сценарии.

Пергамент — не просто бессмысленный пустой лист, он никогда им не был и не станет, просто в нем есть то, что никогда не увидишь ты.
Это то, куда ты можешь поместить все, что не умещается в собственную голову и беспринципно уживается, впитывается, прилипает к черствой бумаге, превращаясь в нечто особенное, захватывая твой взор и затягивая все внимание. По такому ты не сможешь просто пробежаться глазами, тебе не хватит представить это в голове, как и Жану.
Кажется, юноша желает воплотить каждую идею в реальность, объединившись с теми, кто давно разочаровался в киноиндустрии в плане объективно непродуманных сюжетах. В его цели входит получить многочисленные улыбки, уважение, и прекратить думать о том, что было раньше, возвращаясь в мир фантазий и погружаясь с головой в работу.

он — почему?

Жан нервно дергает ногой каждый раз, когда вручает редакторам тексты. Он не знает почему. Практически все его работы принимаются в первую очередь редакторами, а после продюсерами с достаточно большим впечатлением. Большое количество фильмов и сериалов сняты по его сценариям, они захватывают киноиндустрию и продвигают вперед начинающих (и не только) актеров. Жаль, что даже из-за этого волнения не уходят, боязно облажаться добившись такого успеха, ведь, разве не все забравшись высоко — все равно падают теряя заполученное?

любви — нет?

Жан является гомосексуалом.

Он точно промолчит, если его об этом спросят, вряд-ли промолвит хотя-бы слово, что связано с его отношениями и личной жизнью. Де-Ханс отмахнется, потому что, кажется, на языке до сих пор ощущается привкус дешевых сигарет переданный через других людей, через парней. Почему-то ненароком становилось мерзко, что, порой, сердце замирало на долю секунды при виде чужого лица в паре сантиметров от себя. А потом нет. Потом сердце замирало от совсем иного, от чувства обиды, ненависти и страха. Ему приходится принимать и понимать, что существует та "нежная" любовь исключительно ради собственных сценариев, но сможет ли он окончательно подменить свое сознание — хороший вопрос.

Юноша никогда не занимался сексом по своей воле, поэтому толком то и не понимал, какого это, когда ты в активной позиции, когда ты сам того желаешь и получаешь удовольствие. Жан больше никогда не хотел оказаться снизу под кем-то, только при представлении сей сцены накатывала тошнота и жалкие воспоминания.

— беречь жизнь.

Жан, наверное, жалеет, что не родился в незначительной, никому ненужной деревушке, где куда не шагни — всех знаешь, всех любишь, и живешь, а не существуешь как нечто бессмысленное, просто то, что обязано было появится на свет без единых колебаний и сомнений, ведь надо — значит надо, если это относится к продолжению рода.

Де-Ханс рождается в удивительно-оживленном городе, но он жил по своему, так, словно давно умер, только его слишком плотно гримируют, убирая все недостатки и показывая лишь тонкую элегантную грань гармоничной и успешной жизни здесь. Ничего подобного тут и капли не находилось. Как бы ты не замазывал то, что не нравится — не сможешь добиться нужного результата, к примеру, пустые глаза, которые уже давно не выражают ничего даже к партнеру, если они до сих пор считают, что это их истинная любовь. Глаза, которые не видят прошлого и будущего, в этих людях не кипит воображение, сердце не бьется, и кровь не циркулирует. Куски мяса, не более.

Или же им никогда не скрыть гнилую плоть, омерзительную, такую, что давно не знает слова «грех». Они никогда не различали «плохо» и «хорошо», в их случае любые методы будут относится ко второму, если они принадлежат им, если они действенны, и если они придают удовольствия. Жан презирал всех, кто относился к подобным, потому что даже во взрослом возрасте спустя такое время ему мерещится грубая хватка за всевозможные места, зубы режет, тело странно дергается, только глаза не слезятся. Разве они достойны его слез? Нет, точно нет, это можно было понять и раньше. Родители знали два слова: «Занятость» и «работа». О любви, о заботе, о волнениях, вовсе других эмоциях и чувствах речи не шло, никогда. В просторной квартире всегда было слишком тесно, когда из разных комнат доносились лишь звуки грубых касаний клавиш на компьютере, пока Жан, словно солдат, стоял в коридоре не понимая, что ему стоит делать, если урчит живот, а к плите притрагиваться ему нельзя. Ну, наверное нельзя. Он не знал. Ему не отвечали. Он слабо дергал каждого за одежду, но единственное, что ему доставалось — это молчание или краткое хмыкание, его даже не слушали. Всегда было интересно, как тот научился ползать и ходить с таким-то количеством внимания от предков. Мальчишка не злился, смотрел в огромное окно на высоком этаже и наблюдал за людьми. Все такие — значит так надо. Это нормально. Но Де-Ханс не ощущал, что ему суждено таким быть. С самого детства у него уже была своя отдельная комната, видимо, чтобы в дальнейшем не доставал, хотя что уж там. Его поглощало чувство одиночества и вины. Вины за то, что он не такой, что не хочет быть таким, хотя это, по всей видимости, упорядоченный закон мира. Он аккуратно зарывался лицом в ладони и плакал, потому что не выдерживал. После еще сильнее из-за того, что так проявляет чувства и не знает, куда их деть.

