История «Гнчак». Взлет и падение партии

Создание и появление партии

«Революционное общество» (будущая Партия Гнчак) было основано в Женеве в октябре 1886 г. шестью армянскими студентами российского подданства – Аветисом Назарбекяном, Маро Варданяном (Назарбекяном), Рубеном Хан-Азадом, Габриэлем Кафяном, Геворгом Гараджяном и Кристафором Оганяном. В конце 1886 г. они разработали программу организации, утверждение которой состоялось в первом квартале 1887 г. – этот момент считается датой официального создания партии. Сразу после этого, в ноябре 1887 г., группа начала публичную деятельность: вышел первый номер газеты «Гнчак», через который революционеры распространили свою программу среди армян.

- Освобождение Западной Армении;
- Создание революционного ядра;
- Печать собственной газеты;
- Отказ от зависимости от прежних авторитетов.

Подтверждение хронологии дало изучение двух групповых фотографий основателей, хранящихся в Национальной библиотеке Армении. На одной из них запечатлены шесть членов «революционного общества» в парадной позе: стоящие слева направо – Геворг Гараджян, Кристапор Оганян и Аветис Назарбекян; в центре – Маро Варданян и Габриэль Кафян; на полу сидит Рубен Хан-Азад. Анализ обеих фотографий показал, что они сделаны в одном и том же ателье Женевы и, вероятно, в тот же день: одинаковый задний фон (башня замка), одинаковая одежда и позы участников.

На «семифигурном» варианте снимка дополнительно виден незнакомый человек – как выяснилось из воспоминаний Геворга Гараджяна, это «бедный русский студент Казицкий». Гараджян подчёркивает, что у Казицкого не было отношения к делу партии: «по-вашему получается, что какой-то бедный русский студент по имени Казицкий, который часто бывал у Назарбекянов, был тоже Гнчаком и основателем партии Гнчак, потому что однажды сфотографировался вместе со всеми членами женевской группы». Иными словами, присутствие Казицкого на снимке – случайность или дружеский жест, а не свидетельство его участия.

Вдохновителем для партии, но не руководителем, был Мкртич Португалян, живущий в Марселе. С 1885 года он выпускал газету Armēnia, которая стала катализатором идей, но не смогла стать центром будущего движения.

В октябре 1886 года, согласно свидетельствам Рубена Хан-Азада, были сделаны первые шаги в организации нового революционного общества. Тогда сформировался узкий круг активистов, началась разработка программы, и впервые прозвучал публичный голос новой группы. В прокламации, отправленной в редакцию Armēnia, они заявили, что не видят общего пути с этим изданием и не будут публиковать свою программу в газете Португаляна.

> Наша программа не может быть опубликована в той газете. Наше общество вскоре исполнит желания тех лиц и организаций, которые с нетерпением ожидают публикации; а именно, наше общество опубликует свою программу, но не на страницах газеты Armēnia.

Португалян жестко отреагировал на критику. В ответ на заявление революционеров он заявил, что не может поместить их материал, не потому что он направлен против редакции Armēnia, а потому что сочёл его слишком «ребяческим» и не заслуживающим публикации. Вместо этого он опубликовал краткое резюме памфлета, написанного против него. Португалян считал, что привлечение внимания Запада и реформы — единственный путь к улучшению положения армян. Назарбекян и его группа настаивали на революционной борьбе и построении социалистического общества через восстание. Только позже, в мае 1910 года, под влиянием антиармянских действий младотурок, Португалян утратил к ним доверие, подверг их политику резкой критике и пришёл к выводу, что армяне не смогут решить свой вопрос без вмешательства западных держав.

> Мы не можем разместить вашу статью в Armēnia не потому, что она направлена против редакции Armēnia, а потому, что мы не можем жертвовать драгоценными страницами Armēnia ради столь детской статьи. Мы сохраним эту статью как напоминание и свидетельство духа девяти уважаемых господ, подписавших этот текст и позволивших себе такие оскорбления в адрес редакции Armēnia.

Позднее к группе присоединились на некоторое время Маттеос Шахазизян, Погос Африкян и Мкртич Манучарян.

Учредителями «революционного общества» по-прежнему остаются те самые шесть названных студентов. Сам Хан-Азад в 1907 г. пояснил: «основателей Партии Гнчак было не пять, а шесть человек». Особенно важную роль сыграла синхронная интерпретация снимков и письменных свидетельств, которая позволила точно установить момент создания общества – конец 1886 г. и начало разработки его программы.

> После того как мы разорвали наши отношения с «Armēnia», мы решили не ждать созыва вышеупомянутого общего собрания, а подготовить программу для революционного общества, создать ядро этого общества, а затем обратиться к молодежи с призывом присоединиться к нам.

Гнчак находились в хороших отношениях с русскими социал-демократами Плехановым и Верой Засулич, которые были членами «Земли и воли» и «Чёрного передела». По словам Акопа Турабяна (Варазтада), видного деятеля Гнчакской партии:

> Основатели и теоретики гнчакистской партии были марксистами, которые, следовательно, были убеждены, что освобождение трудящихся и производящих классов, составляющих подавляющее большинство человечества, может быть полным только тогда, когда сами рабочие и производители станут владельцами всех сил и средств производства. Освобождение производящих классов, таким образом, означает освобождение каждого мужчины и каждой женщины, то есть полную социальную и экономическую свободу человечества от гнёта капиталистического класса, который, хотя и составляет меньшинство, всё же угнетает большинство.

