Пост 22.03.2026
Мир окончательно сошёл с ума после открытия психических заболеваний
ГЛАВА 1
【Жизненные показатели в норме, сердечный ритм стабилен, температура тела в пределах нормы, конечности целы.】
Механический электронный голос резко разнесся эхом по пустому пространству. Холодные стальные стены отражали мрачные лица собравшихся. Каждый, словно перед лицом неминуемой опасности, не отрываясь, смотрел на экспериментальную капсулу прямо перед собой.
— Господа! Ради этого мгновения мы готовились целых — пятнадцать лет! — после краткой тишины кто-то внезапно вскинул руки, на лице — волнение и напряжение, он пытался воодушевить толпу, выкрикивая эти слова.
Его длинный рабочий халат отражался в стенах, словно бледный призрак.
— Будущее человечества, труд всей нашей жизни!
— И вот наконец, — он повернул голову, зрачки за стеклами очков неконтролируемо дрожали, излучая крайнюю степень фанатизма, одержимости.
В конце взглядов собравшихся возвышалась бледная высокая экспериментальная капсула.
Вся капсула была сделана из прозрачного материала, так что можно было ясно разглядеть неподвижно лежащую внутри фигуру.
Сквозь толстое смотровое окно, внутри, словно в летаргическом сне, покоился юноша со спокойным лицом и бледной, точно выточенной из нефрита, кожей.
Его серебряные волосы были разметаны, мягкие пряди струились в экспериментальной капсуле, подобно окутанному дымкой звездному свету, подчеркивая безмятежное лицо юноши, делая его еще более отрешенным и прекрасным.
Фигура его была тонкой, казалось, он был совсем юн. Белоснежная грудь мерно вздымалась и опускалась, что говорило о том, что это тело не было заморожено для консервации, а было живым человеком.
Внизу этой капсулы, излучавшей холодную технологичность, в неприметном месте была выгравирована маленькая надпись.
Словно некий таинственный код.
— Наконец-то... наши труды не пропали даром!
— Мы откроем новую главу эпохи!!
Кто-то первым начал, и собравшиеся захлопали, поддавшись общему настроению.
В холодном, пустом институте царило редкое воодушевление, ликование.
【Обратный отсчет «Обряда» начался】
Вокруг снова воцарилась тишина, все молча ожидали, когда созреет плод эксперимента.
А в капсуле спящий юноша, казалось, ничего не осознавал, его веки были по-прежнему сомкнуты.
Секундная стрелка неумолимо двигалась вперед.
Отсчет закончился, и воздух внезапно отяжелел.
Это не было преувеличением: в воздухе действительно появилась некая вязкая, давящая субстанция. Тела собравшихся подверглись тяжелому воздействию, и они, пошатнувшись, попадали на землю.
Чудовищное давление вызвало звон в ушах. У одного из исследователей потемнело в глазах; с трудом поднявшись, он немедленно устремил взгляд на капсулу.
Но в тот момент, когда он, сомневаясь и тревожась, задавался этим вопросом, в капсуле, медленно открываясь, появилась пара золотисто-лучистых зрачков.
В тот миг, когда он увидел эти золотые глаза, в его сознании взвыла тревога, дрожь, пробирающая до самой души, разлилась по всему телу, невыразимый ужас сжал сердце.
Всего один взгляд — и зрительный нерв словно получил сокрушительный удар. Исследователь глухо застонал, и из уголков его глаз сочились тонкие струйки крови.
По внешней, казавшейся несокрушимой, оболочке капсулы поползли трещины.
— Плохо! Капсула не может удержать «Его»!
Услышавшие эти звуки люди резко побледнели.
— Запускайте запасной план действий!!
Невидимое давление в воздухе становилось все сильнее. Столы и стулья начали деформироваться, искривляться, пока не сплющились.
Исследователь слышал, как стонут его собственные кости, в брюшной полости возникла острая боль, внутренности почти раздавило, горло наполнило густым привкусом крови.
Не прошло и минуты, как весь институт был практически сровнен с землей.
Среди кружащихся в воздухе обломков умирающий исследователь с широко распахнутыми глазами смотрел вперед. Его тело было сломано и иссохло, он не мог пошевелиться.
