Пост 06.06.2026
С самого бан-пика всё пошло не так
ГЛАВА 120
Для Со Джихана фортепиано было первыми красками в жизни, её главным ориентиром и компасом. Если бы этот ориентир однажды потерял свой блеск, Джихан, пожалуй, просто перестал бы видеть смысл в своем существовании. Это смутное детское предчувствие за двадцать четыре года жизни превратилось для него в непреложный факт.
Жизнь, где всё идёт по твоему желанию, была невыносимо скучна.
— Нельзя же всю жизнь жить в этой скуке. Я не знаю точно, что именно у тебя там случилось и из-за чего ты так переживаешь, но не загоняй себя. И не голодай. Я серьёзно насчёт того, что ты слишком худой.
— У тебя всё получится. Не выйдет одно — займёшься другим. Если что-то идёт не так, жизнь на этом не заканчивается. Это же не игра. Здесь нет побед и поражений.
Но какая ценность в жизни, которая не приносит удовольствия? Не могу же я всю жизнь только играть.
«Зенокс» был для него идеальным способом сбрасывать напряжение. Весь стресс от бесконечных репетиций, от натянутого межличностного общения, от социальной жизни сливался именно туда. Проще говоря, не будь в его жизни фортепиано, «Зенокс» никогда бы не вызвал у него столь живого азарта.
Без музыки наступило бы абсолютное, глухое ничто.
— Я в тебя верю. Даже когда ты творишь какую-то дичь в игре, я ни разу не видел, чтобы твои решения были ошибочными. Так что делай всё, к чему лежит душа. Хочешь — делай, хочешь — нет.
Обычно подобные речи Джихан пропускал мимо ушей.
Может, я сегодня слишком размяк?
Или потому, что это говорит тот, кто сам пережил неудачу? Тот, кто, несмотря на это, нашел в себе силы подняться и снова броситься в бой?
Каждое его слово западало в душу.
Я я-то думал, что он свои тридцать один год все через жопу прожил, но…
Раньше ему казалось, что с подобными вещами приходится справляться в одиночку. Поэтому он никогда и ни с кем не говорил об этом всерьёз, даже в шутку.
Наверное, свою роль сыграло и то, что Гён У был не музыкантом.
Но его советы оказались действеннее, чем он ожидал.
— Когда я делал, что хочу, ты говорил, что наложница много на себя берёт.
— Ну так в тот раз ты реально перегнул. На бан-пике выбрать Тронена и пойти делать из него танка-убийцу — это, извини меня, за гранью добра и зла.
— А когда я взял Акашу, ты сказал, что её надо удалить из игры, и что выбирая неиграбельного мусорного персонажа, я буду огребать от танков.
— Акаша безнадёжна, это факт... Серьёзно, отпусти уже её. Думаю, ей самой не особо хочет возвращать свое бренное тело в мир живых.
— А я не отпускаю. Я постоянно пишу в поддержку.
— И что, отвечают: «Мы передадим ваше предложение отделу разработки»? Мне именно так отвечали.
Кан Гён У, даже не пытаясь скрыть улыбку, рассмеялся.
Ну уступает персонаж по характеристикам остальным, и что с того? Если видишь, что парень обделен силой, нужно ведь попытаться подтянуть его, разве нет? Говорят же, что для воспитания одного ребенка нужна целая деревня, а этот придурок просто сидел в зрительском ряду и злорадствовал.
Всё потому, что Кан Гён У был слишком сосредоточен на реальной жизни, а к игре относится как к глупому развлечению — отсюда и тотальное равнодушие.
— Да почему ты так ненавидишь Акашу?
— Тот фальшивый Джихани, который оскорблял моих родителей, всегда брал Акашу. Когда её банили, брал кого-то другого.
— Не только он. Стоило появиться Акаше — игра обычно летела к чёрту. Если подумать... все, кто на ней играл, были немного ненормальными...
Гён У, словно его только что осенило великое откровение, резко развернулся всем корпусом в сторону Джихана и принялся пристально его изучать.