Основную установку будущей партии: свобода должна быть универсальной и включать в себя социальное равенство. Здесь мы видим явное отстранение от этноцентризма и националистической исключительности, что отличает эту организацию от многих других революционных движений того времени.

В 1887 году в Женеве была принята официальная программа, которая определяла цели и методы борьбы. Главной целью было свержение османской власти в Западной Армении, а метод борьбы заключался в социалистической революции, основанной на классовой борьбе. В качестве инструментов были предусмотрены создание подпольных ячеек, вооружённая борьба и пропаганда. Важным отличием от других революционных организаций, таких как АРФ, было то, что борьба велась не только против турецкого гнёта, но и против социальной эксплуатации внутри самого армянского общества. В черновике программы Гнчак, написанном в Женеве, говорилось: «Рабочие и крестьяне Армении должны быть пробуждены. Иго двойное: тиран и помещик. Мы боремся с обоими».

Партия приняла название «Гнчак» (что в переводе с армянского означает «Колокол»). Этот символ был выбран не случайно. Как писал Габриэль Кафян в письме из Женевы в 1887 году: «Мы выбрали название Гнчак не потому, что оно звучит красиво, а потому что оно будет тем колоколом, который пробудит наш народ». Колокол здесь символизировал не оружие, а голос, призыв, идею — то есть пропагандистскую миссию партии, а прежде всего мыслила себя как идейный и пропагандистский авангард.

Основатели партии сочетали романтическое воодушевление с жёстким рационализмом. Они создавали организацию в эмиграции, без материальной базы и под угрозой слежки османских агентов, но с верой в силу своих идей и организации. Ранние гнчакисты были не мечтателями, а новыми революционерами, закалёнными в европейской социалистической культуре, и действующими от имени армянского народа.

В большинстве армянских исторических работ XX века 1887 год утверждается как официальный год основания Гнчакской партии. Это формулировка, которая стала каноном и определяющим моментом для всех партийных юбилеев, публикаций и архивных изданий. На фотографиях, например, всегда указывалась дата Geneva, 1887.

Уже в октябре того года было отправлено программное заявление, в декабре сделана знаменитая фотография, а структура с уставом и дисциплиной была сформирована. Это означает, что хотя 1887 год является формально правильной датой, фактически весь фундамент партии был заложен на год раньше, и, возможно, позднее был выбран 1887 год для удобства и символизма.

Есть несколько причин, почему дата 1887 год была выбрана как официальная. Во-первых, это могло быть связано с желанием придать определённый символизм. 1887 год — это новый цикл после неудачи Португаляном в 1886 году и год выпуска первых прокламаций под именем Гнчак. Во-вторых, это была удобная дата для пропаганды, поскольку она позволяла привязать основание партии к конкретным событиям, например, к созданию газеты Гнчак. В-третьих, выбор 1887 года мог быть обусловлен желанием подавить конфликт с Португаляном, который оставался важной, но неудобной частью ранней истории партии.

1886 год можно рассматривать как год тайной революции, когда все идеи и структуры уже начали формироваться, но ещё не были оформлены под партийной вывеской. В свою очередь, 1887 год стал годом публичного рождения партии, когда её идеи получили имя и голос.

Фотография, сделанная в Женеве в 1886 году, со временем превращается из обычного студийного снимка в знаковую икону. Она становится символом и, можно сказать, «армянским вариантом фотографии первого Коминтерна». В течение десятилетий она:

- Печатается в газетах и книгах;
- Репродуцируется на юбилейных плакатах;
- Размещается на партийных съездах;
- Выставляется в армянских клубах и центрах диаспоры, от Ливана до Лос-Анджелеса.

Для Гнчакистов ранние годы в Женеве становятся почти мифом — временем чистого начала. Этот период ассоциируется с:

- Отсутствием расколов и компромиссов с государствами;
- Этапом, когда не было «реальной политики», а существовала только идея, клятва, вера и печатный станок.

В отражается почти религиозный этос — партия превращалась в святыню, а фотография становилась иконой партийной аскезы. Процесс формирования Гнчакской партии был сложным и противоречивым.

Первая активность

Революционная партия Гнчак впервые продемонстрировала свою силу в Константинополе в воскресенье, 15 июля 1890 года, во время демонстрации в Кум-Капу. Целью протестного выступления было, по словам организаторов, «пробудить угнетённых армян».

Демонстрация началась у армянского собора в армянском квартале Кум-Капу, где патриарх Хорен Ашекян обращался к многочисленным прихожанам, собравшимся на богослужение по случаю праздника Вардавар (Преображение Господне). Во время собрания член партии Гнчакян Арутюн Джанкулян зачитал протестное обращение к султану, призывая к армянским реформам. Затем он направился в Патриархию и разбил османский герб.

Несмотря на протесты армянского патриарха, гнчаки заставили его присоединиться к ним и пойти с протестом к султану. Однако процессия к дворцу Йылдыз была быстро остановлена турецкими солдатами, что привело к кровавому столкновению, в ходе которого несколько человек были убиты или ранены. Джанкулян, ставший героем демонстрации, был арестован и приговорён к пожизненному заключению.

Оттоманская Порта проигнорировала требования о реформах, а европейские державы не оказали никакой поддержки. Напротив, многие лидеры и участники Гнчакской партии были убиты, ранены или заключены в тюрьму. Потери были не только среди армян: в столкновении были убиты также турецкий жандарм и солдат.

Хотя демонстрация в Кум-Капу не достигла своих непосредственных целей, она имела символическое значение. Это было первое с момента османского завоевания Константинополя выступление христиан против солдат в Стамбуле.

