Пост 22.05.2026
С самого бан-пика всё пошло не так
ГЛАВА 98
пп: глава от лица Кан Гён У
Словно подтверждая, что всё его предыдущее поведение и манера говорить были лишь данью вежливости, Со Джихан в одно мгновение сбросил маску.
Интересно, насколько плох у него характер, думал он. И действительно, это был Хан Джихан Джан. В интернете полно тех, кто, прикрываясь анонимностью, лает на всех, но Джихан не преувеличивал ни на йоту. Наоборот, Хан Джихан Джан, который шумел только с помощью сообщений и пингов, был ещё ничего. Если тот вызывал в воображении образ бездельника или школьника, который сидит в своей комнате и стучит по клавиатуре, то этот, в сочетании с его устрашающей внешностью, представлял реальную угрозу.
Уголки его губ изогнулись в насмешливой усмешке, глаза нервно сощурились, острый блеск вспыхнул под изогнутыми бровями. Лицо, которое он никогда не видел и не мог себе представить, обрело плоть. Кто мог подумать, что у пианиста Со Джихана может быть такое лицо? Его и без того яркие черты были скрыты за особой атмосферой, мягкими тонами в одежде и нарочито спокойным выражением, которое он сам себе придавал. Сбросив социальную маску, Со Джихан, лишь сменив выражение лица, стал совершенно другим.
Это и было его настоящим лицом. Эта острая, дикая, неприкаянная атмосфера и была подлинным Со Джиханом.
Со Джихан с самым естественным, самым честным лицом выглядел опасно, до мурашек ярко и от того не менее красиво.
Было ли у него такое лицо, когда он ругал ту модель, которая, по его словам, его задела?
Не хотелось бы узнавать его таким.
Он хотел верить, что это не так. И поэтому поверил.
j.hn88 — прежний ник в голосовом чате до того, как он сменил его на «Хани». 88 — число, которое, как сказал Джихан, он любит больше всего, количество клавиш на пианино. Кан Гён У не мог забыть личную информацию Джихана, которой было так мало. На скриншоте, подтверждающем, что аккаунт был создан два года назад, среди программ на панели задач выделялась иконка с нотой. Он случайно узнал её название, когда Джихан вылетел из «Зенокса». Это была программа для нот, которая часто появлялась в Instagram Джихана и синхронизировалась с его iPad.
Но тогда он не придал этому значения.
Нет, он не должен был придавать этому значения. Даже замечая странности, он должен был делать вид, что не замечает. Даже зная, должен был закрыть глаза, насильно обрывая свои мысли.
Он заметил, что их рабочие столы одинаковы, и понял, что это не стандартные обои. Он знал о малоизвестной драме «Ground Zero», и как раз до 5-й серии — так же, как и Джихан. Время ответов было подозрительно похожим: Джихан заканчивал репетицию и отвечал, а вскоре после этого заходил Джини Хани Джихани или Хан Джихан Джан. Он узнал, что у Джихана рост около 180 сантиметров. Из того, как тот отреагировал на слова о 28-29 годах, когда он спросил о возрасте, естественно следовало, что ему около двадцати. Не последнюю роль сыграло и то, что в угрожающей заметке он сам назвал себя «мужчиной двадцати с небольшим лет».
Он не хотел этого знать. Это просто стало известно само собой, и осознание пришло, как смена сезона.
Зная всё, Кан Гён У закрывал глаза, делая вид, что не знает.
Его помешанный на Джихане мозг должен был создавать галлюцинации.
Его слова о том, что его не волнует, если у Джихана характер уровня ХанДжа, были правдой. Было бы ложью сказать, что он не был удивлён, но он с самого начала знал, что у того не очень хороший характер, и всё равно влюбился. Так что это была его вина, что он сам установил границы для его плохого характера.
Проблема была в том, что Кан Гён У говорил и делал, общаясь с Хан Джихан Джаном и Джини Хани Джихани.
Он чуть с ума не сошёл от того, что случайно задел его плечом, и от царапины, которая, по сути, была виной неправильно припаркованной машины. А АкашаДолженБытьВБане открыто набросился на Джини Хани Джихани.
Теперь, когда он в лицо назвал его сумасшедшим и придурком, оправдание, что та ссора была из-за недоразумения, не имело значения.
