурайский захват». Внезапно немец вдруг с лёгкостью стряхнул руки японца со своих запястий, а за мигом пролетевшие полторы минуты разложил непобедимого японца на ковре.
Объяснялся этот резкий поворот просто: Саракики не был самураем, не обладал стальным грифом и… даже не был японцем. Таковым его «сделал» предприимчивый и сметливый Георг Лурих, который где-то на просторах Сибири отыскал подходящего по внешности китайского кули. Зная как делать шоу и прекрасно понимая запрос публики на японскую экзотику, Лурих преобразил случайного чернорабочего в непобедимого сенсея. Была одна проблема: китаец не владел никакими искусствами. Но это решалось просто.
Все победы лже-Саракики были срежиссированы Лурихом. Когда для натуральности требовалось стереть запястья соперников до крови, Жондорфу натирал себе ладони канифолью, а уж противники, вращая руки в его ладонях, самостоятельно наносили себе устрашающие публику травмы.
Однако разозливший Гофман всё испортил. От истории повеяло было скандалом. И всё из-за досады Гофмана на своего нанимателя, который опрометчиво им пренебрёг…
Впрочем, легенде это принесло мало вреда, а подкосить репутацию «Чухонского бога» у Гофмана не получилось. Как только схватка закончилась, а озадаченная публика осмысляла увиденное, Лурих оттащил поверженного самурая за кулисы, где влив в него стакан водки, вытолкнул поверженного в сад. Трезвенник Саракики к такому удару тоже не проявил стойкости и с большим трудом двинулся в тяжёлый путь до садовой скамейки, достигнув которую, продемонстрировал переполненной любопытством публике содержимое своего желудка.
А уже следующее утро ушлый антрепренёр с возмущённым видом рассказывал журналистам, в чём же дело. Оказалось-де, вчера Жондорфу праздновал день рождения и, несмотря на своё совершенно скотское состояние, решил выйти на арену, что и стало причиной его оглушительного поражения.
Удивительно, но этого оказалось достаточно. Триумф Саракики продолжился и длился ещё сорок семь дней, пока 1-го августа чемпионат в саду «Фантазия» не завершился. А уже 2-го августа в другом петербургском саду — «Фарс» — начался ещё один чемпионат Луриха с участием всё того же легендарного «самурая», карьера которого успешно складывалась ещё не один год.
Дутый «триумф» Саракики стал приметой времени. Даже Александр Вертинский вспоминал, как таскал деньги из тёткиного комода, чтобы хоть раз взглянуть на прославленного мастера древнего восточного искусства. Мифы и иллюзии хорошо продаются. Лурих знал в этом толк.
Текст Михаила Кириенко специально для журнала «Витриоль»
Для полных энтузиазма читателей, дочитавших текст мы подготовили забавную фотокарточку Георга Луриха в компании чернокожего борца, а также некоторые замечания насчёт Саракики, его коллег и запутанности этой истории вкупе со всем связанным с ней бизнесом.
Итак, вот фото, являющееся забавным образцом медиа-демонстраций эпохи.
Что же до замечаний, то обратим внимание на некоторые детали. В казахском сегменте интернета, в той его части, где хранятся глубинные казахские тайны мировой истории, крайне популярна история другого знакомца и коллеги Луриха и Саракики – Хаджимукан Мунайтпасов (и этот слен компании борцов, говорят, тоже чемпион мира).
Энтузиасты-соотечественники про него пишут совершенно легендарные истории и байки. Он был коллегой по цеху наших героев и частым участником подобных соревнований. Характерно, что Мунайтпасов тоже подчас изображал японца, но по имени Ямагата Мухунури и тоже участвовал в чемпионате по джиу-джитсу. Кроме того, говорят, он иногда отыгрывал татарина или манчжура.
Что же до изумительных историй, детали которых пока покрыты тайной, то одна из них прямо и трагично касается нашего "самурая". Дело в том, что в жизнеописаниях Мунайтпасова утверждается, что именно он поставил точку в жизни Саракики. Согласно этим данным (которые нужно пытливо проверять) они сошлись на ринге в 1912 году во время чемпионата по борьбе в Харбине (по иным данным и вовсе в Японии). Происходит якобы это следующим образом. Тут нужно цитировать:
«После окончания официального чемпионата мира по французской борьбе Саракики выходит на ковёр и заявляет, что с помощью джиу-джитсу он положит на лопатки любого борца. Зная об особенностях этой борьбы, никто не принимает этот вызов, кроме Хаджимукана. Во время схватки Саракики разрывает Хаджимукану ухо и нижнюю губу, но, приловчившись, Хаджимукан берёт японца в мощный захват и швыряет на ковёр. Впоследствии Саракики умирает, то ли от разрыва сердца, то ли от сумасшествия».
Так ли закончилась история Саракики или же нет – вопрос, на наш взгляд, пока открытый. Нужно наводить справки – не исключено, что тут существует элемент мифотворчества поклонников Хаджимукана или же мифологема антепренёров чемпионатов и продюсеров образов борцов. Характерно, что иногда в интернете и вовсе путают фотографии двух мастеров джиу-джитсу и борьбы — Саракики и Хаджимукана.
Стал ли последний причиной гибели первого (или это байка) мы не знаем, но если и так, то это трагичная и яркая точка в нашей истории. На сегодня.