Несмотря на неудачу, гнчаки считали, что демонстрация привлекла внимание европейских держав к армянскому вопросу. В издании партии подчеркивалось, что и Англия, и Россия были глубоко заинтересованы в более широком «восточном вопросе», но не могли договориться о единой политике: Англия стремилась установить контроль над Критом, а Россия — аннексировать турецкую Армению. Гнчаки выступали против территориальных амбиций России и настаивали на создании полностью независимой Армении. Они заявляли, что отвергнут любое иностранное предложение, противоречащее этой цели, и готовы «пролить до последней капли крови» ради неё.

Однако эти смелые заявления вызвали серьёзные опасения. Критики спрашивали: сколько крови будет пролито ради революции и кто будет принесён в жертву — немногочисленные революционеры или широкие массы простых армян, проживающих во внутренних провинциях? Будет ли независимая Армения стоить того, если большая часть её населения погибнет в революционном процессе? Противники гнчаков не были готовы рисковать уничтожением армянского народа ради, как они считали, сомнительной политической цели.

Тем не менее, гнчаки продолжали свою деятельность. Они организовывали демонстрации и восстания в городах и сёлах с армянским населением. В 1891 году они присоединились к Восточной федерации, в которую входили македонские, албанские, критские и греческие революционеры, надеясь на координацию усилий.

Гнчакская активность усилилась в 1892 году и ещё больше — в 1893 году. Используя турецкие репрессии, они распространяли тревожные сообщения. Они расклеивали революционные листовки на общественных зданиях и домах в таких городах, как Марзван, Йозгат, Амася, Чорум, Токат, Ангора, Сивас и Диарбекир. Эти листовки, написанные на турецком языке и обращённые к мусульманам Османской империи, призывали к восстанию против угнетения. Таким образом, гнчаки надеялись возбудить турецкое население против собственного правительства.

5 января 1893 года листовки были обнаружены на территории Анатолийского колледжа в Марзване, учебного заведения, управляемого Американским миссионерским советом. Это вызвало жёсткую реакцию турецких властей в отношении миссионеров. Преподаватели колледжа, были обвинены — без убедительных доказательств — в причастности и арестованы. Хотя прямых доказательств против профессоров не было, источники гнчаков подтверждали, что он давно находился под наблюдением и участвовал в революционном планировании ещё с 1891 года.

В 1893 году османские власти арестовали и казнили многих революционеров, а также видных армянских интеллектуалов, торговцев и священнослужителей, особенно в районах Марзвана и Йозгата. В том же году известный герой гнчаков и пионер революционного движения Жирайр Пояджян, брат Мурада (Амбарцума Пояджяна), был повешен турецкими властями в Йозгате. Другой лидер, Дамадьян, был арестован на дороге между Мушем и Сасуном.

В регионе Сасун, расположенном в вилайете Битлис, революционная деятельность под руководством Дамадяна, партии Гнчак и других усилила напряжённость между курдами и армянами. В августе 1894 года это напряжение переросло в полномасштабное восстание. Сасунское восстание стало одной из наиболее значительных попыток Революционной партии Гнчакян выступить против как османского правительства, так и курдских племенных властей.

Исторически армяне Сасуна выплачивали курдским вождям дань, известную как хафир, в обмен на защиту. Сумма этой дани зависела от финансовых возможностей армян, и отказ от уплаты часто приводил к немедленной и жестокой курдской расправе. Несмотря на такую напряжённую систему, открытых столкновений между армянами и курдами удавалось избегать до примерно 1890–1891 годов.

Два ключевых фактора способствовали началу конфликта:

- Религиозная пропаганда со стороны курдских шейхов, способствовавшая объединению курдских племён;

- Революционная агитация среди армян, начатая Дамадяном и позже продолженная лидером гнчаков Мурадом (Амбарцумом Пояджяном).

Восстание началось с нападения курдских отрядов, якобы поощрённых османскими властями, на армянское село Талори, которое было разграблено.

Весной 1894 года в регион Сасун прибыл Мурат. Подобно Дамадяну, он призвал местных армян прекратить уплату хафира и освободиться от того, что он называл «систематическим рабством». Мурат и его вооружённые сторонники совершали небольшие вылазки против курдов, что вызывало в ответ жестокие репрессии. Османское правительство расценило происходящее как восстание и направило войска для его подавления.

Несмотря на численное превосходство турецких войск, армяне под руководством Мурата оказывали сопротивление более месяца. В конце концов османская армия смогла захватить Мурата и нескольких его соратников, тем самым положив конец восстанию.

Жестокое подавление восстания и тяжёлое положение армянского населения привлекли внимание международного сообщества. Великобритания, Франция и Россия направили в Сасун Следственную комиссию для расследования событий. Комиссия пришла к выводу, что армяне виновны лишь в следующем:

- В укрывательстве Мурада и его соратников;

- В совершении нескольких единичных актов разбоя;

- В сопротивлении османским войскам при неясных обстоятельствах.

Комиссия резко раскритиковала действия турецкой армии, заявив, что масштаб разрушений и насилия, обрушившихся на регион, был абсолютно несоразмерен якобы совершённым преступлениям. Она недвусмысленно подчеркнула, что страдания, причинённые армянскому населению, не могут быть оправданы.

Несмотря на тяжёлые потери, гнчаки расценивали Сасунское восстание как политическую и символическую победу — как своей партии, так и более широкого армянского национального движения. Они считали, что именно их революционные действия, особенно в Сасуне, наконец вынудили европейские державы обратить внимание на критическую ситуацию в армянских провинциях.

