Пост 02.04.2026
Мир окончательно сошёл с ума после открытия психических заболеваний
ГЛАВА 27
Шэнь Цзюньюнь с холодным лицом захлопнул дверь в ванную.
Он завесил все зеркала в комнате, не желая больше видеть эти сияющие золотом зрачки.
По правде говоря, догадка была верна: сейчас он действительно ничего не мог с Ним поделать.
Лежа в кровати, после того как погас свет, Шэнь Цзюньюнь долго не мог уснуть.
Слишком многое тревожило душу, а в тишине одиночества мысли одна за другой теснились в голове. Он прислушивался к биению своего сердца и пролежал так почти два часа.
Шэнь Цзюньюнь вздохнул, ощущая непонятное раздражение.
Когда он ворочался с боку на бок, в ушах прозвучал мягкий, но отчетливый древний язык:
«Он» неведомой силой коснулся прядей волос на лбу юноши — словно подул ветерок.
Шэнь Цзюньюнь необъяснимо успокоился, словно затронута была самая глубинная связь душ.
Он медленно закрыл глаза, дыхание постепенно выровнялось.
Сознание потихоньку затихло, и вскоре он снова оказался в знакомом месте.
Ветер колыхал поле, зеленая трава ходила волнами.
Вдали едва слышно гудела старая, расстроенная цитра, но как только он открыл глаза, звук исчез.
Это было тихое пространство сна.
Шэнь Цзюньюнь лежал на спине в траве, глядя на высокий небосвод и щурясь.
Точно не показалось: «звезды» двигались.
Это трудно было описать словами. Бескрайние «звезды», словно Млечный Путь, раскинулись над головой, обозревая Землю из космоса.
Они были сонмом неведомых существ, чей истинный облик невозможно разглядеть; в причудливых позах они смотрели на Землю.
Никто не знал, чем обусловлено все это.
Окажись здесь простой человек, подними он голову — в тот же миг сошел бы с ума от этого странного звездного неба.
С обострившимися чувствами Шэнь Цзюньюнь мог даже расслышать дыхание древних высоких теней, бродивших по земле, когда они двигались.
Он не знал, верно ли называть это дыханием, потому что, если прислушаться внимательнее, это скорее походило на древние заклинания и бормотание, словно они общались друг с другом.
Под этот хаотичный, бессвязный шепот Шэнь Цзюньюнь слегка расслабился и отвлекся.
Чья-то фигура медленно приближалась по полю и остановилась рядом. Можно было и не смотреть — Шэнь Цзюньюнь знал, кто это.
«Он» подглядывал не только в реальном мире, но и во сне постоянно следовал за ним по пятам.
Его длинные, как водопад, волосы ниспадали спереди, подобно Млечному Пути, отражая под звездами изумительный блеск. В знакомых сияющих золотом глазах четко отражался облик Шэнь Цзюньюня.
На первый взгляд они были похожи, но в то же время совершенно разные.
Взгляд Шэнь Цзюньюня задержался на Нем на несколько секунд, а затем он как ни в чем не бывало отвел глаза.
Когда высокие искаженные тени снова появились в поле зрения, Шэнь Цзюньюнь наконец не сдержал любопытства и спросил:
Хотя это был его собственный сон, Шэнь Цзюньюнь так и не смог понять, откуда они берутся.
В реальном мире он никогда не видел ничего подобного.
Но в душе у него было предчувствие, что Он должен знать.
— Ты говорил, что ответишь на любой вопрос.
Он слегка кивнул, проследив за взглядом Шэнь Цзюньюня вдаль.
Лицо Его было холодным и спокойным, с отстраненным выражением божественности. Прекрасно очерченные губы оставались неподвижны, только знакомый голос звучал в ушах.
Шэнь Цзюньюнь был сбит с толку этой внезапной загадкой.
Нахмурившись, он с подозрением уставился на Него.
Но сколько он ни ждал, тот больше ничего не объяснил.
Тогда Шэнь Цзюньюнь оставил попытки расспрашивать, мысленно запомнив его ответ, и продолжил размышлять обо всем, что с ним произошло в последнее время.
Лекарство, выписанное тем врачом-монстром, все еще было при нем, неизвестно, что в нем содержалось.
Именно после того, как он какое-то время принимал это лекарство, сон стал более отчетливым, а странная статуя в конце поля начала постепенно пробуждаться.
Шэнь Цзюньюнь рассматривал статую, высотой не уступающую статуе Свободы. На ней уже не было видно следов выветривания, исчезли даже тернии. Лик юноши-божества был слегка опущен, и он смотрел на него издалека.
Чем дольше он смотрел, тем сильнее крепла эта мысль.
Изысканные украшения на статуе ослепляли, прежде размытое лицо постепенно становилось четким. Он был прекрасен, кроток, безмятежен — вершина эстетики, с искушающей силой, подобной Афродите.
Шэнь Цзюньюнь прищурился, подсознательно желая приблизиться. Его охватило неудержимое желание протянуть руку, прикоснуться, обнять.
Словно это было самое драгоценное сокровище в мире, воплощение красоты и святости.
Но стоило ему сделать шаг, как он мгновенно очнулся.
Резко обернувшись, он с удивлением обнаружил, что Он стоит прямо у него за спиной, глядя на него своими нечеловеческими глазами. Выражение лица было спокойным, ничего не прочесть.
Но его поза в этот момент совпадала со статуей, почти один в один.
Он смотрел на него, и статуя тоже смотрела на него.
