"Мы, дети станции Зоо" (1982) Ули Эдель. Рецензия

"Джанк – это идеальный продукт… абсолютный товар. В торговых переговорах нет необходимости. Клиент приползёт по сточной канаве и будет умолять купить… Торговец джанком не продаёт свой товар потребителю, он продаёт потребителя своему товару. Он унижает и упрощает клиента. Он платит своим служащим джанком." — У.С. Берроуз, "Голый завтрак", Вступление.

В 1971 году США, как законодатель законодательных мод, начала "Войну с наркотиками" в том виде, который на несколько десятков лет сделает тугими карманы особо ушлых и опытных контрабандистов. "Закон о контролируемых веществах" притащил нам категоризацию (Schedule I-V) и множество весёлых мероприятий, с которыми должен был столкнуться всякий, кто решил продать/купить/хранить/употребить всякое не понравившееся Ричарду Никсону.

Германия, разумеется, паталогически не могла отстать от США и ООН, и провела реформу своего закона о борьбе с наркотиками. Изменили название на очень удобное, такое, что от зубов отскакивает — Betäubungsmittelgesetz. Опиум всех напугал ещё до второй мировой, а рубить с плеча — это священный долг каждого второго политика. Поэтому каннабиноиды попали в один ряд с героином, а наркоманы в один ряд с преступниками.

Героиновый кризис, скорее всего, был неизбежен. Однако "War on drugs" постарался, чтобы он расправил крылья и принял свою мрачную и отчаянную форму. Когда практически все меры направлены на репрессии — это культивирует стигматизацию. Наркоман боится своего государства и бежит в объятия тех, кто лучше всего умеет обходить закон. Спрос рождает предложение, а деньги не пахнут. Маржа героина повыше марихуаны, а если нет разницы что протаскивать в проглоченных презервативах, то выбор очевиден. Предложение рождает спрос.

"Christiane F. – Wir Kinder vom Bahnhof Zoo" — это биографический фильм 1981 года на основе книги "Мы, Дети со станции Зоо" 1979 года за авторством Веры Кристианы Фельшеринов. Кристиана начала употреблять с двенадцати лет, а к пятнадцати уже стала героиновой наркоманкой и проституткой. В один момент, после свидетельствования против педофила, продающего героин в обмен на секс, она заинтересовала журналистов и выложила перед ними свою историю, а потом написала книгу. Судьба Кристианы на этом не закончилась и её "приключения" только начинались. "Я Кристина" — это история становления и падения.

Своим стилем и визуалом фильм похож на первого "Пушера" Рефна. Тоже с налётом документалки, тоже с неопытными актёрами, некоторые актёры — это буквально школьники без особого опыта (включая актрису на главной героине). Всё серое, отстранённое, практически весь фильм сух и жесток своей сухостью. Жестокость это, или скорее жестокосердие, выражается тут через отстранённость, апатию и даже скуку.

Ну конечно фильм не весь сухой и серый. Он по-своему красивый, местами яркий, цепляет атмосферой реальности происходящего. Ключевое место в фильме — Станция Зоо, место сбора наркоманов и проституток обоих полов, показано настолько натуралистично, насколько возможно. Не в последнюю очередь потому, что сьёмка на станции запрещена, и оператору приходилось прятать камеру сидя в инвалидной коляске. Режиссёр был там, толкал его прямо за актёрами (отсюда и тряска камеры в некоторых сценах). Отсюда и на станции, и в некоторых уличных кадрах видно не только актёров, но и прохожих. У обочины останавливаются не только машины актёров, но и реальные клиенты. Грань между натуралистичной художественностью и документалистикой размывается до пугающего не узнавания.

По своим идеям фильм показывает перспективу настоящих "бетонных джунглей" спального района. Антураж не концентрируется на ужасе и трагизме. Да, детство героини не было счастливым, избиение от отца, мать привела домой нового ухажёра, но отец ушёл, отчим тактичный и хороший человек, а мать довольно либеральна в вопросах воспитания. Или не совсем либеральна? Ну точно не деспотична, но явно несколько равнодушна. В этом и вся ситуация: дети "бегут" не от большой боли или после трагических событий, а сбегают от этой пронизывающей жизнь серости. Причиной становится экзистенциальная пустота. Обычный мир не враждебен, он безразличен и безынтересен.