11 мая 1895 года Великобритания, Франция и Россия направили султану Абдул-Хамиду II меморандум с призывом к реформам в шести провинциях Турецкой Армении. К меморандуму прилагался проект реформ, направленный на улучшение условий жизни в восточных провинциях Османской империи.

Однако, как и прежде, султан Абдул-Хамид затянул выполнение предложенных реформ. Тем временем преследования армян продолжались, особенно в тех самых провинциях, которые должны были получить выгоду от реформ.

В знак протеста против отказа султана Абдул-Хамида II реализовать реформы Революционная партия Гнчакян организовала демонстрацию у Баб-Али в Константинополе 18 сентября 1895 года. Эта акция, переросшая в насилие, стала одной из самых драматичных попыток армянских революционеров вынудить османское правительство к действиям. На этот раз гнчаки решили лично передать султану свою петицию, названную ими «Протест-Требование».

Чтобы полностью понять демонстрацию, необходимо учитывать организационную структуру партии Гнчак в Константинополе. В то время в столице действовали два отдельных комитета:

- Совет директоров, который координировал революционную деятельность по всей Османской империи в сотрудничестве с Генеральной штаб-квартирой партии в Женеве;

- Исполнительный комитет Константинополя, выполнявший указания на местном уровне.

Эти два органа функционировали независимо и не знали составов друг друга. Их деятельность согласовывалась через единственного связного — Представителя двух комитетов.

После того как Совет директоров отдал распоряжение провести демонстрацию у Баб-Али. Исполнительный комитет назначил трёх руководителей для организации мероприятия. Главным лидером стал Каро Саакян.

Патриарх Матевос Измирлян, узнав о готовящейся демонстрации, вызвал Каро и настаивал на её мирном характере. Каро согласился, хотя некоторые члены Комитета возражали. Окончательное решение в пользу ненасильственного подхода принял Совет директоров.

После месяцев тайной подготовки, 16 сентября 1895 года гнчаки завершили подготовку и направили следующее письмо, на французском языке, в иностранные посольства и правительству Османской империи:

> Ваше Превосходительство,
> Армяне Константинополя решили в ближайшем будущем провести демонстрацию строго мирного характера, чтобы выразить свои требования относительно проведения реформ в армянских провинциях.
> Поскольку демонстрация задумана как полностью ненасильственная, любое вмешательство полиции или армии может привести к прискорбным последствиям, за которые мы не берём на себя ответственности.
> — Организационный комитет
> (Печать Общества Гнчак)

Демонстрация состоялась в понедельник, 18 сентября 1895 года, через два дня после информирования посольств. В преддверии события османское правительство развернуло войска у административных зданий и привело полицию в боевую готовность.

Незадолго, лидеры гнчаков собрались у Армянского патриархата и повели тысячи демонстрантов в сторону дворца султана у Баб-Али. Каро Саакян, выступавший в качестве официального представителя, должен был вручить петицию, в которой излагались следующие жалобы:

- Систематические резни армян, организованные османским государством;

- Незаконные аресты и жестокое обращение с заключёнными;

- Курдское насилие и беззаконие;

- Коррупция среди сборщиков налогов;

- Массовое убийство в Сасуне.

Петиция содержала требования:

- Равенства перед законом, свободы печати, слова и собраний;

- Права на хабеас корпус и разрешения армянам носить оружие, если курды не будут разоружены;

- Политического перераспределения шести армянских провинций;

- Назначения европейского губернатора в эти провинции;

- Земельных и финансовых реформ.

Гнчаки подчёркивали, что добиваясь прав для армян, они борются и за всех угнетённых подданных Османской империи, предупреждая: продолжение репрессий угрожает её стабильности.

Когда Каро с демонстрантами достиг ворот Баб-Али, их не впустили. Каро арестовали жандармы, начались столкновения. Он был доставлен к чиновнику, принявшему петицию, но затем заключён в тюрьму. В следующие дни арестовали сотни участников. Тюрьмы были переполнены ранеными, улицы Константинополя — телами убитых.

Кровопролитие встревожило власти и европейских наблюдателей. Османский совет министров собрался на экстренное заседание, а европейская пресса, особенно британская, широко освещала события. 1 октября 1895 года The London Times назвала инцидент «чрезвычайно серьёзным», отмечая, что «бунтовщики, вооружённые, оказывали упорное сопротивление», а арестованных армян «бросали на землю, разоружали, избивали и связывали».

Армянский вопрос уже находился в центре внимания международной общественности: в 1894–1895 годах в Европе и США, особенно в Англии, вышли сотни публикаций о страданиях армян, что вызвало широкую поддержку мирного урегулирования.

После демонстрации у Баб-Али Англия, Франция и Россия, при поддержке Германии, Австрии и Италии, потребовали от султана исполнения Армянской реформенной программы от 11 мая 1895 года.

Под дипломатическим давлением султан Абдул-Хамид II подписал указ о реформах 17 октября 1895 года, почти через месяц после демонстрации. Гнчакянская партия назвала это крупной победой. Журнал Гнчак заявил:

> Сегодня, 18-го, получена телеграмма, сообщающая, что султан, наконец, подписал официальный ираде, приняв пересмотренную Армянскую реформенную программу, предложенную тремя великими державами в мае.
> Наконец, мы заставили нашего жестокого угнетателя признать права армянского народа, услышать его голос и подчиниться его моральной силе.
> Сегодня весь армянский народ — и весь мир — становится свидетелем великой победы Партии, добытой ценой крови и преданности.
> Это достижение — великое и славное.

