Пост 13.06.2026
С самого бан-пика всё пошло не так
ГЛАВА 127
Игрок 2 (Noct7): Лол, он ХанДж. Баним Аситу и Лариета.
Стол, стоящий рядом, завибрировал. Джихан, раздумывавший, кого выбрать, глядя на окно персонажей, перевёл взгляд.
Кан Гён У сидел, опустив голову, и трясся от смеха.
— Да так… Просто реакция уж больно знакомая.
— Меня называют и бешеным псом, и социопатом, и одержимым. А ты над этим смеёшься?
— Смешно. Ты, как одержимый, кусаешь тех, кто плохо играет, а незнакомые люди называют тебя бешеным псом — ты это спокойно слушаешь. Наверное, привык.
— Так смешно же. Когда кто-то играет плохо, ты вцепляешься в него, как одержимый, но слова каких-то безликих игроков про «бешеного пса» просто пропускаешь мимо ушей. Видимо, настолько часто слышишь, что уже привык.
Сказать, что он привык, было бы не совсем верно. Скорее это просто стало частью фона.
Сначала он не знал, что это о нём. Со временем понял, что так называют его, но он так привык, что не обращал внимания. Если они не начинали спорить о мастерстве или заниматься политиканством, ему было всё равно.
В конце концов, что бы ни говорили незнакомцы, это его не задевало.
Может, из-за того, что они познакомились на бан-пике, может, из-за того, что он сказал ему удалиться, но слова этого парня иногда его задевали и бесили.
Уже готовая сорваться колкость — мол, сам же постоянно его поддевает, а теперь ещё и смеётся, — так и осталась невысказанной.
Джихан смотрел на его приподнятые уголки губ и едва заметные ямочки, пока звук окончания бана не заставил его повернуться к экрану.
Игрок 5: ХанДж, нафига ты орал в мировой чат? Из-за тебя слухи пошли, и они забанили Шорве с Данби.
«Этот дебил совсем страх потерял?» Даже если он потратил свои деньги на мегафон, какое кому дело?
Ему просто хотелось заглянуть в почтовый ящик Noct7, и, надо признать, оно того стоило. Хвосты насекомых он прищемил основательно.
Жаль только, что сами насекомые сейчас были не в сети, и как следует их размазать не получилось.
Пальцы уже легли на клавиатуру, когда кто-то схватил его за правое запястье.
— Не знаю... Но у тебя сейчас очень нехорошее лицо.
Хватка не была сильной. Запястье не болело.
Но как именно Гён У держал его, Джихан понять не мог — рука не двигалась вообще. Если только чуть потянуть.
— Снова бан захотел? Решил сменить цифровой намордник на реальные нары? Будешь потом заново проходить калибровку на Джини Хани Джихани? Так сильно мечтаешь улететь в Платину?
— Да не собирался я материться. И вообще… Что, боишься, что не вывезешь носить мне передачи в тюрьму?
— Какие ещё передачки? Меня же посадят рядом с тобой. Будем сидеть в одной камере. А если ты ещё и в Платину упадёшь, ты опять будешь буянить…
Гён У с таким ужасом покачал головой, словно представил настоящий кошмар.
Вспомнив, в какой рассадник токсичности и взаимной грызни превращаются нижние ранги, Джихан недовольно скривился и расслабил руку. Он демонстративно встряхнул запястьем, показывая, что передумал писать, но чужая рука, державшая его, отпускать не собиралась.
— Эй, мне вообще-то персонажа выбирать надо. Пусти.
— Спрашивают. Что с этим делать?
Гён У придвинул кресло вплотную и, наклонившись через стол, сам набрал ответ.
— Характер персонажа. Я же написал точно так же, как написал бы ты.
Это было настолько нелепо, что даже смешно.
А Гён У при этом выглядел таким гордым и самодовольным, словно совершил как минимум научное открытие.
«А он… довольно милый, оказывается?»
Здоровенный мужик, которому давно не восемнадцать. И ведёт себя вот так.
Он подумал, что Джихан переживает из-за стресса, и предложил поиграть. А когда тот сказал, что боится получить бан, предложил поиграть вместе, чтобы присмотреть.
И это при том, что он наверняка дико вымотался после своего бренд мероприятия. Завтра — точнее, уже сегодня, стоит им лечь и проснуться — ему снова нужно будет собираться и уезжать на съемки спозаранку.
Но этот парень мало того, что притащил ему ужин, так теперь еще и нянчится с ним, как наседка.
Для Джихана, который после людных мест чувствует себя опустошённым, это было немыслимо.
Кан Гён У поднял голову, с выражением «ты серьёзно?».
Из-за того, что его корпус был сильно наклонен к креслу Джихана, расстояние между их лицами сократилось до опасного минимума.
Получился редкий ракурс: Кан Гён У смотрел на него снизу вверх.
Обычно такое происходило нечасто, поэтому выглядело неожиданно свежо.
Особенно потому, что в такие моменты лицо Гён У становилось ещё более резким и хищным.
