Пост 02.04.2026
Мир окончательно сошёл с ума после открытия психических заболеваний
ГЛАВА 31
Бурлящая черная тень полностью поглотила здание школы.
В этой зловещей, абсолютной тьме Шэнь Цзюньюнь мог отчетливо слышать биение собственного сердца.
Он нахмурился, ощутив, как ситуация ускользает из-под контроля.
Черная тень наверняка связана с «Ним»…
В этот момент Шэнь Цзюньюнь вспомнил свой прошлый опыт в больнице, и его сердце дрогнуло.
Кажется, он может… ненадолго соединиться с этой тенью сознанием?
Погруженный в раздумья, Шэнь Цзюньюнь прищурил свои светло-янтарные глаза.
Он не мог точно сказать, что это за связь с тенью. Вспоминая сейчас, он помнил лишь то неописуемое, чудесное состояние, когда он словно покинул свое тело, слился с тьмой и парил высоко в небе, взирая на землю свысока.
Сможет ли он сейчас повторить то состояние, чтобы остановить распространение тьмы?
Мысль становилась все отчетливее. Затаив дыхание, он попытался нащупать ту связь, спрятанную в глубинах души, и предпринял попытку.
Шэнь Цзюньюнь вновь открыл глаза. Неспособность успокоить разум и войти в то же состояние, что и тогда, вызывала досаду.
Возможно, каждое его движение сейчас находилось под пристальным наблюдением тени. А в следующий миг возле самого уха, словно взрыв, раздалось эфемерное дыхание — то ли песнь, то ли бессмысленный шепот.
Это знакомое, неотступное чувство заставило его нахмуриться еще сильнее. Лицо выражало крайнее недовольство.
Он уже собрался включить фонарик на телефоне, чтобы выбраться наружу и потом уже думать, как вдруг нежное, неосязаемое прикосновение, явившись неизвестно откуда, внезапно сковало его плечи и лодыжки, лишив возможности двинуться с места.
От неожиданности телефон выскользнул из рук и упал на пол. Вокруг снова воцарилась тьма.
Выражение лица Шэнь Цзюньюня слегка изменилось. Внезапное чувство скованности было непривычным.
Он, конечно, догадывался, кто устроил эту «шалость». Терпение лопнуло:
— Что тебе, в конце концов, нужно?!
Окрик не помог избавиться от странных оков. Напротив, противник стал еще более дерзким: легкая струя воздуха мягко скользнула по бледной, беззащитной шее, оставляя за собой дорожку из мелких мурашек.
— Довольно… — Шэнь Цзюньюнь стиснул зубы. Внутри уже закипала злость. Он четко, по слогам, выдавил из горла «Его» истинное имя: — Мистериас!!
Неосязаемое прикосновение замерло на мгновение.
В следующую секунду знакомый древний язык зазвучал вновь:
«Он», словно только и ждал этого мига, склонившись к самой душе сереброволосого юноши, прошептал:
【Ты должен был позвать меня раньше…】
Голос, полный невыразимого искушения.
С этими словами Шэнь Цзюньюнь вновь ощутил дуновение воздуха, которое мягко коснулось его век.
И одновременно его сознание начало затуманиваться.
Если бы кто-то мог видеть это, он заметил бы, как светло-янтарные глаза медленно пожираются тьмой, словно ночь забирает обратно спрятанное сокровище.
Сереброволосый юноша закрыл глаза.
Но он по-прежнему мог «видеть» всё вокруг.
Школа, окутанная черной тенью, должна была быть погружена в непроглядный мрак, но по мере того, как сознание плыло, Шэнь Цзюньюнь обнаружил, что снова покинул свое тело и оказался в том самом неописуемом, чудесном состоянии.
Он слился с черной тенью воедино.
Глядя сверху вниз этим новым зрением, вид университета XX полностью изменился.
Серо-белые здания теперь предстали в отвратительном, не поддающемся описанию, гротескном обличье.
Главный учебный корпус оказался бесформенной глыбой плоти, вздымающейся высоко вверх. Эта плоть дышала: мышцы вздымались и пульсировали, а из массы тянулись бесчисленные отростки, похожие на щупальца осьминога, которые извивались и колыхались в воздухе. Вероятно, это и были его щупальца.
Аудитории прятались внутри этого тела. В этих классах, сотканных из плоти монстра, томились в заточении множество душ на грани краха — все те живые люди, что попались на удочку рекламных объявлений о наборе студентов.
Их сознания бились в агонии и кричали.
Но и монстр тоже начал биться и кричать.
Черная тень плотно окутывала его, создавая мощные оковы.
Шэнь Цзюньюнь взирал на всё это. Внезапно в голове возникла мысль.
«Разорву его, и души внутри спасутся».
Сейчас он управлял тенью. Мысль мелькнула, и, не обращая внимания на пронзительный вопль чудовища, он приказал тьме действовать. Раздался звук рвущейся ткани, и огромное тело монстра разорвала невидимая сила.
Зрелище было на удивление приятным — словно рвешь бумагу.
Когда плоть, составлявшая школу, была насильственно разорвана, низкоуровневые монстры-«преподаватели» внутри уже дрожали от страха, не переставая молить о пощаде и каяться, выпрашивая снисхождения у божества.
Но увы, они не могли долго продержаться в черной тени. Сила Внешнего Бога мгновенно сокрушила их, обратив в прах.
Выходит, и школа, и учителя — всё это были монстры.
Шэнь Цзюньюнь, увидевший всё это, наконец прозрел.
Неудивительно, что курсы были такими странными!
Обычный человек, увидев этих «учителей», сразу бы заподозрил неладное: их маскировка была плоха, внешность и поведение излучали сильную фальшь, ощущение «ненастоящести».