К сожалению, оптимизм гнчаков оказался преждевременным. Как и многие другие имперские указы, Реформенная программа осталась неосуществлённой, а преследования армян по всей империи продолжились с прежней жестокостью.

До подписания Армянской реформенной программы город Зейтун вновь стал центром армянского сопротивления османскому режиму. С момента первого Зейтунского восстания в 1862 году жители города открыто критиковали центральное правительство. Их недовольство усилилось в 1878 году, когда, после очередного восстания, османские власти построили крепость у въезда в город.

12 октября 1895 года жители Зейтуна вновь подняли восстание — на этот раз под руководством Революционной партии Гнчакян. Во главе движения стояли шесть гнчакских лидеров: Агасси, Апах, Херачия, Нешан, Мелех и Карапет. Они надеялись, что их действия вдохновят более широкое армянское восстание по всей Киликии.

Прежде чем восстание успело набрать полную силу, турецкие войска напали на расположенную неподалёку армянскую деревню Алабаш, что привело к расширению конфликта, охватившего Зейтун и окрестные районы. Жестокие бои продолжались четыре месяца и завершились 1 февраля 1896 года благодаря дипломатическому вмешательству европейских держав.

После длительных переговоров Порта приняла условия мира, выдвинутые шестью европейскими консулами в Алеппо. Как сообщил французский посол в Константинополе, условия включали:

- Сдачу оружия восставшими;

- Общее перемирие;

- Высылку из империи пяти иностранных членов революционного комитета (все они — гнчаки);

- Аннулирование налоговой задолженности;

- Обещание снизить земельные налоги;

- Введение реформ, изложенных в общем акте.

Однако, как и сама Армянская реформенная программа, эти условия так и не были эффективно реализованы.

К 1896 году самый активный период деятельности Революционной партии Гнчак подошёл к концу. С момента основания в 1887 году её главной целью было оказать давление на европейские державы, чтобы они заставили османское правительство предоставить реформы и автономию турецкой Армении. Однако этой цели достичь не удалось.

Ряд ключевых акций — таких как демонстрация в Кум-Капу в 1890 году и Сасунское восстание 1894 года — привёл к масштабным жертвам среди армян, но не вынудил ни султана, ни европейские державы к реальным действиям. Хотя демонстрация у Баб-Али в сентябре 1895 года и привела к подписанию Армянской реформенной программы, указ оказался бесполезным, поскольку его не исполнили.

Даже военный успех Зейтунского восстания — в ходе которого, по сообщениям, турки понесли большие потери, чем армяне, — в конечном счёте, оказался безрезультатным. Османская империя могла перенести такие потери, а восстание не привело к улучшению положения армян в долгосрочной перспективе.

Гнчаки надеялись на вмешательство европейских держав, но их революционная деятельность лишь усилила враждебность султана Абдул-Хамида II. К 1896 году стало ясно, что вместо реформ султан решил «решить» армянский вопрос массовыми резнями, что привело к тяжёлым потерям и почти полному уничтожению партии.

Гнчак, младотурки и геноцид

Гнчаки не направляли своих делегатов на переговоры с младотурками, считая их демократические декларации ложью. Их лидер Степан Сапах-Гулян предупреждал, что с приходом к власти «Единения и Прогресса» «турецкий национализм выходит на активную политическую арену» и даст покорённым народам лишь «столько свободы, сколько позволяют его националистические принципы». Этой позиции Гнчаки придерживались неизменно, их «опасения подтвердились» событий в Адане 1909 г., а впоследствии на конгрессе партии в Констанце (1913) лидеры обязались «бороться с Иттихадом», усомнившись в мирных намерениях младотурок.

Начиная с конца 1890‑х внутри Гнчакской партии обострилась полемика между «социал-демократическим» (восточноармянским) крылом и «националистическим» (западноармянским). Западноармянские руководители требовали больше уделять внимание национально-освободительной борьбе, тогда как восточные стояли на строгих марксистских позициях. Этот спор шёл на общепартийных конференциях: в частности, на встречах в Париже и Вене (1904–1905) попытки найти компромисс не увенчались успехом. К 1905–06 гг. противоречия достигли апогея: сторонники националистической тактики во главе с Арпяром Арпярианом и рядом других лидеров «сепарировали» и сформировали Партию «Реформированный Гнчак», тогда как оставшиеся верные социал-демократической линии продолжили старую партию. Этот раскол ослабил организацию Гнчакской партии накануне революции 1908 года.

После свержения Абдула-Хамида II в июле 1908 г. Гнчаки приняли конституционный переворот с осторожным оптимизмом. В газетах партии писали, что восстановление прежней конституции даёт шанс «для всех народов». Однако руководство партии быстро поняло, что Иттихад не даст реальной свободы подчинённым народам. В статье председателя Сапах-Гуляна констатировалось, что с властью Единения и Прогресса «турецкий национализм выходит на активную политическую арену и берёт на себя лидерство… давая столько свободы… сколько позволяют его националистические принципы». ЦК Гнчак выпустил циркуляр № 14, в котором отмечал: «с прежних требований независимости мы должны снять свои требования… Отныне перед нами Турция с ограниченной конституцией; будем трудиться над установлением демократической конституции для всей Турции и автономии компонентных национальностей». В этой связи директива призывала искать «соглашение со всеми элементами оппозиции — армянской, турецкой, арабской, курдской, болгарской и т.д.». Гнчаки вступили в союз с умеренной оппозицией (партией «Свобода и Согласие»), рассматривая её как наилучший инструмент для достижения общедемократических реформ. В свете резни армян в Адане (1909) партия осознала ограниченность обещаний Младотурков и ещё сильнее консолидировалась вокруг предложений конституционных преобразований. На VI съезде Гнчакской партии (1910 г.) эти решения были подтверждены: партия отвергла прежние лозунги полной независимости и призвала к сотрудничеству с союзниками в борьбе за «демократическую конституцию» и автономию (решения VI съезда).

