Пост 02.04.2026
Мир окончательно сошёл с ума после открытия психических заболеваний
ГЛАВА 40
— Монстры... способны на такое?
— Нет, — ответил сотрудник, помедлил и неуверенно добавил: — Среди известных нам видов монстров ни у одного нет подобной разрушительной способности.
— Невероятно... Иными словами, это, по меньшей мере, уровень, близкий к Внешнему Богу?
Когда доктор Армитидж вышел из лаборатории, он был весь в поту. Опустившись на стул в зоне отдыха, он беспрестанно массировал виски, лицо его имело небывало мрачное выражение.
Чжан Цзэ принёс стакан ледяного латте и поставил перед учёным из «Мискатоника», но было очевидно, что доктору Армитиджу сейчас совсем не до напитков.
— ...Как там профессор Шэнь? — вспомнил он о блистательном сереброволосом юноше и невольно проникся к нему уважением.
Принести вещи из такого опасного места, надо полагать, стоило немалых трудов, понятных далеко не каждому. Для этого нужны и огромная сила воли, и колоссальный багаж знаний.
— Кхм, профессор Шэнь в полном порядке, не беспокойтесь.
Чжан Цзэ, разумеется, не осмелился бы раскрыть истинную личность сереброволосого юноши, иначе бедный учёный испытал бы ещё большее потрясение.
— Ах... — Доктор Армитидж тяжело вздохнул, на лице его застыло выражение, полное восхищения и почтения.
— К слову, мой прадед, заведовавший в начале двадцатого века библиотекой Мискатоникского университета, тоже был прославленным легендарным следователем.
В его голубых глазах мелькнуло что-то похожее на воспоминание.
— В профессоре Шэне и в Ло Иншэне я словно вижу отблеск моего прадеда. Они так же отважны и бесстрашны.
— Вы, должно быть, говорите о Генри Армитидже? (пп: Генри Армитедж (англ. Henry Armitage) — вымышленный персонаж американского писателя ужасов Говарда Филлипса Лавкрафта, который появляется в повести «Ужас Данвича» (1928). Армитедж появлялся в произведениях «Мифов Ктулху». Мистик и библиотекарь в Мискатонийском университете, живущий в Аркхеме, штат Массачусетс)
Чжан Цзэ невольно выпрямился, на лице его отразилось уважение, он даже слегка взволновался.
— Тот легендарный следователь, что в одиночку изгнал полубога… — пробормотал он невольно.
Об этой легендарной личности, Генри Армитидже, Шэнь Цзюньюнь тоже читал, когда просматривал материалы во внутренней сети.
Его послужной список был впечатляющим. Уже одно это дело вызывало восхищение у бесчисленного множества следователей.
Листая внутреннюю сеть, Шэнь Цзюньюнь наткнулся на это знаменитое в истории дело об изгнании полубога.
В «Некрономиконе» описывались некоторые могущественные высшие существа, в том числе и так называемые «Внешние Боги». Честно говоря, Шэнь Цзюньюнь всегда относился к этой книге как к сборнику фэнтезийных описаний, не воспринимая её всерьёз.
А полубоги, как следовало из названия, были помесью Внешних Богов с другими существами. На Земле уже бывали подобные прецеденты, и каждое появление полубога сопровождалось великим ужасом.
Шэнь Цзюньюнь заинтересовался библиотекой Мискатоникского университета.
Порывшись в информации, он выяснил, что библиотекой филиала «Мискатоника» в настоящее время заведует как раз правнук Генри Армитиджа, доктор Патрик Армитидж, с которым они встречались по делу уровня А.
— Могу ли я попросить у него разрешение на доступ к библиотеке?
Подумав так, Шэнь Цзюньюнь тут же связался с доктором Армитиджем. К счастью, у него остались его контакты после завершения дела о Затерянных горах.
Доктор Армитидж, получив звонок, всё ещё находился в зоне отдыха штаба.
— ...Нет никаких проблем! Я сейчас же вышлю вам электронное разрешение.
Учёный из «Мискатоника» согласился, ни секунды не колеблясь.