У Шэнь Цзюньюня перехватило дыхание.
Почти мгновенно его накрыла густая волна незнакомых чувств. Если описывать человеческими словами, это был страх.
Но смутно примешивалось и что-то другое.
Шэнь Цзюньюнь глубоко вздохнул, ступая по мягкой траве, приблизился к Нему, затем, протянув руку, резко ухватился за прядь серебристо-белых волос, намотал на руку и дернул.
Движение его было небыстрым, можно сказать, даже медленным.
Но Он ничуть не сопротивлялся, позволяя тянуть волосы, отчего те взметнулись мягкой светлой волной, и голова Его невольно склонилась, следуя за силой.
В этих неописуемо прекрасных золотых глазах застыли святость и странность, которых Шэнь Цзюньюнь не мог понять.
Шэнь Цзюньюнь издал холодный смешок.
Верно, как бы ни была совершенна статуя, как бы ни был прекрасен человеческий облик, нельзя отрицать, что Он сам и есть воплощение странности.
Видя, что Шэнь Цзюньюнь молчит, Он, словно не чувствуя боли от вырванных волос, медленно поднял руку цвета белого нефрита и замер в сантиметре от его щеки. Ресницы его опустились. В этой позе нечеловеческая, величественная красота стала еще ощутимее.
Со стороны могло показаться, что божественный сын прощает оскорбившего его убийцу.
Шэнь Цзюньюнь помрачнел. Он редко давал волю эмоциям, но сейчас действительно ощутил давно забытый гнев.
Неизвестно что за странное существо не только захватило его внутренний мир, но и присутствовало повсюду в реальной жизни, словно призрак.
Он даже влиял на его мысли, искушал совершать необъяснимые поступки.
Вспоминая всё, что было раньше, Шэнь Цзюньюнь невольно насторожился. Он и не думал, что в своем же внутреннем мире ему придется чего-то остерегаться.
В опасной близости выражение Его лица не изменилось, но в голосе появились нотки сожаления.
【...Стремиться к тому, что любишь, — инстинкт всех существ во Вселенной, и я не исключение.】
【А наши души так созвучны, тебе не следует так отвергать меня.】
【Я поведу тебя... ты станешь...】
Остатки древних слов потонули в шуме ветра.
Знакомая манера говорить загадками. Но не успел Шэнь Цзюньюнь опомниться, как откуда-то издалека раздался резкий звонок, нарушивший это напряженное мгновение.
Сон, словно прорванный лист бумаги, — образы один за другим бледнели, сияющие золотом глаза исчезли. Картинка из размытой стала четкой, уступив место белому потолку комнаты.
За окном уже светало, солнечные лучи просачивались сквозь щели в шторах. Звонок будильника на телефоне, поставленный накануне, резко вибрировал у подушки, напоминая о времени.
Выключив будильник, Шэнь Цзюньюнь сел на кровати и, помолчав, потер виски.
Сегодня был первый день на новой работе.
Начало в 9:00. Отдел, о котором он никогда не слышал, отвечал за архивные дела и прочее, выездов не предполагалось.
Дело о вторжении монстров в город подходило к концу. Когда Чу Минцзэ очнулся в палате, он узнал сногсшибательную новость о том, что Шэнь Цзюньюнь уже стал рядовым следователем.
Он разразился оглушительным кашлем, выплеснув воду, которую собирался проглотить.
— Кто это решил?! — не сдержав гнева, заорал Чу Минцзэ.
— Э-э... шеф, штаб тоже согласился, — пояснил товарищ.
После того как он внезапно потерял сознание у машины, его срочно доставили в полевой госпиталь. К счастью, Чу Минцзэ не так сильно пострадал психически, как Мара, и очнулся через пару дней.
Его восприимчивость была не так высока, как у той легендарной следовательницы, поэтому сейчас он просто не помнил, как именно потерял сознание, и совершенно не знал о смерти Симонса.
Когда он снова приступил к работе, то с удивлением обнаружил, что всего за два дня могущественный «отмеченный» превратился в кровавую жижу перед лицом почитаемого им внешнего бога, и мало того — виновник всего этого вступил в организацию следователей... Шутка ли? Внешний бог пришел играть в дочки-матери??
Лицо его выражало крайнее недоумение.
— Что касается... этого, зарегистрированных данных о личности. Технический отдел смог найти записи о нем в переписи населения только за последние пять лет.
Чу Минцзэ поднял голову и посмотрел на докладывающего подчиненного.
— То есть, Он пользовался своим воплощением в человеческом обществе как минимум пять лет?
— Именно. Судя по имеющимся данным сообщества, несложно заметить, что поначалу Его поведение и манеры действительно отличались от обычных людей, не хватало человеческого понимания. Однако способность к обучению была необычайно высока: всего за два месяца Он освоил местный диалект и беглое письмо, а позже даже устроился работать в супермаркет. Можно сказать, Он безупречно замаскировал свою личность.
— Это также подтверждает наши догадки о Его природе, — произнес следователь у кровати больного.
Просматривая эту информацию ранее, он и сам испытывал неподдельный ужас.
Неизвестно, что это за странный внешний бог, но он прожил в городе целых пять лет. Если бы Он захотел что-то сделать с человечеством, это был бы уже конец света.
— Мы также подозревали, что нынешнее вторжение монстров связано с Ним.
Говоря об этом, лицо следователя приобрело странное выражение, в котором угадывался страх.
Он помнил ту сцену, которую увидел, когда передовой отряд начал зачистку центра города.