В один день юноша понимает, что лучшее, что у него есть сейчас — его голова, мысли, бурлящие фантазии, сказочные миры, грезы, выдумки, все, что не есть на самом деле. То, что он не может увидеть вживую, но может представить. Это и есть то, куда можно деть свои накопленные чувства. Он сидел перед тонким листком бумаги и сверлил его взглядом. Ребенок не умеет писать, даже читает плохо, его не учили, а в школу еще не отправили, да и пусть. Тот  берет карандаш в руке и, словно комикс, зарисовывает картинки, которые представляет. Ему нравилось, выходило даже лучше, чем ожидалось, только показать некому, будет хранить для себя. Периодически тишину разбавлял звук микроволновки, в этом доме питались только замороженной едой. Жан ее ненавидел, это и пищей не назвать, просто отвратно на вкус, словно это пережевали, а потом все плюнули в картонную коробочку. Поэтому постепенно он начинал делать все сам. Спички зажигал сам, посуду мыл сам, яйца жарил сам, питался большую часть времени наверное только ими, потому что другое не умел, пока не вырос и не пошел в школу.

Он долго просил родителей отдать его в школу, до такой степени, что все таки надоел им и добился своего, тот впервые почувствовал необъяснимое, когда ему уделили несколько минут. Только, увы, в свой первый класс он отправился один. Не помнит, как дошел до школы, шел за остальными хвостиком, вглядывался в таблички с названиями классов. Кажется, словно гора с плеч упала, но Жан не понимал почему до определенного момента. Здесь — шумно. Здесь можно промолвить словечко и тебе ответят, тут ты хоть что-то значишь, пока ты маленький и только учишься, молодой растущий организм здесь еще не стал таким черствым как остальные. Осталось продержаться таким-же до конца.

Де-Ханс по натуре был относительно спокойным, потому и не сильно затягивал других в общение с ним. Ему нравилось еще кое-что — тот постепенно учился писать и читать. В скором времени на пергаменте начали красоваться не просто картинки, а тексты с пояснением, правда с ошибками, да с такими, что почти не разберешь, но в этом уже был смысл. Его фантазия теперь была еще более нескончаема: в школе на переменах он писал, дома писал, на улице писал. Писал всегда! Наверное, его считали странным, но пока что это неважно.

Жан рос, сильнее понимал жизнь, себя, других, только не мог понять, почему за его спиной стали неожиданно-странно шептаться, намного чаще подталкивали куда-либо, задевали блокнот с записями или рассыпали школьные предметы с парты. Когда к этому вообще пришло? Он был спокойным парнем, бед не доставлял, учился себе, да писал. Иногда списывать давал. Симпатичный. Только кому не плевать — здесь всем найдется над чем постебаться, если ты не примечателен и выглядишь неуверенной букашкой среди больших компаний.

Ему было 15, когда он первый раз прогулял урок. Не по своей воле. Блокнот уже давно валялся в урне, рюкзак, наверное, там же, ему придется опять лезть в родительский кошелек. Об одежде лучше вовсе не спрашивать, она измазалась не только в грязи, но и в остальных выделениях. Кажется, тогда он стошнил на чужую обувь. Их было трое. Видимо, двое — слишком мало, четверо — слишком много. Он помнит, как получал по зубам за это, помнит, как ударился макушкой о туалет, как ему тыкали грязной подошвой в лицо с издевками. Помнит, как в глазах потемнело, как в тот же момент над ухом раздался звук опускающейся молнии, как раскатистый смех заливал помещение, как никого не пускали к ним, как его грубыми движениями хватали за голову или бедра. Тогда его стошнило еще два раза.

