Пост 16.05.2026
Мир окончательно сошёл с ума после открытия психических заболеваний
ГЛАВА 87
Как только Внешний Бог полностью скрыл свою сущность, его присутствие в космосе мгновенно исчезло, и ни одно живое существо больше не могло надеяться увидеть этого старого Бога, чье тело, казалось, состояло из бесчисленных оптических призм.
Инопланетные расы, вторгшиеся на Землю, с ужасом обнаружили, что связь с Асгатонией прервана.
Они не могли призвать его снова, любые ритуалы наталкивались на беспрецедентные препятствия. Это было событием, которое повергло их в отчаяние даже сильнее, чем момент, когда они услышали истинное имя Первоисточника.
Охваченные паникой и растерянностью, инопланетные существа утратили былую рассудительность и спокойствие. Их разноцветное сияние стало тусклым и раздробленным.
И в тот самый миг, когда радужки глаз молодого человека, бывшего воплощением сознания, превратились в сверкающее золото, высоко в небе замерли, а затем бесшумно рассеялись огромные жуткие глаза, что висели там до этого.
ОН даже смог использовать аватар сознания Шэнь Цзюньюня, чтобы явиться на эту планету. В каком-то смысле, двое, чьи души слились воедино, стали поистине неразделимы, связанными узами гораздо более глубокими, чем любые другие узы между существами.
Сверкающие золотые глаза холодно окинули взглядом открывшуюся перед ними картину. Было очевидно, что увядшие, раздробленные лучи света и причудливые постройки не вызывали у Него ни малейшего интереса.
Куда больше Его занимал серебряноволосый юноша, спрятанный в собственном храме.
Причина же, по которой Он держал юношу рядом с собой, крылась в недавней попытке одного отвратительного типа похитить его, когда уговоры не сработали.
«Хотя после того инцидента Ньярлатотеп, вероятно, затаится на какое-то время, — подумал Он, — все равно невозможно вынести мысль о том, что юноша может коснуться чужого, незнакомого запаха. Это было бы сродни осквернению.»
...Что ж, придется снова и снова оставлять метку в душе юноши, чтобы он навсегда запомнил суть Первоисточника.
Тени расползались под ногами, расходясь подобно приливной волне, и вскоре поглотили остатки световых лучей.
Инопланетные существа, охваченные хаосом, были не в силах сопротивляться. Их прежние планы колонизировать Землю теперь казались насмешкой. Им и в голову не могло прийти, что на этой благоприятной планете существует неведомая, таинственная сущность, и даже кровавые глаза, наблюдавшие со стороны, могли уничтожить их без труда.
Когда Шэнь Цзюньюнь наконец с трудом вернул себе контроль над аватарой сознания, перед его взором уже не было тех радужных сгустков света.
Из глубины души исходило чувство наполненности переполняющей силой, и юноша довольно прищурился, не имея времени размышлять о том, что же Он успел натворить за те несколько минут, пока управлял аватаром.
Затем он ощутил усталость и изнеможение, исходящие от его основного тела. Шэнь Цзюньюнь невольно потер виски. На его лице все еще играл легкий румянец, а внутреннее возбуждение еще не полностью улеглось.
Он попытался мысленно связаться с глазами в небе. Те, обладая древним разумом и сознанием, не выказывали никакого сопротивления Шэнь Цзюньюню. Напротив, в их поведении чувствовалась странная фамильярность. Они столпились вокруг, вращая глазами вверх и вниз, не мигая, уставившись на крошечную фигурку внизу.
Шэнь Цзюньюня нисколько не смущало столько пристальных взглядов.
Любой другой на его месте лишился бы чувств или сошел с ума под столь жутким взором Древних Богов. Только Шэнь Цзюньюнь мог оставаться спокойным. Ведь еще в мире снов он видел Их несчетное количество раз.
Практически с тех пор, как он себя помнил, Шэнь Цзюньюнь каждую ночь, стоило ему заснуть, оказывался под кроваво-красным небом, бродя по полям. Просто тогда он еще не знал, что все в его снах было реальностью.