Но в последнюю секунду, погружаясь во тьму, он увидел самое прекрасное зрелище на земле.
Экспериментальная капсула разбилась.
Словно бабочка, вырывающаяся из кокона, сопровождаемая вспышками далекого звездного света, который мог быть только в глубинах космоса, ОН покинул капсулу и стоял босыми ногами посреди руин.
Серебряные волосы струились, подобно сияющему Млечному Пути, конечности были длинными и стройными, а тело — белоснежным, словно сама луна.
Выражение его лица было бесстрастным, даже ледяным. Его нечеловеческие, золотисто-лучистые глаза спокойно взирали на все вокруг.
Бог в человеческом теле озирал этот мир.
Исследователь, истекая кровью, делал последние судорожные движения, из его разбитого горла вырывался безумный смех.
Выдох оборвался, искаженная улыбка застыла, а сознание погрузилось в вечную тьму.
Не только он, но и все остальные живые существа в институте, а также пустошь вокруг и небольшой городок за сотни километров — все было поглощено этой бурной волной силы, хлынувшей в мир вместе с божеством.
Наступила полная, абсолютная тишина.
Вслед за четким звуком щелчка шторы раздвинулись, и в комнату с улицы хлынул яркий, теплый солнечный свет.
При первом же соприкосновении со светом зрачки едва заметно дрогнули, веки раскрылись еще шире, полностью обнажив светло-янтарные глаза.
Взгляд, постепенно проясняясь от тумана, уперся в знакомый больничный потолок, в воздухе чувствовался слабый запах дезинфекции.
Он пошевелил шеей и посмотрел на окно.
Врач в белом халате, поправляя завязки на шторах, не оборачиваясь, спросил:
Голос врача звучал странно, с гудящим эхом.
— М-да... Похоже, гипнотерапия тоже не очень эффективна.
Врач, услышав ответ, на мгновение задумался, затем повернулся к пациенту.
А с точки зрения пациента, лежащего на кушетке, врач выглядел как странный мужчина с тремя головами и ртом, напоминающим зубчатые лезвия. Шесть его глаз были покрыты черной пленкой, словно у какого-то насекомого.
Пациент невольно усмехнулся этой возникшей в голове мысли.
— Странный институт... Взрыв капсулы... А потом?
— Ничего не помню, — спокойно ответил пациент. — Только эти отрывки, остальное по-прежнему не вспоминается.
Солнечный свет за окном падал на него, и светло-янтарные глаза казались сейчас почти золотистыми.
Разговаривая, пациент поднялся с кушетки, поправил воротник. Короткие серебристо-белые волосы мягко лежали на затылке, подчеркивая бледность кожи.
— На сегодня все. Вот ваши лекарства на следующий курс.
Он взял протянутую врачом коробочку с таблетками и уже взялся за ручку двери, чтобы выйти, когда тот внезапно окликнул его:
— Господин Шэнь, я еще не отдал вам результаты прошлого обследования.
Шэнь Цзюньюнь остановился и взял из рук врача толстую пачку бумаг.
— ...У вас диагностированы: шизофрения, биполярное аффективное расстройство, параноидное расстройство личности...
— Если так, — голос Шэнь Цзюньюня слегка дрогнул, но он спросил спокойно: — Значит, меня уже не спасти?
Врач улыбнулся и протянул ему еще один лист. Его рот, занимавший две трети лица, задвигался, издавая низкое гудение:
— Почему же, есть надежда. Вот счет за медицинские услуги, нужно сначала оплатить.
Шэнь Цзюньюнь задумчиво смотрел на астрономическую сумму в счете.
Сунув результаты обследования в карман, он покинул кабинет.
Коридор больницы был чист и безлюден, лишь его неторопливые шаги отдавались одиноким эхом.
Насчет счета за лечение нужно было хорошенько подумать — таких денег у него не было.
Шэнь Цзюньюнь был психически больным.
И он совершенно не помнил первые пятнадцать лет своей жизни.
Какой она бывает, жизнь человека от 0 до 15 лет?