Но когда он повесил трубку и объяснил сидящему рядом Чжан Цзэ, кто звонил, лицо следователя слегка изменилось.
— Он, то есть... профессор Шэнь собрался в библиотеку?
В голосе его послышалось удивление.
Ну конечно! Внешних Богов всегда очень интересуют самые яркие достижения человеческой культуры.
Чжан Цзэ глубоко вздохнул и, прикрываясь чашкой с кофе, сделал глоток, погружаясь в размышления:
Отнесётся ли Он с презрением или насмешкой к знаниям, хранящимся в лучшем учебном заведении человечества? Обнаружит ли ошибки в учебниках истории и исправит их? Спрячет ли где-нибудь в укромном уголке крупицу своего всеведения?
Следователи не могли препятствовать Внешнему Богу. Поэтому, пока Шэнь Цзюньюнь не вытворял ничего из ряда вон выходящего, все делали вид, что так и надо.
В конце концов, до сих пор сереброволосый юноша не проявлял по отношению к людям ничего дурного.
Подъезжая к библиотеке филиала университета, Шэнь Цзюньюнь ещё издалека услышал собачий лай.
Были каникулы, людей вокруг было немного, поэтому громкий лай разносился особенно отчётливо.
Подойдя ближе, Шэнь Цзюньюнь действительно увидел огромного чёрного тибетского мастифа на цепи. Пёс выглядел свирепым, хвост был опущен, взгляд его был прикован к чему-то неподалёку, и он надрывно лаял.
Впрочем, это продолжалось недолго.
Когда сереброволосый юноша попал в поле зрения пса по кличке Джек, тот беспокойно заскрёб лапами по земле, уши его дёрнулись и тут же поникли.
Шэнь Цзюньюнь протянул руку, и Джек, сжавшись, всем корпусом припал к земле.
У крупных собак шерсть обычно густая и мягкая. Шэнь Цзюньюнь никогда не держал домашних животных, поэтому ему стало интересно, и он погладил пса ещё пару раз.
Через некоторое время Джек перестал нервничать, прикрыл глаза, лёг на землю, хвост его приподнялся и задвигался из стороны в сторону, наслаждаясь поглаживаниями, из горла вырывалось удовлетворённое урчание.
В следующую секунду изящная, с идеальными пропорциями, белая рука исчезла.
Коротко погладив мастифа, Шэнь Цзюньюнь поднялся и вошёл в библиотеку.
Джек вскочил и снова встал на ноги.
Когда сереброволосый юноша скрылся из виду, пёс снова уставился на дальние кусты, насторожённо застыв.
Был яркий солнечный день. Если бы кто-нибудь заметил странности в поведении Джека и проследил за его взглядом, полным скрытой угрозы, он бы увидел, что в тех невысоких зарослях медленно шевелится нечто странное, уродливое.
Внутри библиотека была огромна, здесь хранились книги на любую тему.
В том числе и знаменитый оригинал «Некрономикона».
Шэнь Цзюньюнь не особенно интересовался «Некрономиконом» — копию он уже видел. Гораздо больше его занимали книги по астрономии, географии, истории и прочее.
В конце концов, он был лишён почти двадцати лет нормальной жизни, многого из того, что можно узнать в школе, он просто не знал. Сейчас у него была возможность наверстать упущенное.
Шэнь Цзюньюнь нашёл и книги, посвящённые редким древним языкам.
Когда он, погрузившись в чтение, наслаждался морем знаний, снаружи снова раздался яростный лай.
Ручка на мгновение замерла над бумагой. Шэнь Цзюньюнь, склонившийся над столом, поднял голову и задумчиво посмотрел на вход.
Лай Джека не прекращался. Пришлось встать и выйти наружу, чтобы посмотреть, в чём дело.
И тут до него донёсся какой-то странный, тонкий, скользкий звук.
Раньше Шэнь Цзюньюнь был поглощён собакой и чтением и не обращал на него внимания. Теперь, прислушавшись, он разобрал его.
Звук был не похож на то, что издают насекомые. Скорее, на то, как ползёт некое мягкотелое, складчатое существо. От него исходила какая-то неприятная, зловещая аура. Источник звука находился в траве у библиотеки.
