"Невидимые города". Итало Кальвино. Рецензия

Не часто встретишь работу настолько широко открытую в плане употребления и восприятия. При этом, подчёркиваю, что восприятие не равно интерпретации. Читая книгу и смотря фильм мы, неизменно, всегда и воспринимаем и интерпретируем. Эти вещи переплетены, зависят друг от друга и образуют друг друга, но я тут хочу поговорить именно о восприятии. Потому что широта интерпретаций — это частая мишень творчества в целом, и постмодернизма в частности. Любое уважающее себя произведение имеет синие занавески с пришитыми к ними смыслами. Эти смыслы образуют то самое восприятие и, иногда, сделано всё достаточно неоднозначно, чтобы мы не могли поручиться за один из смыслов, как за единственно верный.
Ну например:
Какой символизм мы можем углядеть в орках и эльфах у Толкиена?... Разным людям приходит на ум примерно одно и то же, но с уникальными деталями, которые внесло восприятие. Всё это подкрепляется какой-то избранной матчастью, оправданной либо желанием автора, либо явными аналогиями, либо ещё чем-нибудь. И тут найдутся отдельные индивиды, которые выделят свои особенные интерпретации, увидят в символах то, что не увидели остальные и, чаще всего, увидят то, чего там изначально не было. У всех нас скорее всего есть такие “особенные” случаи. Особенные не потому, что эта работа явно понравилась, хотя и это бывает. Исключительность таких случаев держится на факте: мы редко плывём против течения в вопросах восприятия и интерпретации. Прежде всего, потому что быть непонятым чаще всего не хочется. А ещё, потому что наше воспитание имеет общие черты, которые мы разделяем с автором, или с группой солидарных интерпретаторов. Поэтому моменты, когда мы превозносим это субъективное ощущение над условным “каноном”, редкие и ценные.

Так вот. Хотя этот процесс индукции никогда не отрывается от нашего восприятия, всё равно хочется выделить особенные моменты, когда исключения приходят именно со стороны этого “ощущения”. На вопросы “что это я сейчас читаю?”, “как мне к этому относится?”, “что во мне откликается при прочтении?” мы отвечаем ещё более пространно и, иногда противоречиво. Хотя мы всё-таки приходим к чему-то одному. Решаем, как относимся к книге в первую очередь: как к средству эскапизма, как к пище для размышлений, как к учебнику жизни, и так далее.

С “Невидимыми городами” у меня так не получилось, я просто не смог этого решения принять. И это ощущение я очень ценю.

Немного об авторе: Итало Кальвино родился в Кубе, жил в Италии, повидался с Чезаре Перезе, Че Геварой и Роланом Бартом. Воевал во Второй Мировой как партизан и, как и многие писатели-солдаты, теперь ему предстояло стать либо мемуаристом, либо модернистом, либо фантастом. И он выбрал последнее. У Кальвино даже есть детские книжки и сборник сказок. Но сегодня у нас на разборе псевдо-гадальный псевдо-справочник.

“Невидимые города” — это сборник очерков о вымышленных городах, в каждом из которых спрятан мысленный эксперимент, притчево-философская мысль, и нефильтрованные переживания автора. Истории о городах идут от главного героя — Марко Поло, который рассуждает о жизни с восточным императором. В каждой главе есть небольшой эпизод взаимодействия путешественника и властителя, а между ними несколько коротеньких рассказов про города. Каждый город своего вида, “масти”, если вам угодно. У каждого города женское имя. В каждом выражена идея поверхностная, фантастическая, и более глубокая, символическая. Ни один город не связан с другим, даже отрывки с диалогами Марко Поло почти не связаны между собой. Из-за этого книгу можно буквально читать в случайном порядке. А можно читать по-порядку, но по городу на каждый день. Такой вот “Декамерон” с налётом изотерики и сюрреализма. Города, пусть и имеют свою логику и некоторую общую атмосферу и сюжетный паттерн, всё-таки размыты и все находятся “где-то там, в паре месяцев пути отсюда”. У всех у них есть относительное представление об эпохе, но у каждого разное. Караванщики с вельможами в одном городе не мешают аэропортам и трамваям в другом.

У всех у них есть общие идеи современных (для середины двадцатого века) городов, и мыслей авторе о родной Венеции, тоски по дому. Но дом, как и город, как и наше отношение к этим вещам, как показывает Итало, исконно противоречивы. Мы не можем поставить точку в таких вопросах. Мы не можем избавиться от тоски, даже по отношению к тому, что пытаемся забыть или не можем вспомнить.

В подобных рассуждениях и проявляется моя невозможность определиться. Это книга-игра, это сборник притч, это исповедь, это псевдо-справочник, это пробник. Как к нему относится? Как к обучающему материалу для написания собственных фантастических справочников. Как к книге с гербариями атмосферы, куда можно заглянуть и коснуться застарелой, но интересной крупицы чужого мира. Как к спрессованным переживаниям и мыслям одного интересного итальянца. Как к сборнику мыслей о жизни, где каждый город, как какое-нибудь стих Хаяма.

Я не могу сказать, что это произведение даёт мне всё вышеперечисленное в полной мере, но я правда не могу решиться и окрестить это чем-то одним. Даже по качеству и стилю письма я не могу назвать эту работу чем-то невероятным. Где-то атмосферу беспардонно сбивают, где-то идеологические порывы автора слишком явно выпирают из текста, да и стиль пусть и неплохой, но он скорее просто добросовестно исполняет свою задачу (пусть и довольно трудную).

Я прочитал “Невидимые города” за один день. Думаю ещё вернусь к парочке из этого списка. Формат очень уж благоволит такому. Вещь небольшая, поэтому всем советую. Огромный плюс подобного формата в том, что получить “полноценный опыт” можно элементарно прочитав один-два города. В каждом из городов видна душа автора, а в душе автора видна Венеция.