Стоит вспомнить про известное письмо, в нем описывается, что Сапах-Гуляном из Каира 3 марта 1914 года в ответ на запрос Парамаза, прибывшего незадолго до этого в Париж. Как указывается в тексте, этот ответ долго хранился без внимания в архивах Гнчак и опубликовывался относительно недавно.

К 1914 году Сапах-Гулян был ведущим деятелем Гнчаковцев, выступая против союза с младотурецкой властью. Парамаз (Маттеос Саркисян) упоминается как активный член партии, делегат конвенции и участник тайного совещания после VII съезда 1913 года. Он отсутствовал на съезде в Констанце, но затем вошел в состав подпольного комитета Гнчак. К моменту переписки с Сапах-Гуляном Парамаз находился в Париже, куда был вызван «непрестанными письмами» соратника.

Сапах-Гулян начинает письмо с извинений за задержку ответа и поясняет, что «нужно было прояснить вопросы», прежде чем писать. Он указывает, что отсрочка связана с раскрытием измены Артура Эсаяна (Аршавира Шахаджяна). Сапах-Гулян подробно описывает ситуацию в Египте: «Египет был заполнен группами шпионов и убийц, хорошо организованных и посланных Центральным комитетом Иттихада». Далее упоминается, что поступили сведения о «специальных эмиссарах из Константинополя» и распечатанных списках целей. Чтобы нейтрализовать угрозу, Сапах-Гулян вместе с товарищами обратился в полицию. В результате обыскали дом Эсаяна: там оказались «тридцать бутылок яда… от действующего сразу до продолжающегося 1–2 месяца, отравленный кинжал, отравленные иглы и булавки» и другие средства нападения. Письмо демонстрирует настороженность Гнчаков к внутренней измене и их активные действия по защите руководства. Общая тональность письма отражает приверженность Сапах-Гуляна «революционным, незаконным методам» борьбы, поскольку, по его мнению, «к физическому существованию армянского народа был приставлен меч».

Письмо раскрывает ранее неизвестные детали работы Гнчакской партии в египетской диаспоре. В тексте отмечается, что Сапах-Гулян «вынужден был рассказать о деталях, которые не упоминал прежде и которые до сих пор оставались исторической тайной». Письмо, таким образом, служит подтверждением серьёзности позиции Сапах-Гуляна: он ясно дает понять, что мирные реформы больше не устраивают Гнчак, а главным приоритетом является нейтрализация младотурецкого руководства (Иттихада). Характер писем и описанная в них операция с Эсаяном иллюстрируют, что к 1914 году Гнчаковцы перешли к подпольным и военным методам борьбы.

Это письмо важно тем, что впервые документально фиксирует внутреннюю борьбу Гнчак накануне Первой мировой войны. В нём содержится прямое свидетельство о готовности партии к вооружённой борьбе и о том, насколько остро Сапах-Гулян воспринимал угрозу со стороны Иттихада. Подробности заговора Эсаяна свидетельствуют о глубине проникновения турецкой разведки в армянскую среду и объясняют, почему Гнчаки стали действовать подпольно. В более широком плане документ показывает, что уже в марте 1914 г. ведущие Гнчаки воспринимали межвоенный период как «окно возможностей» для борьбы, и что предостережения Сапах-Гуляна о неизбежном применении насилия подтверждались реальными событиями. Письмо ценно и для позднейшей истории: в нём содержатся детали, которые помогают понять судьбы участников — например, вскоре после этой переписки Парамаз встретился с Сапах-Гуляном в Египте и затем вернулся в Константинополь, где был арестован и повешен в 1915 году.

Вот еще ключевые моменты письма: в письме Сапах-Гулян описывает дух времени: «Египет был заполнен группами шпионов и убийц, хорошо организованных и посланных Центральным комитетом Иттихада… Печально, но этот подлец имел армянских, греческих, арабских шпионов, даже женщин; их сеть распространилась повсюду». При обыске Эсаяна был найден «тридцать бутылок яда… отравленный кинжал, отравленные иглы и булавки».

Младотурецкий режим тесно связан с египетскими и турецкими элитами. Сапах-Гулян показывает, как заговор выходит на уровень международной интриги, в которой Египет — незащищённая зона.

Также стоит отметить, что партия Гнчак активно противодействовала политике русификации в Российской империи, проводимой Голицыным, прибегая в том числе к радикальным мерам. Это оказало заметное влияние на решение российского правительства вернуть Армянской Церкви её церковные имущества на Кавказе, ранее конфискованные по указу царя по совету наместника Голицына.

14 октября 1903 года, когда наместник Голицын в сопровождении жены и под охраной казаков направлялся в свою резиденцию, на его карету внезапно напал член партии Гнчак. Они ворвались внутрь и нанесли Голицыну четыре удара кинжалом.

Ответственность за покушение партия Гнчак официально взяла на себя лишь через несколько дней после происшествия. Организатором нападения был один из наиболее выдающихся деятелей партии Гнчак — Парамаз.