Даже теперь, когда Шэнь Цзюньюнь уже стал существом высшего измерения, он все еще не мог вспомнить свою жизнь за первые десяток с лишним лет.
Это казалось ему крайне странным. У него даже закралось подозрение: забыл ли он то время, или же этих воспоминаний просто никогда не существовало?
В глубине души он чувствовал, что время еще не пришло, и когда настанет подходящий момент, он непременно все вспомнит.
Погруженный в размышления, Шэнь Цзюньюнь внезапно переменился в лице, прикусил губу, сосредоточил сознание и, собрав остатки сил, вернулся домой.
Как только он отгородился от внешнего мира, то уже почти не смог удерживать человеческую форму аватара.
— Ммм... — с губ сорвался бессознательный стон.
Несколько бледных, изящных пальцев судорожно вцепились в мягкое одеяло.
Сознание юноши вновь затуманилось. Нахмуренный лоб выражал то ли муку, то ли наслаждение. Погруженный в бурление души, он больше не мог сохранять привычное спокойное выражение лица.
Шэнь Цзюньюнь зарылся лицом в подушку, скрывая его.
Он никак не ожидал, что Первоисточник, наскоро разобравшись с захватчиками, в приподнятом настроении решит продолжить прерванное занятие.
Охваченный пылким желанием, Шэнь Цзюньюнь в своем забытьи даже подумал о том, чтобы сбежать с планеты, но шансы на успех были практически нулевыми.
В белой больничной палате лежали двое погруженных в кому молодых людей.
Чжан Сюэли приснился долгий сон. Он бежал по крыше, над головой было звездное небо, а в редких облаках, казалось, клубилось что-то огромное.
Он не знал, но сердце его сковывал ледяной ужас. Не смея поднять голову, он бежал изо всех сил.
Что-то упало на землю. Чжан Сюэли присмотрелся и увидел телефон, который вел съемку.
Экран покрылся трещинами. Словно одержимый, он поднял его и попытался разглядеть, что же было запечатлено.
На экране он увидел свое бледное, изможденное лицо, а за спиной...
Бескрайнее небо, усеянное бесчисленными ужасающими, полными крови глазами!
Волосы у Чжан Сюэли встали дыбом. От невыносимого ужаса он пришел в себя, тяжело и хрипло дыша. К нему вернулись все воспоминания!
Несколько дней назад, разговаривая с соседом по комнате, он вдруг заметил в окне странность в небе. Подумав, что ему померещилось, он уговорил соседа подняться на крышу, чтобы выяснить, что происходит.
Там он и стал свидетелем самого жуткого зрелища в своей жизни.
И с того самого дня Чжан Сюэли попал в кошмар, от которого не мог избавиться. Ему никак не удавалось проснуться. Он уже не помнил, как долго бежал по крыше в своих снах.
Словно попав в ловушку, он должен был найти способ выбраться, иначе так и остался бы там навсегда, а его настоящее тело превратилось бы в овощ.
— Спасите меня... Кто-нибудь, спасите... — простонал он.
Он в отчаянии смотрел на мир своего сна. Там была только крыша и звездное небо. Безумные взгляды преследовали его, не давая вздохнуть.
Сколько прошло времени, он не знал. Он чувствовал, что силы на исходе и он вот-вот сдастся, но сильная воля к жизни не позволяла ему опустить руки.
В глазах у него помутилось. Мир вокруг словно расплылся хаотичными красками, а затем он перестал что-либо видеть. Голову разрывала дикая боль.
Это была агония души, столкнувшейся с лицезрением Божества. Он не мог забыть то, что было за гранью понимания, но и не желал погибнуть в этом безумии.
Чжан Сюэли чувствовал, как невидимая сила бьет по его душе. Тело пронзала острая боль, словно тысячи игл. Он изо всех сил бежал вперед, заставляя себя не терять сознание.
Пока он наконец не перестал видеть кроваво-красное небо. Небо внезапно потемнело. Чжан Сюэли вздрогнул и смог разглядеть окрестности.