Шэнь Цзюньюнь прищурился и вышел из библиотеки.
Цепь на шее Джека загремела. Шэнь Цзюньюнь понял, что сторожевой пёс давно заметил неладное.
Убедившись, что поблизости никого нет, он отстегнул цепь Джека и направился к тому месту, откуда доносился звук.
Почувствовав приближение Шэнь Цзюньюня, существо вдруг дёрнулось и быстро поползло в сторону. От его движения зашелестела листва целого ряда кустов.
Чёрный мастиф, освобождённый от цепи, молнией метнулся в ту сторону, издав низкое, похожее на рычание мотора, урчание, и вцепился во что-то зубами.
Существо издало нечеловеческий вопль и отчаянно забилось в пасти Джека.
Шэнь Цзюньюнь присмотрелся и разглядел его.
Это было мягкотелое существо размером с морского ежа. На голове у него было три-четыре странных полых щупальца-трубочки. Тельце было маленьким, и передвигалось оно, извиваясь на коротеньких ножках. Существо было полупрозрачным.
Острые зубы Джека прокусили его, и на траву закапал тёмно-зелёный гной.
Шэнь Цзюньюнь долго вглядывался, но не мог припомнить ничего похожего в прочитанных материалах.
Он подошёл, подложил под пальцы толстую салфетку, вынул существо из пасти Джека и, брезгливо поморщившись, повёл мастифа полоскать пасть.
Попав в руки к сереброволосому юноше, существо тут же присмирело и даже не шевелилось — можно было подумать, что оно издохло от укуса.
Успокоив Джека и снова посадив его на цепь, Шэнь Цзюньюнь, не обращая внимания на виляющего хвостом пса, склонился над существом, рассматривая его.
Он вертел его и так и эдак, но существо молчало, позволяя делать с собой что угодно.
Поняв, что таким образом ничего не выяснит, Шэнь Цзюньюнь тут же мысленно позвал:
Лёгкий ветерок снова коснулся его. Неосязаемое существо вместо Шэнь Цзюньюня «взглянуло» на то, что было у него в руках, своими сияющими золотом глазами.
Знакомый эфемерный голос снова зазвучал в ушах.
Только на этот раз «Он» произнёс слово, от которого Шэнь Цзюньюнь нахмурился.
Он невольно перевёл взгляд на Джека. Мастиф, задрав голову, тоже смотрел на него, склонив голову набок, в чёрных глазах — ни тени мысли.
Шэнь Цзюньюнь подавил усмешку и снова уставился на существо у себя в руках.
Тут он заметил, что ножки существа обрублены очень ровно, словно их отрезали чем-то острым. Срез был гладким, лишь с небольшими неровностями.
Как у дождевого червя: разрежешь на две части — и обе живут?
Такая мысль пришла в голову Шэнь Цзюньюню. Слишком уж маленьким было это существо, трудно было поверить, что это легендарный «полубог».
Он огляделся. Ножниц поблизости не было, а то можно было бы проверить свою догадку.
Читать расхотелось. Шэнь Цзюньюнь решил отнести эту тварь следователям — у них, должно быть, найдутся способы с ней разобраться.
Но это потом. А пока представим себе, какой шок испытают следователи, когда он принесёт им это и скажет, что это «полубог».
А пока вернёмся в другую, казалось бы, никак не связанную с этими событиями и находящуюся в глуши среднюю школу.
Это была обычная государственная школа в маленьком городке с невысоким уровнем экономического развития, небольшим и почти не меняющимся населением.
Прозвенел вечерний звонок. Ученики в школьной форме, с рюкзаками за плечами, потянулись из классов. Было шумно и оживлённо — обычный вечер, ничего особенного.
В малозаметном уголке собралось несколько старшеклассников. Они стояли кружком в мёртвой зоне для камер и чем-то занимались.
Подойдя поближе, можно было расслышать: они угрожают какому-то ученику.
— Мы всё видели, тебя на крутой тачке привозят. Не может быть, чтобы у тебя карманных денег не было. Одолжи нам немного.
