Пост 30.04.2026
Мир окончательно сошёл с ума после открытия психических заболеваний
ГЛАВА 66
Той же ночью Уильяму Норрису приснился сон.
Ему снилось, что он, паря над бесконечной чередой гор, играет на невидимом инструменте. Бесчисленные звезды окутывали его своим сиянием. Тело его, казалось, утратило привычный человеческий облик, став чем-то неописуемо чудовищным, странным и громадным. Однако храм, в котором он находился, был еще величественнее, намного больше его самого.
В глубине храма возвышался невероятно монументальный трон. На нем смутно угадывался чей-то силуэт, но разглядеть его как следует не удавалось.
Казалось, это была древняя сцена, сокрытая в крови. Уильям Норрис был почти в исступлении, мысли его остановились, он мог лишь тупо созерцать происходящее.
Он заметил, что продолжает играть без устали. Мелодия была именно та, что он слышал днем. Он благоговейно музицировал в горном храме, выкладываясь по полной.
Это была не обычная музыка. Те, кто жил за горами, почти не могли выдержать мощнейшего ментального удара, который она несла. Это была музыка, доступная лишь богам.
Когда ему с трудом удалось оторвать взгляд от храма и осмотреться, он с удивлением обнаружил, что здешний ландшафт и растения не имеют ничего общего с современной Землей. Всё было невероятно древним и буйным.
Вдали, в первобытном лесу, заслонявшем небо, смутно виднелись какие-то искаженные, изогнутые силуэты. Они двигались. Это были древние божества этой планеты, обитавшие здесь уже многие тысячелетия.
Уильяму Норрису чудесным образом открылась сущность этих силуэтов. Странно: он никогда прежде не видел подобных созданий, никогда не интересовался доисторическими цивилизациями, но тем не менее отчетливо осознавал, где именно находится.
Если у древних богов, собравшихся в Затерянных горах, были полукровки-потомки от союзов с людьми, которые веками жили у подножия гор как отдельное племя, то и у других древних божеств наверняка имелось нечто подобное.
Уильям Норрис был юношей с примесью редкой крови древних богов. За бесчисленные века взлетов и падений его род давно утратил память о своих истоках. Сотни поколений не проявляли ничего выдающегося, но в некий удивительный час родился потомок, в котором «проснулась кровь предков».
Всего лишь мельком увидев в видео профиль серебряноволосого юноши, он мгновенно пробудил в своей крови древнюю, забытую веру. Его предки, жившие многие тысячи лет назад, точно так же когда-то бродили среди гор, в согласии с лесами, благоговейно музицируя для Высочайшего Существа в храме.
Именно поэтому он смог услышать сквозь бездну времен ту самую мелодию предков.
В нем внезапно вспыхнуло невероятно сильное любопытство и порыв — попытаться увидеть силуэт на троне. В то же время в душе возникло предчувствие: у Восседающего на троне непременно... должны быть ослепительные серебряные волосы.
Но не успел взгляд Уильяма Норриса снова обратиться к храму, как древний сон растаял, словно мыльный пузырь.
Он резко открыл глаза и обнаружил, что спина его невесть когда промокла от пота, дыхание частое, а душу захлестнуло острое чувство утраты.
— Верни меня... верни меня туда!
Он тут же зажмурился, пытаясь снова уснуть, но прежний сон был уже недоступен.
На лице Уильяма Норриса отразилась мука. Он тупо смотрел в потолок, и вдруг его осенила одна деталь.
Во сне, как и та музыка, что он слышал днем, была не знакомой человеческому уху, а представляла собой чрезвычайно сложную мелодию, словно таящую в себе чудовищную энергию.
— Это музыка, которую играют для богов...
Тут же, в чем был, в пижаме, он покинул спальню, нашел инструмент и дневные наброски нот. Глубоко вздохнул, пытаясь унять внутреннее волнение.
Спустя долгое время он тронул струны и в безмолвии ночи заиграл.
Едва первая нота коснулась слуха, стало ясно: это был звук, который нормальная скрипка издавать не могла. Он был еще более жутким, чем саундтреки к любым фильмам ужасов. Казалось, он способен пробудить в душе живого существа глубинный, первобытный страх, от которого по коже бегут мурашки.
— Да... да... вот так! Вот она, настоящая музыка!
Скрипач нисколько не испугался этого звука. Руки его дрожали, и он вдруг, бухнувшись на колени, рухнул на пол. Из глаз его потекли горячие слезы.
Он обрел величайшую драгоценность. Ему хотелось играть дальше, но исполнение этой мелодии требовало колоссальных затрат жизненных сил. Сыграв лишь несколько нот, он уже задыхался и побледнел.
Но даже так Уильям Норрис не мог остановиться. Снова и снова, через силу, он заставлял себя доигрывать мелодию до конца, совершенно не замечая, насколько искаженными и чудовищными были извлекаемые им звуки. Окажись рядом кто-то, слушающий, он в ужасе зажал бы уши и подал бы жалобу на шум.
Скрипач впал в некое наваждение. Он играл, неистово и самозабвенно, и лишь под утро смог, наконец, исполнить всю мелодию от начала до конца.
Когда прозвучала последняя нота, небо за окном уже посерело. Внезапный порыв прохладного утреннего ветра ворвался внутрь, шторы резко взметнулись. Уильям Норрис, сбитый с ног, с грохотом врезался в мебель, а нотный лист с неразборчивыми каракулями, зашелестев, унесло ветром.