Он словно попал в какое-то совершенно незнакомое место.
Это был, должно быть, один из осколков памяти, принадлежавших кровавым глазам. Не его собственная память, потому что всё вокруг было наполнено чем-то, чего он не понимал и не мог осмыслить, — безумным и странным.
Огромные, уходящие ввысь горные пики, величественный храм, совершенно незнакомые пейзажи — всё это относилось к Земле далекого прошлого.
Словно в трансе, он, повинуясь неведомому порыву, вошел в храм и оглядел его внутреннее убранство.
— Где это? Это не моя память... чужая... — осенило его. — Понимаю! Это память тех жутких глаз. Это Их воспоминания!
Чжан Сюэли ощутил проблеск понимания. Он наконец-то выбрался из заколдованного круга кошмара и, уже готовый вот-вот очнуться, сумел заглянуть за грань неведомого.
Сердце бешено колотилось. Ему казалось, что он вот-вот раскроет тайну жутких глаз.
Охваченный нетерпением, он, не думая о последствиях, в последний миг устремился вперед, в храм из воспоминаний глаз.
Молодой человек на больничной койке резко открыл глаза. Его зрачки судорожно расширились, дыхание было тяжелым и прерывистым.
Тело казалось невероятно тяжелым, в голове все еще пульсировала тупая боль. Он был подключен к приборам, следящим за его состоянием. В палате стояла тишина, нарушаемая лишь его собственным прерывистым дыханием.
Прошло много времени, прежде чем Чжан Сюэли осознал, что очнулся.
Он наконец-то выбрался из кошмара. К нему вернулось сознание, и его накрыла волна запоздалого ужаса.
— Слава богу... Слава богу... — прошептал он, все еще не веря до конца.
Очнувшись в больнице, Чжан Сюэли быстро пошел на поправку и вскоре почти ничем не отличался от обычного человека.
Каждый раз, вспоминая ту ночь, он все еще чувствовал, как по коже бегут мурашки. Он боялся поднять голову к небу, чтобы случайно снова не увидеть те огромные, вращающиеся глаза.
Никто не знал, как именно Чжан Сюэли вышел из комы. Его сосед очнулся лишь много дней спустя и был в гораздо худшем состоянии — он даже толком не мог вспомнить, что именно видел.
Чжан Сюэли жалел, что в тот день потащил его на крышу, и, движимый чувством вины, никогда не заговаривал об этом.
Из-за больницы Чжан Сюэли пропустил много занятий и был уверен, что теперь ему не сдать сессию. Каково же было его удивление, когда, взглянув на некогда невероятно сложные для него задачи, он обнаружил, что они кажутся ему простыми и решаются на удивление легко.
Многие вещи, которых он раньше не замечал или не мог понять, теперь давались ему без труда. Словно у него внезапно открылись глаза.
Однажды, выйдя на улицу и переходя дорогу, Чжан Сюэли почувствовал резкую боль в затылке. Шестое чувство, обострившееся до предела, заставило его мгновенно откатиться в сторону. В ту же секунду мимо, едва не задев его, пронесся неуправляемый автомобиль. Он с грохотом врезался в ограждение.
Прохожие замерли в изумлении, восхищаясь его невероятной реакцией. Лишь сам Чжан Сюэли понимал, что он даже не видел машину, а действовал исключительно на инстинктах.
Задержись он хоть на мгновение — и его бы непременно сбило.
Чжан Сюэли растерянно посмотрел на свои руки. Он вынужден был признать, что с его телом произошли удивительные перемены.
Теперь он мог легко предчувствовать надвигающуюся опасность, его мозг работал гораздо быстрее, а интуиция стала невероятно острой.
Он не знал, откуда взялись эти изменения, но был уверен, что они связаны с тем кошмаром.
Чжан Сюэли не сказал об этом никому.
Вскоре он решился пройти психологический тест, который, как говорили, был невероятно сложным.
Когда результаты были готовы, он уставился на экран, где высветилась цифра 100 — идеальный результат, которого до него не добивался никто. Его лицо застыло, выражая полную пустоту.