Пост 22.03.2026

С самого бан-пика всё пошло не так

ГЛАВА 9

ДайтеШоколадныйПирог снова нёс какую-то чушь про «господина медальона» и прочее, но Джихан проигнорировал его. Белый текст в общем чате постоянно лез на глаза и раздражал, так что он просто отключил чат. Раз уж один из членов команды сливал информацию врагу, от тактических переговоров не было никакого толка, и не было причин терпеть эту резь в глазах.

Забрав бафф-монстра и с дальником по-братски разделив башни на противоположной стороне, Джихан посмотрел на табло. Остались только две вспомогательные башни внутри вражеской базы, одно призванное существо и главная башня.

Вражеский ближник уже возродился, но в одиночку ничего не мог поделать и сидел под защитным куполом. До самого быстрого возрождения оставалось 10 секунд, до самого медленного (дальника) — около 30.

Дальник был далеко, поэтому добить призванное существо с большим запасом здоровья было нереально, а вот две вспомогательные башни можно было снести полностью.

Убедившись по миникарте, что дальник и саппорт благополучно отошли после того, как вспомогательные башни были уничтожены, Джихан вместе с саб-танком через боковой проход собрался возвращаться на базу. Нужно было восстановить потраченное здоровье и переждать перезарядку усиливающих предметов.

Но тут откуда-то сзади прилетела сеть.

Он рефлекторно уклонился и, развернув прицел, увидел, кто это был. Вражеский саб-танк Джуно, тот самый — ПнВтСрЧтПтСбВс.

Что это с этим психом? Свихнулся, потому что проигрывает?

Вражеский дальник ещё не возродился, ближник из защитного купола не выходил. Он вышел один, бросил сеть и теперь раскланивался за пределами досягаемости.

Может, у них внутренние разногласия и он сливает игру? Нахмурившись, Джихан снова развернул прицел. Внутри вражеской базы действовал защитный бафф, и ввязываться в драку там он не хотел.

Но этот ублюдок снова бросил сеть. На этот раз Джуно, используя скилл сближения, вошёл в зону поражения и стал кидать скиллы, словно проверяя, как он отреагирует.

Что это за тип вообще? Если хочешь драться — дерись нормально, а не подбегай и не дёргай, это раздражает. Джихан нехотя бросил один скилл и, убедившись, что ПнВтСрЧтПтСбВс в состоянии застывания, вернулся на базу.

Дальше игра пошла гладко. По какой-то причине ДайтеШоколадныйПирог перестал спамить пингами и шуметь, а его место занял саб-танк. Джихан сменил тактику: вместо того чтобы охотиться на вражеских дамагеров, он вместе с дальником начал вырезать входящих танков. Благодаря тому, что Джихан отдавал все монеты за убийства дальнику, тот быстро рос.

Когда вражеский ближник, чьё время вышло, сдулся, а их дальник, сильный в поздней игре, начал собирать предметы, игра, которая до этого висела на волоске из-за отсутствия главного танка, мгновенно перешла под их контроль.

Как только игра закончилась, ДайтеШоколадныйПирог тут же вышел, словно сбежал, а все остальные члены команды поставили лайки Джихану. Из-за отключённого чата он не видел слов благодарности, но эти чётко поставленные лайки ясно говорили о расположении команды.

Выйдя в лобби, Джихан открыл почтовый ящик. Это стало его привычкой после того, как он не смог скупить все лисьи хвосты. Увидев, что появился один продавец, он отправил ответ, чтобы согласовать время сделки, и открыл список друзей.

Глядя на гору заявок в друзья, он испытал смешанные чувства. У Хан Джихан Джана добавление в друзья и приглашения в группу были запрещены по умолчанию, а на этом аккаунте он просто забыл это настроить, потому что не придавал ему значения.

Отклонив все заявки разом, Джихан зашёл в настройки и изменил параметры, запретив добавлять в друзья и приглашать в группу. Поколебавшись, он оставил только приглашения в гильдию разрешёнными и закрыл окно настроек.

Пока он играл до потери пульса, время незаметно перевалило за час ночи. Хотелось продолжить, но утром были планы.

Выключив компьютер, Джихан потянулся. Мысль о предстоящих делах уже вызывала усталость.

— Эй, Хана! Здесь!

В сетевой кофейне, несмотря на утро понедельника, было довольно много народу. Мужчина, пришедший первым и, казалось, только и ждавший его, поднял руку, хотя Джихан пришёл в кепке и маске. Как он его узнал?

— Что, меня видно?

— Понятно, что ты не обычный человек, но ты так укутался, что не поймёшь, кто именно.

— И как же ты меня сразу узнал?

На низком столике уже стоял простой йогуртовый смузи — как раз то, что любил Джихан.

— Я же часто тебя вижу, поэтому и узнал.

— Да ладно? Но тебе стоило бы ещё отдохнуть. Тебе же дали длинный отпуск.

Это был его менеджер, с которым они работали вместе уже несколько лет. В конце апреля Джихан закончил европейское турне с сольными концертами и, вернувшись в Корею, дал Тхэхёну отпуск. Ему было неловко, что Тхэхён, у которого была девушка и он собирался жениться, постоянно мотался за ним по Европе и Америке.

— Всё нормально, чувак. Мне тоже нужно много зарабатывать, чтобы жениться. Ты знаешь, сколько стоит свадьба? Лучше бы мне бонус побольше дал.

— Что значит «побольше»? Я что, мало плачу?

По тому, как он схватился за телефон, было ясно: стоит только согласиться — и он тут же переведёт деньги. Тхэхён замахал руками, глядя на него с недоумением.

