«Главный критерий нации — это самосознание группы людей». Историк Максим Жабко о формировании палестинской национальной идентичности

В Израиле, прежде всего в правых кругах, нередко можно услышать аргумент, что никаких палестинцев не существует: есть арабы, жившие на территории подмандатной Палестины в 1922–1948 годах. Палестинцами же, в таком понимании, называли всех жителей этой территории — и арабов, и евреев. Действительно, 4-я премьер-министр Израиля Голда Меир называла себя палестинкой. Если следовать этой логике, палестинская нация в современном смысле — искусственный конструкт, возникший в ответ на создание государства Израиль. Но тогда возникает другой вопрос: можно ли на этом основании отрицать право на существование этой нации?

О том, что такое нации, откуда они берутся и что в академической среде думают про палестинцев я поговорила с Максимом Жабко, историком Ближнего Востока, докторантом Тель-Авивского университета, автором телеграм-канала Junger Orientalist.

Что такое нация и как она формируется?

Когда говорят о национализме, имеется в виду, что у людей одной нации должно быть свое государство.

При этом нации и национальные идентичности – явление современное, а объективных признаков нации у нас нет. У кого-то в идентичности важна религия, кто-то подчёркивает общность языка, кто-то ещё – этническое происхождение, а где-то достаточно обладать гражданством, чтобы быть, скажем, американцем.

По сути, главный критерий нации – это самосознание группы людей, на основании которого они требуют своё государство.

Ведь идентичности основанные на общей культуре существовали задолго до XIX века. Древние греки, итальянцы эпохи Возрождения, евреи. Но идея, что общая культура и идентичность – повод требовать своё государство, стала входить в мейнстрим в Европе лишь в XIX в. А в арабском мире – в первой половине ХХ в.

При этом нередко нация рождается не из культуры, а из политических обстоятельств. Скажем, тысячу лет назад не было предопределено, что на карте мира будет Франция, не было французской культуры, в разных регионах она была разная (даже язык). Но так вышло, что Париж стал столицей этих территорий, а к началу ХХ в. с помощью современных школ свел диалекты к одному французскому языку и объяснил школьникам, что они французы.

То же с Германией, это тоже весьма типичный пример. Почему Бавария входит в ФРГ, а Австрия – нет? Так сложились обстоятельства, включая две мировые войны.

Почему некоторые считают, что палестинская нация — это искусственный конструкт и ее не существует?

В какой-то степени, любая нация является продуктом. Но не замысла конкретного человека, а исторических обстоятельств. Сто лет назад далеко не все арабы Палестины определяли себя как палестинцы. Кто-то считал себя частью искусственно разделенной арабской нации, кто-то считал Палестину южной Сирией. И подобные идеи были популярны до 1960-х.

Обычно обвинения, что такая-то нация «искусственная», политически ангажированы. Ведь это попытка не проанализировать реальность, а подогнать ее под свой нарратив. Обычно это происходит, когда между двумя национализмами возникает конфликт – обычно из-за территории.

Так что неудивительно, что сионисты и палестинские националисты обвиняют друг друга в том, что их нация вымышлена. Нечто похожее мы видим, например, на Балканах, где сербские националисты называют босняков-мусульман (славян) «турками», намекая, что Босния принадлежит сербам.

Можно ли говорить о формировании палестинской нации как о реакции на сионизм и создание государства Израиль?

Национальное самосознание – это в первую очередь результат перемен в обществе, часть модернизации. Из-за массовой грамотности, роста городов и появления современного государства у людей меняются представления о себе, о мире и об обществе. Общество становится массовым: каждый день мы общаемся с незнакомыми людьми по работе, по учебе, в магазине. А до этого общение было в основном ограничено родственниками и соседями.

Так зародился национализм и в нашем регионе. В Египте и Ливане – маяках арабского просвещения – это наблюдалось еще с середины XIX в.

В Османской Палестине в начале ХХ в. тоже уже были арабские газеты, школы для девочек и крупные порты с ж/д-станциями (Яфа, Хайфа). Но всё же Палестина оставалась периферийным регионом, не самым развитым.

Национализм стал более массовым в 1920-30-х гг. И тут ведущую роль сыграл Лондон: он определил границы того, что палестинцы называют «исторической Палестиной». Ведь в Османской империи Палестина была понятием в первую очередь географическим. Такой провинции не было.

Но уже с 1930-х обостряется борьба именно с сионистами. Апогеем стала война 1948 г., из-за которой большинство арабов бежали из Палестины, а Израиль почти никому из них не дал вернуться (и отлавливал тех, кто проникал сам).

После 1948 г. многие палестинские беженцы верили в пан-арабский национализм, считали себя арабами и надеялись на помощь арабских братьев. Но после Шестидневной войны (1967) и разгрома арабских стран всё изменилось. На первый план вышла Организация освобождения Палестины с повесткой создания палестинского (а не общеарабского) государства.

Иными словами – и да, и нет. Палестинский национализм зарождался по причинам, не связанным с сионизмом. Но именно победы Израиля в 1948 и 1967 сделали палестинский национализм актуальнее пан-арабизма.

Когда, на твой взгляд, была сформирована палестинская нация?

Хотя какие-то корни палестинского национализма можно искать в конце XIX в., активная фаза формирования палестинской идентичности – это скорее 1920-70-е. Модернизация и формирование новых идентичностей начались раньше, но границы Палестины задали британцы, а поражения арабских стран в войнах с Израилем привели к подъёму именно палестинского национального движения. В 1960-80-х в этом движении доминировали светские националисты (в первую очередь – движение ФАТХ), но в 1980-90-х голову подняли радикальные религиозные националисты.

Насколько это типичный кейс в истории наций? Были ли еще такие примеры?

Алжирская идентичность – это во многом результат 130 лет колониального правления и кровавой войны за независимость (1954–62) от Франции. А, скажем, противостояние с англичанами играет огромную роль в ирландской идентичности: от картофельного голода XIX в. до войны за независимость в начале 1920-х и the troubles в последней трети XX столетия.

Палестинцы будут рады сравнению с алжирцами. Ведь в наиболее радикальных вариантах палестинский национализм подчёркивает, что евреи – колонизаторы, которых можно прогнать методами партизанской войны и терроризма. Неслучайно в 1960-х ООП так вдохновлялись примерами Алжира и Вьетнама.

Хотя я бы сравнил палестинский национализм с, как ни странно, сионизмом. Ведь один из главных инструментов продвижения идентичности – это массовые школы. А как сионисты, так и палестинские националисты начинали без государства, которое могло бы профинансировать школьную систему.

Тем не менее, оба движения добились значительных успехов. Ведь альтернативные проекты остались в прошлом, будь то еврейская партия Бунд в Европе начала ХХ в. или мечты об арабском единстве 1950-х.

Вызывает ли споры вопрос палестинской нации именно в академический среде (а не политической)?

В академической среде существует консенсус, что национальные идентичности – это общественное явление, которому от силы 250 лет.

Большинство исследователей считают, что появление национального самосознания – это результат модернизации. А то, какие нации мы имеем в итоге – во многом продукт исторических обстоятельств.

Тем не менее, существует и течение примордиалистов, которые возводят нации к этническим и культурным общностям древности. Однако даже исследователи из этого течения не отрицают, что национальные идентичности появились ок. XIX в. Они скорее подчеркивают важность племенных и подобных общностей в формировании наций.