Он сидел в той же убитой кабинке примерно три часа, поджимая колени к груди. Ему было больно, нещадно больно, их было трое. Тогда слезы без остановки стекали по румяным щекам, ему не хотелось домой, не хотелось быть и существовать. Только горел желанием забросить все к чертям, заглушить фантазию и стать таким, как все, потому что это лучший способ избавиться от всех проблем. Не вышло. Де-Ханс все равно достает все испачканные предметы из урны, старается сохранить все старательно написанные сюжеты, которые явно могли иметь потенциал в будущем.

Де-Ханс доучивался с горем пополам. Больше не таскал блокноты в школу, лишнего тоже не брал, старался сидеть исключительно в кабинетах. Иногда не удавалось, все повторялось. В разных местах, но вкус дешевых сигарет во рту был одним и тем же. Раны на себе оставались такими-же неприятными на вид, а дома было как прежде. Мать стала чуть пухлее, она время от времени убирает квартиру, хотя в основном этим занимается Жан. Отец в принципе из комнаты не выходит, возможно только поесть. Единственный плюс — хороший доход. Игнорируют — не заметят пропажи нескольких купюр из кошелька, прожить можно было. И хорошо.

В его цели входило закончить школу на отлично во чтобы то ни стало, сдать все, что ему понадобиться в будущем и сбежать из этого города так быстро, насколько это возможно. И он сделал это. Жан неплохо раскидывает мозгами, но скорее следуя логике и интуиции, это и помогает ему писать достаточно экстравагантные и эксцентричные сюжеты. Под его матрасом хранилось пять толстенных блокнотов, что включали в себя отдельные листы вложенные между страниц с нужной информацией.

Де-Ханс выпускается. План того, что ему делать, давно составлен.Он складывает все в небольшую сумку, решает не мелочиться и крадет не просто купюры, а весь кошелек. Им насрать, он знал, тут все словно роботы, никто не жил для счастья. Жан перешагивает порог квартиры и ему становится необъятно хорошо от понимания, что он уходит, что больше никогда сюда не вернется, в этот дом, в этот город, в эту проклятую к херам школу. И он знает, что в другом месте ему будет лучше, чем здесь.

Он передвигается автостопом, просто уточнял, куда едут дальнобойщики, а после отправлялся с ними, главное, чтобы к другому городу. Так он и приезжает в самое прекрасное место в его жизни. Жану 18, на сворованные деньги он покупает квартиру, затем поступает в универ и учится. Наконец-то в покое. Здесь отличалось все, начиная от людей, и заканчивая в принципе атмосферой города. На учебе никто не трогал, профессора хвалили и считали, что у него есть талант. Де-Ханс впервые за огромную сумму денег отдает свой сценарий в известную компанию, эта работа требовала слишком много потраченных листов, слишком много уточнений, слишком много коррекции. И эту работу он впервые считал действительно хорошей, той, которая просто не может облажаться. И это необъяснимые чувства, когда ты сидишь перед огромным экраном и видишь то, что придумал лично ты. Тогда он впервые заплакал от счастья, когда его разработка вызывала у стольких людей одобрительные отзывы и многочисленные улыбки.

На данный момент ему 27 лет. По его сценариям, даже по подростковым, снято огромное количество фильмов и сериалов, Де-Ханс привык работать в киноиндустрии, привык к ярким прожекторам, к игре актеров и необычному уюту в таких помещениях. Большую часть времени он продолжает проводить в кабинете, печатая на компьютере и вдохновляясь всем, что попадает ему на глаза. Жана устраивает такая жизнь. Когда занят — просто не может быть зациклен на том, что убивало его личность раньше.

он — кто?

Жан — относительно спокойный человек. Чаще всего слушает людей, отвечая им лишь короткими кивками, ведь все его слова и бурные эмоции уходят именно в работу, лишь время от времени наступают моменты, когда он может начать долгий монолог насчет различных тем, или если рядом с человеком он чувствует, что может без лишних мыслей говорить то, что взбредет в голову.