Но Шэнь Цзюньюнь, прожив бок о бок с монстрами столько дней, считал многие аномалии обыденностью. Поэтому он заметил неладное, лишь сменив ракурс на восприятие тени.
Ведь черная тень — это воплощение Высшего Существа — «Его». Угол обзора иной, позволяющий с легкостью разглядеть истинную природу монстров.
Весь университет XX был телом монстра. Он же был и воплощением «приемной комиссии». Это был печально известный, внесенный в списки следователей монстр уровня «почти А».
Потому что до истинного «Лжебога» ему не хватало очень многого. Уровнем он был даже чуть ниже того, что был в больнице.
В телах высших монстров зарождалось сердце. Этот не был исключением.
Отбросив в сторону разорванное надвое тело твари, напоминавшее гору уродливой плоти, Шэнь Цзюньюнь обнажил сверкающий кристалл.
В тот же миг, как он увидел сердце монстра, в желудке всколыхнулось острое, жгучее чувство голода.
Такое случалось нечасто, но однажды уже было.
Он помнил… тогда, поддавшись «Его» уговорам, он проглотил нечто, вызвавшее невероятный аппетит.
Шэнь Цзюньюнь замер, и в то же мгновение по коже пробежал холодок.
Детали, на которые он раньше не обращал внимания, начали проявляться всё отчетливее.
Зачем «Он» это сделал? Какова цель?
Теоретически, его сознание сейчас отделено от тела, физиологических реакций быть не должно. Но то глубинное, странное чувство исходило из самой души, и от него было трудно избавиться.
— Верни меня обратно! — Шэнь Цзюньюнь чувствовал, как эмоции закипают.
От этих эмоциональных колебаний черная тень, которой он временно управлял, тоже начала беспокойно бурлить.
Сознание снова затуманилось, но из-за сильных переживаний связь душ стала нестабильной. Острая боль мгновенно пронзила всё его существо.
— А… — сереброволосый юноша с закрытыми глазами в самой гуще тени побледнел, дыхание участилось. Агония души мгновенно передалась телу.
Холодный пот выступил на лбу, несколько мягких светлых прядей прилипли к коже. Брови нахмурены. Во всём облике — хрупкая смятенность.
Неосознанно он попытался протянуть руку, чтобы ухватиться за что-то, облегчая страдания, но конечности по-прежнему не двигались.
В чудовищной муке, когда душа, казалось, разрывалась на части, он, словно в забытьи, приоткрыл глаза. Ему почудилось, будто он снова вернулся в свой сон.
Знакомый силуэт проявился перед ним, становясь из расплывчатого четким.
«Он» стоял неподвижно. Длинные волосы отливали под звездным небом серебром Млечного Пути. Ярко-золотые глаза были кристально чистыми, ослепительно прекрасными.
Голос рядом с ухом легко вздохнул.
«Он» протянул руку и положил ее на плечи юноши. Голос звучал низко.
«Он» был чуть выше. Склонив голову, длинные волосы упали вниз, и «Он», в принудительно-нежном жесте, плотно прильнул к нему, окутывая собой.
У Шэнь Цзюньюня не было сил оттолкнуть. Он лишь почувствовал, как «Он» легонько похлопывает его по плечу, словно взрослый утешает больного ребенка.
【Нужно учиться приспосабливаться…】
Удивительно, но от этого простого прикосновения боль в душе Шэнь Цзюньюня постепенно утихла.
Тело, напряженное до дрожи, наконец медленно расслабилось.
Придя в себя, Шэнь Цзюньюнь обнаружил, что со всех сторон его окружает «Его» ледяное дыхание. Оказывается, «Он» обнимал его.
【Твое тело нужно срочно укреплять】— так объяснил «Он».
Человеческая плоть с трудом выдерживает связь с Внешним Богом. И хотя Шэнь Цзюньюнь был особенным, факт оставался фактом: он всё еще был из плоти и крови.
«Его» длинные серебристые ресницы дрогнули, приоткрытые глаза цвета расплавленного золота источали нечеловеческую божественность — пугающую и опасную.
Шэнь Цзюньюнь на мгновение замер.
Человечество всегда стремилось к загадочным звездам, даже зная, насколько это опасно.
Потому что там, в вышине, есть неведомая красота — опасная, жуткая, невыразимая словами.
«Он» соответствовал всем человеческим представлениям о тайне. Даже произнесение Его имени было величайшим святотатством.
Сердце монстра теперь предстало перед Шэнь Цзюньюнем во всей своей целости.
Голод вернулся с новой силой. Казалось, сам предмет искушал его, зазывая проглотить себя.
— …Я отказываюсь, — попытался воспротивиться Шэнь Цзюньюнь.
Честно говоря, его не особо заботило, что он ел. По своему характеру он скорее опасался самого «Его», стоящего перед ним.
Увы, его отказ не возымел действия.
Потому что стоящее перед ним божество — сереброволосое, златоглазое, словно сошедший с небес Сын Божий — с выражением лица, полным жалости к смертным, приняло позу Мадонны.
«Он» зажал сверкающее сердце монстра между своими губами.
Глаза Шэнь Цзюньюня широко распахнулись. В душе бушевали шок и смятение.
Взгляд заслоняли длинные серебряные пряди, но он отчетливо ощущал, как «Он» подносит к его губам сердце чудовища.
Обуреваемый нестерпимым голодом, почти не контролируя себя, он сделал глотательное движение.
В природе птицы приносят добычу в клюве в гнездо, инстинктивно вскармливая птенцов.
Свойственно ли это Высшим Существам?
Шэнь Цзюньюнь не знал. Потому что в этот миг его внезапно посетило странное чувство, будто некое жуткое существо… вскармливает его.