Он провёл рукой по его волосам, убирая их назад.
«Вот, так тебе гораздо лучше».
— Хватит шутить. Если ты возьмешь Акашу, я на своем Крейсе этот кусок недоразумения не вытащу. Сам знаешь.
— А остальное, значит, вытащишь?
— Нет ничего хуже, чем Акаша. Нужно смотреть по комбинации. Или ты хочешь проиграть?
Развернувшись обратно к монитору, Гён У послушно кликнул по иконке Нокса в меню выбора.
— Что по характеристикам и предметам?
— В быстром доступе есть дальняя суперброня. Кажется, вторая или третья.
Пока взгляд Джихана скользил по его ушам и линии шеи, левая рука сама собой поднялась.
За ухом, там, где шея переходила в затылок, была маленькая родинка.
Её нельзя было увидеть ни спереди, ни сбоку.
Возможно, на макро-планах в фильмах камера и выхватывала эту деталь, но при обычном общении — исключено. Нужен был идеальный ракурс, безупречное освещение, а главное — дистанция, доступная разве что людям с феноменальным зрением. Проще говоря, нужно было находиться к Гён У непозволительно близко.
Кончик указательного пальца легко коснулся этой точки.
Гён У, который выбирал быстрый доступ, мгновенно застыл.
Внимательно отслеживая каждую его реакцию, Джихан чуть сильнее надавил пальцем. Под его нажимом крошечная точка будто смазалась, и кожа Гён У, начиная от шеи, стала стремительно заливаться густой краской.
— Хён. Ты знаешь, что у тебя тут родинка?
Разогнув большой палец, он медленно провёл двумя пальцами от мочки уха до родинки, касаясь нежной кожи.
Сам он её увидеть не мог. Даже с зеркалом.
— ... Фанаты говорили. Да и вообще… просто знаю.
— Зачем ты вообще это спрашиваешь? Хватит. У меня мурашки.
Он не сказал «нет». Джихан, впрочем, и не сомневался. Это было вполне логично и ожидаемо. Было бы странно, будь он девственником в свои тридцать один. А судя по тому, насколько бурно реагирует сейчас, в двадцать лет было ещё веселее.
— Ты-то мои прошлые отношения при каждом удобном случае поминаешь. Чего притих, хён?
Кан Гён У молчал. Но он не уходил, позволяя Джихану трогать свою шею. Эта неожиданная покорность пробудила в Джихане волну ненужного, острого любопытства.
— Похоже, этот человек был к тебе очень внимателен. Разглядеть такое можно только с этого расстояния.
Обнимал со спины? Наверное. Иначе как ещё? Женщина под метр восемьдесят. Или мужчина. А может... Лежали рядом?
Учитывая его профессию, у него, наверное, высокие стандарты.
Каждый день видеть в зеркале собственное лицо, постоянно общаться с красивыми людьми...
Та актриса на фото была хороша.
С кем же он встречался? Кто они? Какая у них внешность? Рост? Характер?
Джихан кончиками пальцев медленно очертил контур ушной раковины, а затем, словно перебирая клавиши арпеджио, плавно спустился вдоль затылка к плечу, а от плеча — обратно.
«Лицо не краснеет, зато уши и шея горят вовсю».
«Интересно... Что он там себе представлял совсем недавно?»
Фаза бан-пика завершилась, и на экране запустился финальный отсчет до старта матча.
Пальцы Джихана, которые, казалось, готовы были забраться под футболку, снова двинулись вверх по шее. Нисходящая мелодия сменилась восходящей гаммой. Но на этот раз он вел пальцами не по затылку, а по боковой стороне шеи.
Белая ладонь Джихана медленно продвинулась вперед, очерчивая волевой контур подбородка, и легла прямо на кадык замершего Гён У, который даже сглотнуть не мог. Это был жест, полностью лишающий права на ответ.
В ту же секунду всё тело Гён У судорожно напряглось. Мышцы на предплечьях натянулись, проступила каждая вена и сухожилие, а на шее вздулись тугие жгуты вен.
Казалось, ещё немного — и он резко повернётся, вырываясь.
Но на его шее была рука Джихана
Стоило чуть сильнее нажать на кадык, как напряжение начало медленно покидать тело Гён У. Вместе с желанием сопротивляться. И вместе с желанием отвечать.
Убедившись в этом, Джихан отпустил выступающую косточку и почти ласково провёл пальцами рядом.
Рука Джихана еще какое-то время безраздельно хозяйничала на его шее, после чего медленно спустилась вниз, к ключице, выглядывавшей из-под воротника.
Большой палец несколько раз провёл по коже и только после этого отстранился.
Это не Гён У отвернулся, это он отпустил его.
Едва исчезли невидимые оковы, Гён У наконец шумно выдохнул и поспешно вернулся в своё кресло.
Пока шла загрузка матча, Джихан молча наблюдал за ним.
Тот сидел, закинув ногу на ногу, и упрямо смотрел в монитор. Мышцы на шее и челюсти были напряжены до предела.