Пост 30.04.2026
Мир окончательно сошёл с ума после открытия психических заболеваний
ГЛАВА 68
Древний бог по имени Терснай всё еще играл свою жуткую, хриплую музыку, которая кружила и витала в вышине, не стихая.
Вокруг уже не было слышно даже криков. Всё погрузилось в мертвую тишину, густая тень накрыла весь район.
В этой давящей, гнетущей атмосфере Шэнь Цзюньюнь опустил ресницы, пытаясь угадать Его намерения.
В самой связи душ между ним и «Ним» таилось множество загадок.
Чтобы разобраться во всем этом, вероятно, нужно было вспомнить потерянные пятнадцать лет жизни.
Эта неопределенность вызывала в нем смятение.
А еще недавние Его действия...
Придя в себя, Шэнь Цзюньюнь отчетливо различил в тех действиях крайнюю степень собственничества и контроля. Это также заставило его с ужасом осознать, насколько огромна пропасть между его силой и силой Того — словно между Млечным Путем и всей Вселенной.
Растрепанные волосы упали на глаза. В светло-янтарных глазах юноши застыла тьма, он почти слышал тяжелый стук своего сердца.
Он помнил, как Ньярлатотеп льстиво говорил ему, что Он имеет на него виды.
После недолгого молчания Шэнь Цзюньюнь подавил тревогу и, наконец, решившись, закрыл глаза, погружая сознание в знакомое пространство сна.
Ветер в поле стал мягче, он окутывал серебряноволосого юношу, лаская обнаженную кожу.
Вокруг было пусто и ровно, всё еще слышалась та далекая музыка. Подняв голову, можно было увидеть блуждающие высокие силуэты и кроваво-красное звездное небо.
Шэнь Цзюньюнь обвел взглядом окрестности и, наконец, задумчиво обернулся — и тут же столкнулся с этими неживыми зрачками цвета червонного золота.
Он, неизвестно когда, уже стоял позади него.
Серебристо-белые длинные волосы мягко ниспадали, на лице не было ни тени эмоций, ни малейшего движения дыхания — словно призрак.
Увидев Его, юноша на мгновение напрягся всем телом.
Впрочем, он быстро скрыл эту непроизвольную реакцию, собрался с мыслями и задал свой вопрос:
— Я помню, ты однажды описал этот мир как «истинную реальность». Значит ли это... что это на самом деле не мой сон, а скорее... странное, истинное, иное пространство?
Шэнь Цзюньюнь слегка кивнул, указывая на звездное небо над головой, и обратился к Нему за подтверждением:
— То, что на небе, — всё это существует на самом деле?
— Только так можно объяснить всё, что я пережил в реальном мире.
Голос его был тих, выражение лица задумчиво, последние слова почти растворились в воздухе.
Сны причудливы и фантастичны. Нормальному человеку и в голову не придет, что нелепые вещи, которые ему снятся, могут появиться наяву.
Но разве эти высокие, искаженные силуэты — не те самые, что составляют «Затерянные горные хребты» в реальном мире?
Просто их состояние немного иное. В реальности они были погружены в сон на десять тысяч лет и лишь недавно, с приходом Шэнь Цзюньюня, пробудились, всё еще сохраняя образ горной гряды.
— ...Это связано с тобой? — спросил он.
В ответ на вопрос Он лишь спокойно смотрел на него, сосредоточив взгляд на одном только юноше.
Спустя мгновение серебристо-белые длинные волосы чуть шевельнулись, и нефритово-белая, изящная рука медленно поднялась, протягиваясь к нему — словно приглашение.
Шэнь Цзюньюнь услышал Его тихий голос.
В какое-то мгновение в зрачках цвета червонного золота мелькнула пугающая тьма, словно что-то сдерживаемое вскипело, подняв огромные волны.
Впрочем, это длилось не более секунды, и Он снова искусно скрыл это.
Для Внешнего Бога это новое, переполняющее чувство было невиданным прежде.
Когда юноша стоял перед Ним, все остальные существа на этой планете мгновенно тускнели, переставая существовать в Его поле зрения.
Он снова и снова исследовал в мыслях эту новую эмоцию. По идее, как Источник мироздания, Он не должен был испытывать подобного ни к одному живому существу.
Даже к другим Внешним Богам, воплощающим законы мироздания, Он никогда не питал подобных чувств, более того, обычно ленился даже взглянуть на них лишний раз.
Юноша для Него — преемник, спутник и... возлюбленный.
Шэнь Цзюньюнь никогда не узнает, насколько крепка связь душ между ним и Тем. Эта связь не была односторонней, и ее почти невозможно было бы воссоздать, потому что Он откликается только на зов одного-единственного юноши.
Величественное, наивысшее божество слегка склонило голову, милостиво и нежно, не скупясь, одаривая вниманием любимое живое существо.
Шэнь Цзюньюнь находился от Него всего в двух-трех метрах.
Этот манящий, ускользающий, прозрачный голос беспрестанно искушал, пытаясь заманить его в ловушку.
— ...Что ты собираешься делать?
Чуткий возлюбленный всё еще хранил остатки настороженности.
【Общение с Терснаем отнимет у тебя много сил. Я помогу тебе】
Услышав это, Шэнь Цзюньюнь подозрительно прищурился, но подозрения в душе не рассеялись.
Помедлив, возможно, из-за существующей связи душ, он не ощущал от Него враждебности.