— Ага, ага! Не заставляй нас нервничать. Мы ж тебе по-хорошему говорим: одолжишь — будешь нашим корешем!
После нескольких подобных, один в один, угроз ученик, зажатый в углу, наконец поднял голову.
Лицо его было совершенно спокойным, словно маска. Фарфорово-белое, без тени эмоций. Глаза — как стеклянные шарики, в них чётко отражались фигуры стоящих перед ним старшеклассников.
Он был младше их, казался чуть ли не младшеклассником, ростом едва доставал другим до пояса. Школьная форма сидела на нём аккуратно, молния застёгнута до самого горла.
— Мы с тобой разговариваем, ты понимаешь?
Видя, что он никак не реагирует, старшеклассники начали злиться и язвить:
— Слышь, ты ж вундеркинд, в школу пораньше поступил. Ботаник, что с тебя взять? Учишься хорошо — и что толку?
— Вон, даже говорить толком не умеешь. Кстати, кто-нибудь видел, чтоб он с кем-то разговаривал?
— Тоже нет. Блин, да он что, немой?
Мальчик, стоящий в центре, то ли от невозмутимости, то ли ещё почему, молчал. В его взгляде читалось что-то странное. Он молча смотрел на них, как на обезьян в зоопарке.
Старшеклассников это разозлило.
— Слышь, ты... — один из них схватил мальчика за воротник и прорычал: — Ты что, думаешь, самый крутой?
— Снимай с него форму, бить будем!
Остальные радостно подхватили, засучивая рукава, и полезли стаскивать с мальчика школьную форму.
Они это дело любили. С такими «мажорами» у них была отработанная схема: сначала словами, потом руками — главное, выманить деньги.
Даже если «мажор» пожалуется родителям, они несовершеннолетние, максимум — выговор или отчисление. Ничего им не будет.
Но когда один старшеклассник уже собрался стащить с мальчика форму, его вдруг охватил непонятный, леденящий душу страх.
Словно интуиция забила тревогу. Лицо его побледнело, движения застыли.
Другим показалось, что они слишком медлят. Они оттолкнули его и грубо дёрнули мальчика за воротник, намереваясь сорвать форму и как следует унизить.
Это был отличный способ задеть чужое самолюбие, и у них уже был немалый опыт.
Но, как ни странно, когда с мальчика стащили первый слой формы, под ним оказался ещё один такой же.
Напомним: сейчас лето, скоро каникулы. Кто же в такую погоду носит две куртки?
Все переглянулись в недоумении:
Всё это время лицо мальчика оставалось абсолютно бесстрастным. Казалось, это и впрямь маска, которая ничего не выражает.
Когда старшеклассники наконец сдёрнули и вторую куртку, их взору предстало нечто абсолютно непостижимое, жуткое до невозможности.
В тот миг, когда это открылось взгляду, всех парализовало от ужаса. Они, дрожа, попятились назад.
Толстая куртка с глухим стуком упала на землю. Никому уже не было до неё дела.
Был тёмный угол школьного двора, невидимый для камер. Ученики уже разошлись, вокруг почти ни души.
В тусклом свете ближайшего фонаря все присутствующие старшеклассники отчётливо увидели то, что скрывалось под курткой мальчика, — его жуткое, нелепое тело.
У него не было гладкой человеческой кожи. Его тело держалось на нескольких мягких полых щупальцах-трубочках, которые распирали одежду. А под ними находилось нечто, похожее на комок червей, излучающий зловещую, кощунственную ауру. Этот комок был полупрозрачным, бледно-серого цвета.
А его лицо, оказывается, было чем-то вроде резиновой маски, которую эта чудовищная тварь нацепила туда, где у людей положено быть голове.
Картина, которую они увидели, была невыносима для психики обычных школьников. Едва взглянув на жуткое тело мальчика, они не смогли сдержать душераздирающих воплей ужаса.
В глазах у них помутилось, бескрайний ужас затопил всё их существо. Ещё до того, как они потеряли сознание, их рассудок уже погрузился в неисцелимое безумие.