Ему было стыдно и неловко за ту первую выходку, но даже после того, как он легко отделался лёгким извинением, Кан Гён У не изменил своего отношения.
Потому что тот был частым гостем на форумах. Потому что он был придурком, который при малейшем недовольстве начинал ругаться.
Думая о нём как о забавном парне, он в то же время подсознательно относился к нему как к человеку, который, будучи взрослым, с головой уходит в игру.
Поэтому он решил, что раз у того и так плохой характер, и они уже всё выяснили, нет причин относиться к нему как к обычному игроку.
Но перебирая в уме обрывки разговора с Джиханом в машине, Кан Гён У чувствовал, как рушится его мир.
Очарованный его лицом, взволнованный тем, что они вдвоём в машине, обрадованный тем, что Джихан проявляет к нему интерес, он с радостью отвечал на вопросы, которые все были ловушками. Джихан, вкрапляя в обычный разговор игровые темы, ловко выуживал нужную информацию. Разговор не прерывался, темы не были неожиданными, и он беззащитно поддавался.
Он вёл себя не по возрасту, не смог сдержать обещание быть просто другом. У него не было сил его сдержать.
Если он так себя ведёт, просто находясь с ним в закрытом пространстве, как он может быть его другом? Он даже не думал ни о чём таком, но вышло именно так.
Давно не сбывающиеся мечты начали сбываться во сне, и чем больше они общались в реальности, тем более неловкой становилась ситуация.
Когда Хан Джихан Джан включил на телевизоре фильм с Кан Гён У и отправил фото с перевёрнутой рюмкой, он понял, что дальше отрицать реальность бессмысленно. На том фото, которое Джихан, скорее всего, отправил, не задумываясь, рядом с телевизором стоял лимитированный ароматизатор итальянского бренда. И это был тот самый ароматизатор, который однажды мелькнул в углу фотографии, которую Джихан выложил в Instagram в рамках рекламной кампании Roenuu, и который был едва уловим в его парфюме.
Как только он это понял, оправдание о сообщении в голосовом чате в кинотеатре, в которое он верил, рухнуло в одно мгновение.
Самооправдание возможно только когда другая сторона не знает. Роль, где нужно было только закрыть глаза, подошла к концу. Раз игра закончилась, ему хотелось, хоть и поздно, погасить свет и сбежать, но Джихан, уже покинувший сцену, включил софиты и начал наблюдать за Кан Гён У.
«Мне нужно кое-что проверить, так что спектакль ещё не окончен. Поэтому ты будешь двигаться в том направлении, которое я укажу». Это было в духе Джихана.
Самовольно вытаскивая на сцену не согласованные реквизиты, он то душил, то ослаблял хватку — всё по своему усмотрению.
Всё или ничего. Когда он заговорил о законной жене и наложнице, Кан Гён У тоже разозлился. Он заметил, как тот разглядывает его руку, и понял, что, видимо, узнал его по фото с поднятым средним пальцем. Его это бесило. Поэтому он отправил ещё одно такое же фото, даже не скрывая, что на заднем плане его обеденный стол.
Чёртовски проницательный, умный, наблюдательный.
Джихан, который ни на секунду не ослеплён любовью, в отличие от испуганного Кан Гён У, как только заподозрил, сразу же проверил и убедился. Разница между тем, кто ставит барьеры, и тем, кто этого не делает, была очевидна.
Эта острая, ясная проницательность, контрастирующая с чувствами Кан Гён У, вызывала досаду. А то, что он играл с этими чувствами, вызывало отвращение.
И всё же, боясь, что настоящий Джихан ему разонравится, он зашёл в игру, чтобы в последний раз успокоить себя. Увидев, что Джихан как ни в чём не бывало продолжает разговор на тему законной жены и наложницы, ему захотелось умереть. В то же время он надеялся, что Джихан начнёт сомневаться в себе. Поэтому он намеренно продолжал вести себя так же. Он даже слегка подкалывал, говоря об отсутствии таланта к танкам.
От этого у него сердце разрывалось.
Ты не тот, кого можно оскорблять. Я не должен тебя оскорблять.
Подозревать смутно и знать наверняка — это разные вещи.
Чувство вины за то, что он не узнал человека, которого хотел ценить больше всего, и оскорбил его, после того как игра закончилась, нахлынуло на Кан Гён У.