Русская Империя выразил свою недовольству по поводу этого в газете «московский листок (29 октября 1903 года)» где армянская освободительная движения назывался «буйством и кровопролитием»

> Не может подлежать ни малейшему сомнению политический характер тифлисского покушения. Оно стоит в неотразимой связи с современным армянским движением. Восстановить старое армянское царство - вот та сумбурная идея, которая объяла головы и сердца армянских политиканов. Восстание в Турецкой Армении, сопровождавшееся буйство и кровопролитием, направлялось именно к этой политической цели и потому встретило такое горячее общественное сочувствие в Лондоне, радующемся всему, что может служить угрозою русском миру и помехою развитию России. Будущая славная Армения не должна ограничиваться турецкой землей, но должна охватывать собою и те русские земли, где ныне живут и преобладают армяне. Все имущества и доходы армянской церкви стали предназначаться для пропаганды идеи широкого восстановления старого Армянского царства и для подготовки революционных действий. Это вызвало со стороны русского государства законоположение о подчинении всех церковных имуществ ведению и распорядку русской государственной власти. Дерзкие сопротивления и торжественные проклятия встретили этот закон в армянах: он не скрывали и не скрывают своего озлобления. Покушение на жизнь князя Голицына есть скверное дыхание той же армянской бессильной злобы.

Кстати, на канале есть видео про революцию в России 1905 года — и о том, какую роль в этих событиях сыграли армяне.
В письме Сапах-Гулян подводит черту: вся легальная борьба исчерпала себя, партия больше не может надеяться на конституционные реформы. Здесь ясно сказано о смене политической тактики: от участия в легальной политике к открытому вооружённому сопротивлению. Это решение принято официально, на съезде, что подчёркивает его коллективность. Он также подчёркивает, что Иттихадисты (члены Комитета "Единение и прогресс") стремятся к уничтожению не только армян, но и арабов, греков, болгар и даже турецких противников.

> «Раз и навсегда необходимо усвоить следующую бесспорную истину. Турецкий национализм, который сегодня управляет страной, без колебаний и безжалостно истребит армян — как историческую необходимость — при первом удобном случае, когда будет уверен, что его действия будут легко восприняты. И на этот раз это будет более неумолимо, чем в 1895–1896 годах, более ужасающе, чем преступление в Адане.»

Здесь намечается масштабная межнациональная революционная коалиция. Она включает:

- Арабов, ориентированных на Шерифа Мекки
- Греков и болгар
- Курдских племенных лидеров
- Армян всех партий

Сапах-Гулян инициирует Парамаза как главного агента революционной ликвидации Иттихада. Упоминается «опасность» и уникальность Парамаза — его идеализм, мужество и репутация.

Сапах-Гулян говорит про Иттихад и намерения полного истребления армян, подчёркивая, что «каждое промедление — смерть». Это усиливает ощущение фатальности. В его описании:

- Иттихад = организованное государственное зло
- Оппозиция = единственный шанс на спасение народов империи

Вся логика письма построена на том, что прежние методы борьбы (петиции, демонстрации, коалиции) мертвы.

7-й Генеральный съезд Социал-демократической партии Гнчаков, состоявшийся в Констанце, Румыния, в 1913 году, имел уникальное и огромное значение не только для партии, но и для всей истории армянского народа. Во время съезда участники выразили свою обеспокоенность откровенным пренебрежением турецкого правительства Иттихад к армянской жизни, проживающей в исторической Армении. Гнчаки опасались, что это пренебрежение будет только усиливаться с течением времени. Также Гнчаки подчеркнули важность единой независимой Армении, что было бы невозможно при диктаторском правлении Младотурок в Османской империи.

Таким образом, съезд завершился с двумя основными целями:

> I - Как указано в оригинальной программе, партия должна была перейти от легальной деятельности к нелегальной, став снова скрытой организацией. II - Планирование и убийство лидеров партии Иттихад, тех самых лидеров, которые организовали Аданские массовые убийства в 1909 году, и тех, кто в тот момент планировал уничтожение армянского народа.

В начале 1914 года Парамаз вернулся в Османскую империю для исполнения плана.

Однако эти секретные цели были переданы османам Артуром Эсаяном, тайным агентом; в результате, как только делегаты прибыли в Константинополь, они были арестованы. К концу года было арестовано сто сорок лидеров Гнчаков.

После двух лет, проведённых в ужасных условиях османских тюрем и долгих фальшивых судебных процессов, двадцать выдающихся личностей — Парамаз, Арам Ачекбашян и другие — были приговорены к смерти через повешение. Несколько недель спустя, после начала армянского геноцида 15 июня 1915 года, все двадцать человек были повешены на центральной площади Константинополя, известной как площадь Султан-Баязида. Это стало одним из первых актов массового уничтожения армянской интеллигенции, предшествовавших Геноциду.

Последние слова Парамаза перед повешением стали историческими:

> “Вы можете повесить лишь наши тела, но не наши идеи. Идеи, которые мы посеяли, мечты, которые мы лелеяли, не умрут.”

Первая Республика Армения

Гнчак вступила в жизнь Первой РА в условиях крайне слабой собственной базы на месте. Многие члены партии были выходцами из Западной Армении и находились в диаспоре (Балканы, Киликия и др.), поэтому партия не играла заметной роли в правительстве новой республики. Вместе с тем уже с начала Первой РА гнчакцы занимали прагматичную позицию: они с самого начала признавали символическое и юридическое значение Еревана как «ядра будущего единого независимого армянского государства». Сапах-Гулян не раз подчеркивал в своих работах постоянство государства и преходящий характер каждого конкретного правительства, указав, что при некомпетентной власти государство нельзя бросать, а нужно поддерживать новой командой.

