Беседа с Yoshio Machida

Восточный музыкант не думает, что это он производит звуки и исполняет музыку с помощью своего инструменте или голоса. И звучание, и музыка обитают в самом инструменте и голосе в неком дремлющем неслышном состоянии, и музыкант лишь пробуждает их и делает слышимыми. Неслышное и слышимое разделены призрачной границей, и момент её пересечения почти неуловим.

Yoshio Machida трудно вписать в одну строку. Экспериментальный музыкант, композитор, художник, изобретатель собственных инструментов, почитатель русского авангарда, разработчик собcтвенных карт Таро и просто человек, который внимательно слушает мир. Он живет в Йокогаме, но его музыкальная география куда шире: от деревень Азии и Африки, где он работал в проектах международного развития, до галерей, фестивалей и студий по всему миру.

Machida известен своими кастомными steelpan-инструментами Amorphon, генеративной музыкой и тонкой работой с обертонами, шумом и интуицией. Его имя можно встретить рядом с Brian Eno в книге его друга Дэвида Тупа Haunted Weather, а его релизы выходят на собственном лейбле AMORFON и других независимых платформах. От ранних экспериментов до свежего альбома Music from the SYNTHI #2 его музыка звучит как процесс, в ней медленное рождение формы из шума, поиск момента, когда звук как будто сам заявляет “вот он я”.

Он одинаково серьезно относится к готовке на своей кухне, эстетике каваи, синтоистским ритуалам, концертам, саундтрекам для телевидения и ювелирных брендов, визуальным техникам вроде Photobatik, воркшопам в детских домах Карабаха, и к импровизации, которая возникает в моменте.

В одной из наших бесед мы говорим не только об инструментах и технологиях, но и о том, что происходит с музыкой, когда она свободна и доступна всем. О шуме и тишине, о деньгах как энергии, о субкультурах, AI, Vocaloid, умении слушать и праве не быть музыкантом. Это не привычное интервью в прямом смысле, в формате вопросов и ответов, а скорее совместное размышление в пространстве его студии — с паузами, сомнениями и языковыми заминками.

Влад

Сейчас вообще очень много людей интересуются синтезаторами, разными типами. Я не знаю почему, может быть, для многих это как стартовая точка, как поступление в университет. А у тебя почему именно синтезаторы? И почему все твои инструменты такие экзотические — Hohner Guitaret (фрагмент выступления Ёсио в Олдиче, в Москве в 2013 году), EMS Synthi AKS, аморфон, укулеле или генди́р? Почему именно они?

Ёсио

Про Synthi я узнал, когда мне было лет четырнадцать или пятнадцать. Я прочитал о нём в музыкальном журнале. И знал, что его использовали Pink Floyd, и Брайан Ино тоже. Поэтому я вообще узнал о нём.

Но тогда я был школьником, и, конечно, я не мог просто пойти в магазин и купить такой инструмент. В магазинах были и Moog, ARP, Oberheim, Yamaha, Roland — вот такие вещи. И, если память не подводит, Synthi там тоже был.

Но он стоял где-то на верхней полке, как будто его нельзя было трогать. Я смотрел и думал: «Вау… я хочу это. Я правда хочу это».

Потом я стал взрослым. Я поступил в художественный университет Тама, закончил его, потом начал работать в видеопродакшене, катался по странам Азии и Африки. А потом я понял, что хочу заниматься музыкой больше. Я уволился.

И однажды я нашёл Synthi на японском аукционе. В то время он был не очень дорогой, ещё можно было купить. И я подумал: «Так, надо брать». Я делал ставки снова и снова — и в итоге выиграл.

Влад

И когда ты наконец его заполучил, что ты почувствовал?

Ёсио

Да… я правда очень хотел этот синтезатор. До покупки я уже многое изучил. Я знал, как работает патчинг, какие там модули. Теоретически я всё понимал. Но когда ты реально прикасаешься к инструменту и начинаешь на нём играть — это совсем другое. Это очень физическое ощущение. Очень телесное. Вот такая история.

Влад

Понимаю. И сейчас ты доволен тем, какую музыку ты делаешь с этим инструментом?

Ёсио

Да, да. Это именно то, что я хотел. Это просто монофонический синтезатор. Там нет точной настройки, нет правильного тюнинга. Он очень странный. Но мне нравится его дизайн, нравится структура модулей. И, конечно, это ещё и отсылка к российской инженерной школе, потому что Пётр Зиновьев участвовал в его создании.

Влад

Его родители ведь из России.

Ёсио

Да!

И этот синтезатор звучал иначе чем Moog, ARP, Yamaha или Sequential Circuits. Он совсем другой. Такой… дорогой аутсайдер. Хотя в 70-е он не был особенно дорогим. Он стоил примерно столько же, сколько Moog.

Влад

Но его голос очень мощный.

Ёсио

Да. Очень прямой. Очень физический. Как будто звук самого электричества.

Американские синтезаторы — они больше про музыкальность. Их голоса немного искажённые, тёплые, жирные, почти акустические. А этот — более прямой звук.

Японские синтезаторы, наоборот, более идеальные, деликатные, тонкие.

У Synthi вообще нет точной настройки. Осцилляторы постоянно плавают. Иногда думаешь: «О, только что было красиво… а где это мы теперь?»

Но мне это и нравится в нём. Я много всего с ним записывал. Иногда он звучит как зверь. Ты пытаешься его контролировать фильтром, но он всё равно живёт своей жизнью. Там три осциллятора, третий можно использовать как LFO.

Влад

Сейчас есть подобные и от российских инженеров, Soma, например.

Ёсио

Да. Они тоже похожи. Но для меня Soma — более тёмная сторона. Более индустриальная. Пружинные реверберации, мрачные тона.