— Эй, эй. Ты вообще не понимаешь, что деньги — это не главное. Я шучу, шучу! Я просто в шоке был, когда по телевизору увидел твою рекламу кофе. Как же я волнуюсь, оставляя тебя одного.

— Это папа? Что с тобой?

— Не говори гадостей.

Джихан взял смузи и тихо рассмеялся. Пожалуй, из всех людей, с которыми он общался вне дома, с Тхэхёном ему было проще всего.

— В общем, я слышал. Тебе много предложений поступило — и развлекательные шоу, и всё такое. А у меня как раз отпуск…

— Ты чего так волнуешься? Я всё хорошо обсудил. Я же не ребёнок.

— И что же ты обсудил?

— Ну… — Джихан покрутил трубочку во рту. Тхэхён, казалось, уже знал, что он скажет.

— Ты просто не заинтересовался и пропустил мимо ушей?

— Ну да. Я же не знаменитость, а уже в кофейной рекламе снялся, и то негативных комментариев много было. Зачем мне ещё и на телевидение идти?

— Ты говоришь, что не смотришь, что пишут, чтобы видеть только хорошее, а откуда ты тогда про негативные узнал?

— Они же сами на глаза попадаются. Но меня они не волнуют, так что не переживай.

Джихан уже привык, что люди судачат о нём, как им вздумается. Раньше спрашивали, зачем такому красивому пианистом быть, а когда он выиграл конкурс, начали шептаться, что его переоценивают. Тогда было много статей, где его талант называли «игрой лицом». Когда его мастерство получило признание у мэтров классической музыки и начались мировые турне, стали выискивать его происхождение и поносить его как «пианиста из богатой семьи». А с другой стороны, ему же навесили ярлык «образцового молодого господина из идеальной семьи».

Осуждая его за то, что он придерживается устаревшей загадочности, они же сами и желали видеть идеального Со Джихана, завёрнутого в покрывало этой самой загадочности.

Поэтому с детства Со Джихан жил так, как хотели другие. Возможно, у него был талант к актёрству, или просто с практикой он отточил мастерство, но создавать образ было для него легче, чем играть на пианино.

Он не чувствовал себя несчастным из-за этого. Ему было нормально. Накопленный стресс можно было снять игрой, да и вообще, где вы найдёте идеальную профессию без недостатков? Если считать общественное внимание и негативные комментарии платой за огромное состояние и славу, это была довольно выгодная сделка.

— Но кому же приятно слышать гадости, чувак. Если ты будешь так жить, у тебя душа заболеет.

— Я особо и не переживаю. А если я сейчас перестану так жить, меня же со всех сторон засрут, разве нет?

Он сдвинул маску на подбородок, и губы, сжимавшие трубочку, изогнулись в улыбке. Тхэхён вздохнул и положил на стол жёлтый конверт.

— В общем, давай, ты в одном развлекательном шоу поучаствуешь. Или ток-шоу, или наблюдательное реалити.

— Что? Я же из-за этой кофейной рекламы и так кучу дерьма на себя собрал.

— Ты же говорил, что тебе всё равно.

Джихан с недоумением взял в руки бумаги.

— А телевидение-то зачем? Я думал, мы до самой смерти будем придерживаться загадочности?

— У тебя почти нет интервью, которые ты дал в Корее. В иностранных классических журналах интервью публиковались, а в родной стране — нет. Ты подумай, как это выглядит.

— Интервью? А… оно уже выходит?

После совместного выступления с легендарным мэтром Эдмундом Раузеном у того было запланировано интервью с немецким классическим журналом. Джихан не знал об этом, зашёл в гримёрку поздороваться и попался на глаза журналистам и мэтру. Не успев отказаться, он, как под гипнозом, тоже дал интервью.

— Выходит специальным выпуском в августе. Чтобы появиться на телевидении до этого, нужно срочно приступать к съёмкам.

— А… нельзя ограничиться интервью в Корее?

— Ты это серьёзно? Дату интервью везде укажут. Как это будет выглядеть — что мы в спешке что-то устроили? Да и интервью с Эдмундом Раузеном и просто интервью в Корее — это разного веса вещи.

Могло сложиться впечатление, что Со Джихан даёт интервью выборочно, в зависимости от статуса собеседника, и это могло перерасти в проблему дискриминации родной страны, Кореи. Для Со Джихана, у которого прочно закрепился образ «образцового молодого господина из богатой семьи», гениального пианиста, которому не на что жаловаться, это было бы фатально. Поэтому решили устроить громкое событие — первое появление на телевидении, чтобы перекрыть эту историю с интервью, и, даже немного разрушив ореол загадочности, открыть личное пространство, давая корейским фанатам «особое» отношение.

— Ах, чёрт… Дела… Ток-шоу я бегло посмотрел, а это что за «наблюдательное»? За чем наблюдать?

— За твоей повседневной жизнью. Но я рекомендую ток-шоу. Ты же дома, кроме как в игры, ничего не делаешь?

— Вы же хотели открыть личную жизнь, чтобы перекрыть историю с интервью? Значит, надо не ток-шоу, а показывать квартиру?

— У каждого варианта есть плюсы и минусы. Участвовать в обоих — это слишком большой расход образа. Выбери что-то одно, что тебе ближе.

Какой вариант ни возьми, всё было неприятно. Если выходить на телевидение и поддерживать образ благородного пианиста, то это изначально будет выглядеть как большое надувательство зрителей.

Джихан пролистал длинное описание программы и причины приглашения, а затем остановил взгляд на расписании съёмок. И, словно и не раздумывал, сказал твёрдо:

— Хён, я выбираю ток-шоу.

ГЛАВА 10