— Точно. Так и есть. Степень ебанутости, конечно, у всех разная, но вы все поголовно психи. И если отбросить умение материть чужих мам, то в этом рейтинге ты, Джихан, уверенный набер ван.
— Ты меня с кем сравниваешь? Опять хочешь, чтобы я тебя за шкирку схватил?
— Боже, что у тебя с памятью? Забыл, что произошло после того, как ты меня схватил? Ситуация-то до сих пор, мягко говоря, шаткая.
— Хён, блядь, ты что, одержимый? Это сексуальное домогательство.
— Полегче, я тебя просто предупредил.
Они сидели в машине. Не происходило ровным счётом ничего.
Даже если какая-то часть организма живёт собственной жизнью отдельно от мозга, ей всё равно нужен хоть какой-то стимул.
Иногда казалось, что этот тридцатилетний мужик был куда энергичнее самого Джихана.
— А если я тебе в морду дам, тоже будешь так говорить?
— Ха-ха, чё ты несёшь? У меня слов нет, чесслово…
Вообще-то, вопрос был абсолютно серьезным.
С его призванием играть танков и общей странностью иногда закрадывались подозрения, что он из тех людей, которые получают удовольствие от побоев.
— Сам социопат конченый, так еще и меня в свои дебри тащишь. Каждый судит в меру своей испорченности. Мусор…
Опять началось это заезженное «мусор, мусор, мусор». Со Джихан устало прикрыл глаза.
Эта пластинка, блядь, была бесконечной — стоило Гён У немного поднять давление и можно было сразу ставить «мусор» на репит.
— Как ты вообще дошёл до такой жизни? И как давно? Вкусы у тебя странные, за ходом твоих мыслей не уследить. У тебя нет предрассудков или просто думать лень? Голова вроде работает, но только когда тебе самому хочется. Обычно живёшь как попало, а потом вдруг цепляешься за какую-то мелочь и всё…
«Да-да, продолжай, я очень внимательно тебя слушаю».
Раньше Джихан думал, что такие речи Гён У выдаёт только по пьяни.
Но оказалось, что алкоголь тут был лишь отчасти виноват.
На трезвую голову он почти не менялся.
В обычной ситуации ещё можно было попробовать ответить, но когда Гён У начинал свою любимую тему про «мусор», становился абсолютно непробиваем.
К тому же, пусть Гён У и не выглядел как человек, способный высадить ночью посреди дороги, но, вспоминая, как тот бросал Хан Джихан Джана в игре, рисковать не хотелось. Джихану совершенно не улыбалось вызывать такси или пилить до дома пешком.
«Скоро в «Зеноксе» должен был выйти новый персонаж. Разработчики совсем охренели. Баланс требовал срочных правок, половина персонажей нуждалась в доработке, а эти идиоты вместо стабильного штамповали новых персонажей. Надо быстрее поднять ранг, пока мета не превратилась в полный хаос с выходом нового персонажа. В этот раз азиатское турне, так что разница во времени с Кореей небольшая, и перелёты не такие долгие, как в Европу или Северную Америку. Но всё равно хотелось бы подняться до Мастера 3 вместе с Кан Гён У до того, как он начнёт сниматься. Для этого нужно его умаслить и выжать из него всё…» — пока Джихан, отрешенно глядя в окно, выстраивал в голове этот стратегический план, его бесцеремонно ткнули пальцем в бок.
— Ну вот, опять этот твой взгляд дохлой рыбы… Тебе скучно?
— Зачем ты меня тыкаешься? Совсем сдурел?
— Я с тобой разговариваю, а ты где-то витаешь.
— Ну и что? Всё равно ты опять свою песню про мусор завёл. Сменил бы слова. Скучно до смерти, что мне делать?
Кан Гён У усмехнулся, глядя на него с недоверием.
— Вообще-то, я сейчас не только про мусор говорил.
— Да ладно? Шаблон стандартный: «в какой момент», потом «почему», затем плавный переход к «какого хера», и в финале неизменный «мусор».