А Synthi — он светлее. Даже когда он полностью «уходит в фрик аут», он всё равно звучит светло. Поэтому он для меня такой привлекательный инструмент.

Влад

А что касается других… Ты ведь ещё и аморфон сделал своими руками. Почему ты вообще начал делать свои инструменты?

Ёсио

Я начал играть на гонгах. У меня до сих пор их много, около двадцати. Но они очень тяжёлые. Если везти их на концерт — это кошмар.

Тогда я подумал о стилпене. Металлический звук, два октавы из одного корпуса. Потому что это металл насыщен гармониками и обертонами. Это хорошо. Но купить его было бы слишком просто. Я захотел понять, как вообще рождается звук. Я решил сначала сделать инструмент сам. Да, выбрать сложный путь. Почти как монах (смеется).

Я купил большую бочку из-под масла, инструменты, молотки. Я думал: «Ну, за неделю, наверное, сделаю». Очень наивно. Это было ужасно сложно. Я работал у реки, потому что дома это было невозможно — слишком громко. Иногда после работы я вообще не мог двигать руками.

Но в какой-то момент форма начала появляться. Потом был огонь, термообработка. Я выглядел как человек из пещеры. В итоге я сделал инструмент. Он был несовершенным. Но я понял одну вещь: красивый, организованный звук появляется только после долгого, шумного процесса.

Скрипка, гитара, пианино — все они рождаются через шум. В конце ты просто интуитивно ощущаешь: «Да, вот это оно».

Полученный опыт был для меня очень важен. Даже синтезаторы рождаются через шум на заводах. Я это почувствовал, принял, впитал.

Влад

Что на счёт разницы?

Ёсио

Фабричный инструмент идеальнее, ближе к темперированному строю, привычному современному уху.

Но раньше и гитара, и клавесин могли звучать «неудобно». Музыка постоянно меняется. Я сделал несколько инструментов. Второй уже вышел меньше, легче. Первый оказался уж слишком тяжёлым.

Влад

Интересно.

И еще есть сложный вопрос про сегодняшний контекст.
Когда ты делал этот инструмент, это было где-то середина или конец 90-х.

А сейчас есть ханг-драмы, хорошо настроенные, их можно просто купить на Amazon или Ozon. Иногда вообще люди, не музыканты, просто играют дома.

Вот, например, у знакомой девушки есть ханг-драм. Она просто играет, учится мелодиям по YouTube.

И вот этот богатый металлический звук стал доступен обычным людям.
Как ты к этому относишься? Что ты чувствуешь?

Ёсио

Это нормально.
Я думаю, что музыка должна быть для всех.

Мы живём в большом городе, в большой экономической системе. И часто думаем, что музыка — это то, что делают профессиональные музыканты.

Но у меня был опыт международной работы. Я посещал очень удалённые деревни в Азии и Африке. Там люди не музыканты. Они фермеры. Они просто выживают.

Но когда они играют — это невероятно. Качество музыки очень высокое. Слушая их, я тогда подумал: «Вау, они в десять раз круче, чем я».

Влад

Как будто источник вдруг открывается.

Ёсио

И они не просят денег. Они просто играют, потому что им нравится.

Для меня это важно. Если я играю перед аудиторией и получаю деньги — я рад.
Но это не главное.

Главное — взаимное удовольствие. Связь. Момент во время исполнения. А деньги — это уже потом.

Влад

Но энергия денег — это другая энергия.
Иногда, когда деньги и музыка слишком близко, они начинают влиять друг на друга.

Мы живём в системе, где всё превращается в товар.

Практически любой стиль музыки уже коммерциализирован. Остаётся, может быть, только тишина. И это немного пугает. Многие люди боятся остаться наедине с тишиной, поэтому заполняют её телевизором, музыкой, шумом.

Джон Кейдж много думал об этом. Но сейчас даже тишина становится товаром — через field recordings, саундскейпы.

Я даже говорю студентам: «Каждый может быть музыкантом. Просто возьмите телефон и запишите свой саундскейп».

Но теперь я понимаю, что это тоже путь к коммерциализации тишины. Что дальше — я не знаю.

Мы живём во всё более сложной ситуации. Способы слушать музыку у меня и у моей дочери уже разные. А у её ребёнка будут иные.

Это как дыры во времени и реальности. И именно это делает жизнь такой интересной.

Влад

Ты не боишься эпохи ИИ?

Ёсио

Нет. Я готов.

Это как вода. Если ты идёшь против течения, может быть опасно. Но если просто поплыть — то это органичнее. Важно сохранять критическое мышление. Хотя сейчас в ИИ вкладываются миллиарды. Это реальность.

Я даже делал совместные проекты с сервисами. Если нейросети могут производить хоть какую-то мудрость — это точка отсчёта для меня. Но в центре меня всё равно человек и работа руками.

Влад

Ты используешь ИИ? Пробовал музыкальные ИИ-сервисы?

Ёсио

Да. Я постоянно пробую, экспериментирую.

В Армении у меня был воркшоп по импровизационной музыке.
И я специально сравнивал импровизацию человека и ИИ.

Я пробовал Suno, другие сервисы. Хотя мне ближе Vocaloid. Он звучит почти по-человечески, но всё равно довольно странно.

Это старая технология, но сейчас в нём вложено огромное количество параметров: дыхание, вибрато, тембр.

ИИ пока так не умеет. Но если научится — сможет делать такие вещи.

Vocaloid примитивный, но в этом и кайф. И, кажется, подросткам это нравится. Внутри мы обнаруживаем каваи. Несовершенство — это мило.

Влад

Это как в кулинарии. Берёшь продукт и добавляешь немного даши, соевого соуса — и появляется умами. Как будто мета-слой вкуса.

Ёсио

Как то так. Это не хорошо и не плохо. Просто по-другому.