Выражение лица юноши, как всегда, было спокойным, лишь в душе таилась настороженность.
Однако, даже так, когда его ладонь коснулась кончиков Его пальцев, юноша невольно с досадой стиснул зубы — не стоило так легко доверяться Ему!
Знакомая сила тотчас хлынула через соприкоснувшуюся кожу. Вся рука мгновенно словно наполнилась миллионами ползающих муравьев — снова нахлынули ломота, онемение, щекотка.
Лицо Шэнь Цзюньюня изменилось, тело внезапно обмякло, плечи неконтролируемо задрожали, словно у птицы, собравшейся взлететь, но схваченной охотником.
В тот миг, когда тело уже готово было соскользнуть на мягкую траву поля, объятия Его уже подхватили юношу.
Он уперся подбородком в дрожащее плечо юноши, ощущая трепет этого тела в своих руках. Под длинными серебристыми ресницами зрачки цвета червонного золота почти сияли влажным блеском.
【Попробуй превратить эту силу в свою】
Шепот у самого уха помог Шэнь Цзюньюню с трудом прийти в себя.
Он заставил себя отрешиться от вторжения Его ауры и от острого, необычного ощущения в теле.
— Нет, это слишком... — выдохнул он сквозь зубы.
【То, что даю я, как раз соответствует пределу сил, который твое тело способно сейчас выдержать. Не бойся... ты вполне сможешь это усвоить】
Подобно тому, как раньше Шэнь Цзюньюнь поглощал сердца монстров, вливание силы, принадлежащей Ему, также могло дать схожий эволюционный эффект. Это была милость, которой за всю историю, во всей вселенной, не удостаивался ни один последователь Внешнего Бога.
Ни одна инопланетная раса даже не подозревала, что божество может даровать силу таким образом.
Кожа покрылась физиологическим легким румянцем. Изначально белоснежный юноша сейчас выглядел растерянным, но при этом обладал поразительной, захватывающей красотой. Прерывистое дыхание смягчало холодный облик, делая его похожим на канарейку, запертую в клетке в объятиях божества.
Впрочем, эта иллюзия быстро исчезла.
Шэнь Цзюньюнь сильно укусил себя, и почти в ту же секунду из сжатых губ просочилась алая кровь, оставляя тонкую, едва заметную ниточку.
Капли крови попали даже на серебристые длинные волосы, их было почти не видно — словно несколько красных жемчужин.
Он усваивал силу, принадлежащую божеству, наполняя ею свою душу. Уловив закономерность, он, наконец, смог постепенно погасить отторжение тела.
С трудом сдерживая дрожь в голосе, он крепко сжал брови, стараясь, чтобы голос звучал не слишком растерянно.
【А теперь попробуй управлять этим миром】
Похвалил Он, а затем легонько похлопал по плечу, которое держал, и, шаг за шагом направляя, дал следующую команду.
Шэнь Цзюньюнь замер, обдумывая смысл этих слов.
Заставить себя управлять этим сном?
На мгновение любопытство к новому способу применения силы захватило разум. Забыв, что Его объятия всё еще сжимают его, и даже о тесном соприкосновении, он мысленно представил, как посреди ровного поля вырастает высокая гора.
Он слышал, что некоторые умеют управлять снами — наверное, это похожее ощущение.
Земля и камни непрерывно перекатывались, накладывались друг на друга, и вскоре образ высокой горы, такой, как представлял Шэнь Цзюньюнь, был возведен незримой силой и возник неподалеку.
【Теперь ты можешь глубже понять этот мир. Ты можешь менять его как угодно и пробовать всё, что захочешь】
Шэнь Цзюньюнь глубоко вздохнул и попытался призвать во сне Терсная.
Терснай был древним богом, искусным в музыке. Он часто играл свою коронную мелодию, наполняя хриплыми звуками всю землю.
Его музыка была странной и безумной. Слушать ее могли только древние боги или существа еще более высокого ранга.
Честно говоря, Шэнь Цзюньюнь не очень любил его музыку, но она не разрушала его рассудок. Если оценивать ее просто как слушатель — сплошные эмоции, без техники.
«...Я могу, управляя во сне Терснаем, заставить Его прекратить играть в реальном мире?»
Значит, между двумя мирами должна существовать какая-то важная связь.
— Можно ли понимать это так, что этот мир является зеркалом, отражающим Их состояние?
Шэнь Цзюньюня внезапно осенило.
— Так же, как я каждый раз вхожу сюда как сознание, так и Они появляются здесь как души или проекции, а не физические тела.
Размышляя об этом, юноша снова перевел внимание на Него и невольно спросил: — ...А ты?
Он тоже лишь аватар. Истинное, принадлежащее Мистериасу тело обитает в глубинах космоса, в высоком, таинственном храме, неописуемое, невыразимое, и уж точно не такое, как перед ним.
Бог не стал объяснять. Он знал, что юноша и сам всё понял.
В это время, в невообразимых, бесчисленных световых годах от Земли, в ужасающем космосе.
Верховный Внешний Бог, чья суть — сам Источник мироздания, устремил свой незримый взор в некое измерение в пустоте и оттуда, из невообразимой дали, безмолвно следил за каждым движением юноши.
А то, что Шэнь Цзюньюнь мог сейчас воспринимать, было лишь малой частью Его, песчинкой в океане.
Серебряноволосого юношу внезапно пробрал холод откуда-то из глубины костей — леденящий, животный ужас.