Де-Ханс неконфликтный, в принципе считает чем-то бессмысленным применять физическую силу и враждовать "буквами", в его случае всегда хочется приблизиться к компромиссу. Но, очевидно, он вырос. Жан уже не подросток, который хотел выжить в каком-то жалком городе, теперь парень сформированная личность, которая, если понадобиться, и кулаками помашет, и словами перекинется, потому что терпение и поблажки ушли на второй план.

Юноша легко адаптируется к чему-то новому, особенно, если в этом тот видит успешное будущее. Он считает это абсолютным везением, ведь, если бы все было наоборот — жить стало бы еще труднее. Как тот замечал — ему легко отказаться от того, с чем был очень долго, после отказа от чего-то постепенно приходило смирение.

Точно достаточно силен в моральном плане. Жан не ходил по психологам, но он самостоятельно время от времени самостоятельно практикует некоторые занятия. Определенно после некоторых событий в далеком прошлом ему до сих пор иногда становится плохо, но это не то, что могло бы быть с чувствительным человеком. Тот еще учится не обращать внимания на воспоминания, занимает себя чем-то другим, с возрастом переносит все легче. Чем дальше — тем лучше.

Раньше не отличался доверием, после просто свыкся с существованием злых и добрых, наглых и скромных. С определенного времени просто начал отстраненно относиться к людям, пока не поймет, что этот человек с хорошими намерениями. За работой над его сценариями присматривает, хочет, чтобы нужные детали не убирали, как обычно поступают редакторы. Хочет относиться ко многому проще, то есть лучше, чем сейчас.

Жан очень часто напрягается при написании или редактировании сценариев. Многое ему кажется нелогичным, бессмысленным, странным, хотя со стороны выглядит хорошо и смысл явно показан. Просто не хочется облажаться. Он может это сделать, примет, если что-то пойдет не так, но не хочет и часто из-за этого переживает. Мало-ли переработал и что-то упустил, или просто прозевал, а так могут сделать и другие. Все не должно быть идеальным, все должно быть логичным с одинаково прекрасным развитием событий.

Страшится, что в будущем потеряет все. В детстве напугал себя тем, что все, кто чего-то добился — спустя время падают вниз, мол, о всех известных личностях вскрывается какая-то тайна, наговаривают или просто теряют свой талант. Жан неуверен, что последнее произойдет, но в любом случае. До сих пор нервничает, когда читает отзывы от других людей в переживании, что там найдут недочеты по его вине.

увижу — подойду?

Объективно, Жан достаточно симпатичный молодой человек, отличающийся высоким ростом в 181 сантиметр и, можно изволить сказать, очень приятным более-менее спортивным телосложением. Тот определенно хочет поддерживать себя в тонусе не только для себя, но и для того, чтобы спокойно показываться на интервью без лишних переживаний. Нос выделяется небольшой горбинкой. Именно из-за этого в его сценариях часто можно взглянуть на описание человека с данной особенностью, ведь он знает, как люди недолюбливают характерную деталь во внешности. Де-Ханс никогда не видел чего-то проблематичного в горбинке, это выглядело очень необычно и красиво. У юноши узковатые глаза, тот в принципе с явно азиатской внешностью, поэтому все обычные характерные черты присутствуют. Единственное — его короткие волосы крашенные в блонд. Родился с черными, они, очевидно, ему не нравились, именно на нем те выглядели так тухло и мрачно , что в голое заела мечта исправить на прекрасный светлый оттенок. Иногда не хватает времени, чтобы заново подкрасить корни, из-за того может начать виднеться темный цвет. Присутствует два пирсинга на левом ухе. На многих частях его тела до сих пор виднеются шрамы разных размеров, для него одни из самых значительных — на бедрах.

недосказанное.

1. Под рукой всегда должен быть телефон или блокнот, ибо никогда не знаешь, где на тебя может нахлынуть вдохновение и прийти такая идея, которую забыть будет непозволительно.
2. Намного удобнее делать записи на листах, чем в телефоне, так же работает с печатанием сценариев.
3. В квартире целых два шкафа, где хранятся использованные бумаги, идеи, сценарии и все прочее, что связано с его работой.
4. Родители так и не звонили ему, пропавший кошельку их, очевидно, совершенно не возмутил.
5. Очень любит наблюдать за процессом съемок, сам по себе обожает находиться на киностудии или на площадке, иногда перекидываясь словами с другими сотрудниками и работниками.
6. Во всех своих сюжетах старается затронуть важные темы человечества, что, кажется, делают многие сценаристы.