Он не знал. Когда он очнулся впервые, в теле сохранились лишь инстинкты выживания. Но, к счастью, он понимал чужую речь и знал письменность, хотя ему не хватало самых простых житейских знаний.
А с момента его пробуждения в этом городе прошло еще целых пять лет.
Сначала Шэнь Цзюньюнь и сам не знал своего возраста. Устроившись, он сходил в больницу, и только сделав тест на определение костного возраста, узнал его.
Пройдя по этому коридору, можно было увидеть входную дверь в холл больницы.
Медсестра за справочной в светло-голубом коротком форменном платье с тонкой талией грациозно стояла у входа.
Услышав шаги, она повернула голову и уставилась на Шэнь Цзюньюня множеством глаз, усеивавших все ее лицо.
— Желаю вам скорейшего выздоровления, господин Шэнь.
Тонкий голосок донесся из-под воротника. Ее рот находился на белоснежной шее, и когда он открывался, можно было разглядеть гортань внутри.
Шэнь Цзюньюнь лишь мельком взглянул на нее, не меняясь в лице, и прошел мимо с обычной неторопливостью.
— Кажется, болезнь снова обостряется...
Выйдя из больницы, он подставил лицо солнцу и пробормотал себе под нос.
Кажется... раньше мир не был так искажен?
Еще несколько месяцев назад врачи и медсестры выглядели почти как люди.
А теперь, если так пойдет и дальше, Шэнь Цзюньюнь не удивится, если однажды, проснувшись, увидит, что небо и земля поменялись местами.
Но как только он вспомнил сумму в счете за лечение, нахмурился.
Накоплений хватит разве что на первый взнос.
... Все-таки это начинает мешать нормальной жизни.
Шэнь Цзюньюнь шел по пустынной улице. В последнее время, видимо, из-за экономического спада, оживленное движение машин поубавилось, да и прохожих было совсем мало.
Встречные люди тоже выглядели как-то искаженно сложено, причудливо — словом, любыми, кроме нормальных. Они казались какими-то отстраненными, и это очень огорчало Шэнь Цзюньюня.
Его болезнь дошла до того, что он уже не мог распознать в них людей.
Он арендовал желтый велосипед и минут через десять, свернув за угол, увидел супермаркет с вывеской «Закрыто».
Припарковав велосипед, Шэнь Цзюньюнь толкнул дверь магазина и перевернул табличку на «Открыто».
Привычно отметив начало рабочего дня, он встал за кассу и замер в задумчивости.
— И покупателей стало меньше...
Город, где жил Шэнь Цзюньюнь, не был мегаполисом первого уровня, цены и зарплаты здесь были невысокими — три-четыре тысячи в месяц было обычным делом.
Жителей, правда, было немало — миллионов десять. Но в последние месяцы по телевизору все чаще говорили о «падении экономики», «сокращениях», «банкротствах», и это начинало его беспокоить.
Магазинчик был маленьким — в основном торговал продуктами, мелочами для дома. Работников здесь было всего двое: он сам и хозяин, который уже давно уехал и не возвращался, а судя по выручке, Шэнь Цзюньюнь подозревал, что тот тайком устроился на другую работу, чтобы содержать и его, и магазин.
Пока он витал в облаках, автоматический датчик у входа пискнул, и в магазин, спотыкаясь, вползла, а затем с грохотом рухнула на пол чья-то фигура.
Шэнь Цзюньюнь с удивлением посмотрел в ту сторону.
Это был неопрятного вида мужчина средних лет, с усталым лицом, с легкой небритостью на подбородке, в глазах — паника и настороженность.
Поднявшись с пола, уцепившись за прилавок, он первым делом уставился на Шэнь Цзюньюня.
— Ты... ты, я... — заикаясь, начал мужчина, но так и не смог выговорить ни слова внятно.
— Закрой дверь скорее... Там снаружи твари, людей жрут!! — глубоко вздохнув, он вцепился в край прилавка и, дрожа от волнения, прохрипел:
— Господин покупатель, сломаете прилавок — придется заплатить.
Когда мужчина понял, что Шэнь Цзюньюнь смотрит на него как на сумасшедшего, на его лице отразилось полное недоумение.