Пока я считал дни до каникул
— Сколько до каникул осталось?
— Одиннадцать дней, — не поднимая головы, ответил Макс.
— Серьёзно, считаешь? — усмехнулся Игорь.
Экран чуть потускнел, но он снова коснулся его пальцем.
Он смотрел на цифру несколько секунд.
— Минус один… — тихо сказал он.
— Ты как будто дни до свободы считаешь.
Ещё с тех пор, как закончились ВПР и начались итоговые контрольные.
А потом в какой-то момент просто выгорел.
Учитель что-то объяснял, писал формулы, говорил, но слова проходили мимо.
Каждый урок, как отдельный маленький день.
«Ещё немного, — подумал он. — И всё.»
как не надо будет вставать по будильнику
как можно просто выйти во двор, когда захочется
Каждое утро начиналось, как «день сурка».
Будильник звонил слишком рано.
Макс тянулся к телефону, выключал его.
Он тяжело вставал, одевался почти на автомате, ел, не особо чувствуя вкус, и шёл в школу.
По дороге всё казалось каким-то одинаковым.
Макс слушал, но почти не включался. Ему казалось, что всё это временно.
Как будто настоящая жизнь начнётся потом.
Учителя что-то объясняли, задавали вопросы, писали на доске.
Он смотрел на часы, в окно, в телефон. Ловил себя на том, что не помнит, о чём был весь урок.
На переменах ребята смеялись, обсуждали что-то, спорили.
Макс иногда кивал, иногда отвечал:
Он не планировал ничего. Зачем? Если скоро каникулы.
Учитель истории закрыл учебник.
— Вы когда-нибудь задумывались, почему люди вообще идут на бунт?
Он начал рассказывать. Не по учебнику.
Макс сначала тоже поднял голову.
А потом машинально открыл телефон.
Когда он снова поднял глаза — класс уже смеялся.
— И вот он стоит перед ними и говорит… — учитель выдержал паузу.
Он просто опоздал на несколько секунд.
— Ты пришёл? — она обернулась. — Есть будешь?
— Ты похудел, — сказала она спокойно. — И не рассказываешь ничего.
— Не «как обычно», — мягко сказала она.
Мама посмотрела на него внимательнее.
Он откладывал, тянул, делал без особого желания.
Потому что в голове была только одна мысль:
Потом он снова смотрел на цифру. Стирал.
И в этот момент чувствовал короткую радость.
Хотя на самом деле просто прожил ещё один день.
Чем меньше оставалось дней, тем сильнее Макс ждал.
Но вместе с этим… становилось только тяжелее.
Каждый урок начал раздражать ещё сильнее.
Он ловил себя на том, что злится из-за мелочей.
Как будто всё вокруг мешает ему просто… дождаться.
На уроке литературы он сидел, уставившись в окно.
— Макс, читаешь? — спросила учительница.
Он даже не сразу понял, что к нему обращаются.
— Тогда открой текст и включись в работу.
Он открыл учебник, но буквы расплывались.
Смысл? Если через три дня всё закончится.
После урока Игорь догнал его в коридоре:
— Ты чё такой? Как заторможенный ходишь.
— Да не нормально, — сказал Игорь. — Мы вчера звали тебя на улицу.
— Ты вообще с нами? — усмехнулся тот. — Или только дни считаешь?
Позже он сидел на кровати, листал телефон.
Он открыл заметки. Посмотрел на цифру.
— А что, если… и на каникулах будет так же?
— Нет, — сказал себе. — Там будет нормально.
Макс проснулся раньше будильника.
Открыл заметки. Там одна строка:
— Всё, — тихо сказал он. — Наконец-то.
Но почему-то… просто спокойно. И немного пусто.
— Ладно, сегодня не будем писать, — говорила классная. — Все устали.
Никто особо не учился — просто ждали звонка. Последнего.
После звонка все высыпались из школы.
Макс вышел вместе со всеми. На улице было тепло.
Он стоял у школы. Смотрел вокруг.
Но ничего особенного не происходило.
И вдруг понял странную вещь, что он так долго ждал, что почти выпал из всего этого.
Из разговоров. Из шуток. Из обычных дней.
Прямо в те дни, которые он просто вычёркивал.
И если так же прожить каникулы — они тоже пройдут мимо.
Ребята уже отошли чуть дальше, смеялись и спорили, куда идти.
— Макс! Ты идёшь или нет? — крикнул Игорь.
Он посмотрел на них. И вдруг вспомнил, сколько раз он говорил «потом»
И сам удивился, как это прозвучало.
— О, наконец-то, — усмехнулся Игорь. — Ты вернулся.
Они шли по улице, спорили, шутили, рассказывали глупую историю, кто-то перебивал.
Вечером он вернулся домой уставший, но странно довольный.
Он смотрел на экран несколько секунд.
Потому что впервые за долгое время
ему не нужно было считать дни.