Отдельно хочется похвалить актёрскую игру. В первом случае тут всё как мы любим. Перед людьми без опыта поставили нестандартную и достаточно жестокую задачу, и они вывезли её на уровне с фильмом. Фильм сохраняет тенденцию отстранённости и в плане демонстрации наркотиков: никаких визуальных эффектов, никаких удивительных сцен с изменённым состоянием сознания. Детям просто плохо, детям хреново, детям грустно, детей ломит физически и психологически. И отпускает их только с новой дозой, которая приносит только мрачное спокойствие, прикрытые глаза, молчаливое, практически скромное, удовлетворение. Все эти аспекты и циклы наркомании актёры показали на себе, как на живую. В поведении их персонажей чувствуется обречённая отрешённость. "Наркоман лишь присутствует при том, как его джанковые ноги несут его по джанковому лучу прямиком к рецидиву."

Операторка не отстаёт и держится на почтительном расстоянии от "души", но максимально близко для натуральности, показывая всё очень физиологически. Фильм практически не демонстрирует душу и глубокие философские переживания, он вообще лишён голливудской драматургии. Тут у нас разговор про "тело". Очень доходчивый, очень наглядный, строгий, безэмоциональный, и, что самое главное, во многом не осуждающий. Просто признающий как факт.

Станция Зоо очень подходит на звание символа "Войны с наркотиками". Это война бескомпромиссная и непрощающая, она наказывает без разбору, но игнорирует всё неудобное, она заставляет школьников прятаться по общественным туалетам, но никогда даже близко к ним не подойдёт. Герои настолько же жертвы героина, насколько и политики запрета, наказания и стигматизации. Поэтому и взгляд в фильме отстраняется от этой идеи стигматизации. Факты на лицо, причём буквально. Внешние признаки, игнорирование санитарных норм, готовность уйти в проституцию для откармливания зависимости. Смерть, в конце концов. Причём тоже очень сухая и тихая. Смерть просто происходит, а потом про тебя забывают.

А ну и ещё в фильме Дэвид Боуи есть. Музыку написал к фильму, сам снялся в роли себя на концерте. Кроме очевидного плюса, что в фильме хороший саундтрек, тут есть ещё аж три очень важных особенности:
1. Это любимый музыкант прототипа главной героини (хотя это даже не прототип, это фильм буквально про неё). Усиливается персонифицированный аспект истории.
2. Участие Дэвида Боуи подстегнуло интерес к фильму, помогло ему стать культовым.
3. Самый важный пункт. Дэвид Боуи — это показательное олицетворение эпохи и её проблем. Музыкант и сам страдал от наркомании большую часть своей жизни. Примерно в то время он и сам жил в Берлине, боролся с зависимостью, только с кокаиновой. Кроме того, параллель есть и в теме гомосексуальности. Станция Зоо была местом, где собирались в том числе дети-мальчики, обслуживающие клиентов-гомосексуалистов. Делали это они, понятное дело, не от большой любви, а за дозу. Сам Дэвид Боуи признавался, что его бисексуальность и гомо эротическая тема, которую он сам внедрил в свой образ, была не сколько искренней, сколько была подстёгнута общественным ажиотажем.

Режиссёр фильма, Ули Эдель, умудрился сделать грязную и натуралистичную вещь, но сделал то, что поднимает его в моих глазах выше многих других — он практически исключил себя из фильма, как творца. Ему хватило смелости снять всё так, как он снял, позвав буквальную школьницу на главную роль, и ему хватило ума не уходить в дебри творческой интерпретации и постараться оставить изначальную творческую задачу нетронутой. Разумеется, успех в этом плане у фильма не абсолютный, но всё равно более чем достаточный.

Я бы не назвал фильм шокирующим, он вроде как даже и не пытается. "Я Кристина" просто наполнен абсолютной безысходностью. Он вызывает эмоции отчаянные, тихие и холодные. И сам делает это тихо и холодно. Вероятно, лучше было и не сделать.