Лицо его исказилось. Он попытался поймать улетающие ноты, но тот яростный ветер, словно обладая собственной волей, подхватил тонкий листок и вышвырнул в окно. Бумага исчезла в одно мгновение.
Скрипач тотчас кинулся к окну, вглядываясь в уличный пейзаж.
Сердце забилось еще быстрее...
В то же мгновение невыразимо чудовищное, давящее ощущение могучей силы навалилось на него. Казалось, в незримом воздухе пробудилось нечто.
Уильям Норрис почувствовал, как кровь вскипает в жилах. В глубине души он ощутил присутствие чего-то, вселяющего безграничный ужас, и уловил в этом нотку знакомого.
Он в замешательстве поднял глаза к небу. В чистой, прозрачной, лазурной выси действительно проявился колоссальный, леденящий душу силуэт.
...Это было тело древнего предка, источника его крови, жившего в невообразимо далекую эпоху. Оно полностью совпадало с образом из сна.
Да, музыка Уильяма Норриса пробудила божество, дремавшее миллионы лет, некогда музицировавшее в горах.
Скрипач, ставший свидетелем этого, мог лишь, остолбенев, глядеть в небо. Тело его обмякло, рухнув на пол, разум полностью остановился.
В это время Шэнь Цзюньюнь только что покинул Мискатоникский университет.
Он планировал поискать поблизости какие-нибудь незавершенные дела: раз уж приехал, разобраться со всем сразу. Но стоило ему сделать шаг прочь, как в голове зазвучало предупреждение Системы Икс:
— Уважаемый господин Шэнь, зафиксированы колебания вторжения уровня выше A на расстоянии примерно 600 километров от вас.
Серебряноволосый юноша прищурился, и в тот же момент, когда пришло сообщение, в душе его зародилось подозрение.
Судя по статистике старых, нераскрытых дел, накопившихся во внутренней сети, вторжения уровня B и выше случаются раз в десятки лет. И такая закономерность сохранялась на протяжении почти тысячелетия, частыми их не назовешь.
А уж дела уровня A, связанные с «ложными богами» и «полубогами», случаются в среднем раз в сто лет, и «редкость» — это еще мягко сказано.
Почему же в последнее время высокоуровневые вторжения вдруг участились?
Шэнь Цзюньюнь прикинул: с тех пор как он сменил профессию, прошло всего два месяца, а монстры ему попадались на удивление часто.
Даже в библиотеку сходил — и там на полубога нарвался.
Действительно ли совпадение? Или же...
Глаза его блеснули. Он пока отложил сомнения в сторону.
Когда он добрался до места происшествия, все окрестные улицы уже были перекрыты, проезд забит. Небо потемнело, в облаках что-то клубилось, перекатываясь.
Издалека доносились крики толпы в городе, смешанные с хаотичными, словно у мух без головы, гудками автомобилей, и — высокий, жуткий, ветхий звук скрипки, доносившийся с небес.
Услышав его, Шэнь Цзюньюнь впервые за долгое время выразил удивление. Он был уверен, что не ошибся: это была та же самая мелодия, что звучала на поле в его снах!
...И даже, похоже, тот же исполнитель?
В вышине древнее божество, пробужденное Уильямом Норрисом, не обращало ни на кого внимания, не разрушало зданий внизу. Но само его присутствие повергало людей в ужас и смятение.
Кто-то, находясь в прострации, в тот же миг, как услышал музыку, вышел из дома, направился прямиком на улицу и тупо уставился в небо.
Однако на улицах чаще слышались вопли.
— Больно! Как же голова болит!!
Общественный порядок полностью рухнул.
Сопровождавшие его Чжан Цзэ и другие, побледнев, вынуждены были заткнуть уши берушами.
Но даже так музыка пробивалась сквозь затычки, вливаясь в глубины сознания, заставляя их страдать.
— Оставайтесь на расстоянии, не приближайтесь.
Серебряноволосый юноша, наблюдавший за этим, сжал пальцами виски и бросил сыщикам позади.
Он был единственным, кто сохранял ясность ума в этом хаосе.
Впрочем, недоумения у Шэнь Цзюньюня было ничуть не меньше, чем у них. Отвернувшись, он плотно сжал губы, лицо его слегка омрачилось.
В этот момент Шэнь Цзюньюнь не мог не задуматься об одном: а действительно ли его сны, то бескрайнее поле под звездным небом, были всего лишь снами?
Вспоминая недавно виденное в Затерянных горах — те высокие фигуры, блуждавшие по полю, — они полностью совпадали с барельефами на стенах храма, скрытого в горном массиве.
К тому же «Он» — то Сущее, что называли «Источником», — тоже таилось во сне, и даже в конце того поля возвышалась Его статуя.
Шэнь Цзюньюнь помнил: пять лет назад, когда он очнулся от потери памяти, статую во сне опутывали густые заросли терний.
Но после того, как он начал сталкиваться с миром монстров и принимать лекарства, изготовленные из сердец чудовищ, тернии постепенно осыпались.
Он так и не понял связи между этими событиями.
Если подумать сейчас, не было ли это метафорой той самой связи душ, что существовала между ним и «Им»?
Чем глубже он погружался в мир монстров, чем более высокоранговых существ поглощал, тем теснее становилась его связь с «Ним».
Он опустил взгляд на свои ладони. Кожа нежная, белая, почти безупречная.
Если так пойдет и дальше, то рано или поздно...
Он станет всё больше походить на «Него».