— Всё так, но сегодня концовка была другой.
— Ты только что просил сменить слова?
— Тогда нужно предупреждать о таких вещах заранее.
Кан Гён У, с видом полного недоумения, провёл руками по лицу и привел спинку сиденья в вертикальное положение. После чего решительным движением вырубил радио, из которого продолжали доноситься реплики актеров из фильма, суть которого они оба давно упустили.
— Что-о-о? Зачем радио выключил? Если собирался его вырубить, нахера мы вообще сюда перлись?
— Потому что ни ты, ни я его не слушаем. Я вытащил тебя сюда исключительно ради того, чтобы ты сменил обстановку и немного развеялся.
Кан Гён У отпил воды из бутылки, стоявшей в подстаканнике, и тяжело вздохнул.
— Мне всё равно, что ты мусор.
— Нет, мусор. Ты давно перерос уровень диванного тролля. Ты играешь с людьми, ты зависим от дофамина, зависим от удовольствий. И… ты просто не в себе.
Кан Гён У открыл бардачок и вверх и что-то вложил Джихану в руку. Это была плитка швейцарского шоколада.
— Вот и «мусорные» песни, блядь.
— Да дослушай ты до конца. Я к тому, что тебе, должно быть, безумно тяжело изо дня в день гасить в себе этот паршивый характер и притворяться благородным ради общества. Поэтому не надо ещё и из-за того, что ты мне нравишься, создавать себе дополнительный стресс.
Слушая его неторопливый голос, Джихан от нечего делать принялся лениво перебирать цветы в своем гигантском букете. В какой-то момент его пальцы наткнулись на плотную, тисненую бумагу.
Это была карточка с расшифровкой языка цветов.
— Умеренный стресс — это нормально. Даже если из-за него включается твоя ульта мгновенной агрессии и ты начинаешь творить всякую дичь — я готов это терпеть.
Белый лизиантус символизирует вечную и чистую любовь.
— Похоже, у тебя есть склонность к перфекционизму… Знаешь, я ведь и сам был точно таким же. Но человек физически не может быть идеален абсолютно во всем. Иногда нужно просто отпустить ситуацию и посмотреть на неё со стороны. Устал — съезди куда-нибудь. Я, конечно, слабо представляю себе будни профессионального пианиста, но попробуй просто несколько дней не подходить к инструменту. Когда слишком зацикливаешься, поле зрения неизбежно сужается. И ты начинаешь видеть исключительно свои недостатки.
Астра означает воспоминания, веру и терпение.
— Я прекрасно понимаю: чем сильнее ты любишь свое дело, чем жестче тебя оценивает публика и чем больше у тебя преданных фанатов, тем более уязвимым и осторожным ты становишься. Ты ведь с семи лет видишь перед собой только черно-белые клавиши. Разумеется, твоя внутренняя планка задрана до небес, и если результат не соответствует твоим ожиданиям, это разъедает тебя изнутри. Твой характер, из-за которого ты готов до костей загрызть человека за любой косяк в игре — никуда не девается. Естественно, ты применяешь те же карательные меры и к самому себе.
Агератум — символ преданности и абсолютного доверия.
— Но если ты немного передохнёшь, то мастерство, которое ты нарабатывал годами и которое буквально въелось в твои пальцы, никуда не денется. Поверь мне, это чистая правда, я говорю это опираясь на собственный опыт. Особенно когда речь идет о творческом таланте — это ведь то, что дано тебе свыше, от природы. Даже если немного потеряешь форму, ты очень быстро всё нагонишь. Так стоит ли так убиваться из-за временных трудностей?
«If your heart is heavy, let these flowers carry it for a while».
(Если у тебя на сердце тяжело, позволь этим цветам подержать твою ношу).
— Ну вот. Это и есть та самая зрелая мудрость, которую ты так упорно во мне искал. Как тебе?
«Я же просил тебя, сука, предупреждать заранее о таких вещах».