Партийная печать Гнчак резко критиковала фракционализм и националистический эгоизм. Гнчаки осуждали бойкот парламентских выборов некоторыми оппозиционными группами и стремились преодолеть раскол между «турецкими» и «российскими» армянами, заявляя: «не может быть двух отдельных делегаций в Париже, не может быть конкурирующих амбиций разных регионов; есть только одна нация и одна борьба». Таким образом, Гнчак не отказывалась от социалистических целей, но приоритетом считала скорейшее создание сильного армянского государства с едиными границами.

Гнчаки участвовали в общественной жизни Первой РА в меру возможностей. Так, партийные активисты оказали помощь армянским беженцам, в частности из Киликии. Известно, что один из руководителей Гнчак Арсен Гидур был назначен армянским правительством представителем по делам беженцев в Киликии и Месопотамии. В то же время Гнчак настойчиво выказывала свою оппозицию прежде всего социально-политическому курсу национал-либералов, требуя созыва новых национальных сборов и более справедливого привлечения к власти профессионалов и трудящихся.

На канале есть видео про независимую Киликию в 1920 году, советую посмотреть.

Внешнеполитически Гнчаки поддерживали установление и укрепление самой Республики Армения. Они не шли на открытое противостояние с правительством: фракция Гнчак отказалась от призывов к бойкоту властей и сотрудничала с ними в «государственно-строительном» ключе. При этом партия сохраняла антивоенную, антиимпериалистическую программу: гнчаки критиковали попытки внешних держав объявить протекторат над Арменией, указывая, что западные державы руководствуются в первую очередь коммерческими интересами (стремлением объединить Армению с Анатолией и Закавказьем ради прибыли).

Обе партии боролись за одни и те же слои населения — рабочих, интеллигенцию, борцов, но по-разному видели цели и средства борьбы.

Гнчак настаивала на международной пролетарской солидарности, тесной связи с социал-демократическими партиями Европы и России, конспирации, агитации, классовом анализе. АРФ чаще прибегала к военно-партизанским действиям, дипломатии, и позже — к парламентской борьбе и более гибкой политике.

Несмотря на маргинальность, Гнчак заняла уникальную позицию: они первыми официально признали республику со столицей в Ереване как законное воплощение армянской государственности. Это контрастировало с доминирующей тенденцией в диаспоре, особенно на Ближнем Востоке и в Киликии, где взгляды были настроены по-другому.

В этом шаге — стратегическое мышление: несмотря на идеологические разногласия с Дашнакцутюн (АРФ), гнчакисты понимали, что никакой другой платформы для восстановления государственности у армян не осталось. После Геноцида, потеря Киликии, бегство из западных провинций — всё делало Ереван последним бастионом.

Гнчакская партия стремилась связать рассеянную нацию с новой республикой, но политические противоречия давали о себе знать: АРФ, стоявшая у власти в Республике, не допускала политической конкуренции, особенно с социалистами. Отношения с Гнчак были напряжёнными.

АРФ на тот момент стремилась к политической монополии. На фоне послевоенного кризиса и угроз со стороны большевиков, дашнаки видели социалистов как внутреннюю угрозу.

Несмотря на гонения и маргинализацию, гнчакисты не отошли в сторону. Они поддержали дипломатические инициативы Республики (например, на Парижской мирной конференции), признавали приоритет обороны от турецкой и большевистской угрозы, призывали к социальным реформам, чтобы республика не стала буржуазным государством с декоративной независимостью.

Для Гнчак важна была не только формальная независимость, но и её социальное наполнение — права рабочих, равенство, справедливое распределение ресурсов.

Несмотря на социалистическую ориентацию, Гнчакская партия не поддержала большевиков, когда те приблизились к границам Армении. Это может показаться парадоксом, ведь Гнчак всегда подчёркивала свою верность социализму, принимала участие в международных социалистических форумах, и имела глубокие корни в российской революционной среде.

Причина в том, что гнчакисты были социал-демократами, а не революционными марксистами-ленинистами. Для них демократия и парламентаризм были не менее важны, чем социальная справедливость. Они критиковали: насильственное упразднение многопартийности, революционный террор, импортируемую идеологию, игнорирующую местные реалии.

В условиях усиления давления Красной Армии на границы Армении Гнчак заняла осторожную, но антибольшевистскую позицию. Партия поддержала союз с дашнаками и другими политическими силами для защиты независимости. Сходство взглядов гнчаков с большевиками, сложившееся у части восточных армян (многие из них впоследствии стали большевиками или меньшевиками), в годы Первой Республики нивелировалось именно благодаря ориентации партии на независимость Армении и государственные интересы.

С одной стороны, гнчакисты ненавидели диктатуру — как младотурецкую, так и советскую. С другой — они прекрасно понимали, что армянская республика стоит на краю гибели. Потому они временно объединились с идеологическими противниками, считая это меньшим злом.

Когда в декабре 1920 года республика пала, а к власти пришло коммунистическое правительство, Гнчак не ушла в глухую оппозицию, как АРФ. Вместо этого они попытались адаптироваться к новой реальности.

Политический конфликт между Гнчак и Дашнаками вышел за рамки партийной конкуренции и распространился даже на религиозную сферу. В отличие от АРФ, который выступал против Армянской ССР, Гнчаки оставалась лояльной Республике и поддерживала её развитие. Антагонизм между партиями отразился на расколе в Армянской церкви; пока АРФ поддерживала Киликийский католикат, Гнчак поддерживала Эчмиадзинский католикат.