Внимания!

Некоторые оригинальные Стаи были изменены — пусть не полностью, но такие отклонения присутствуют. Ролевая игра вдохновлена книгой Мариам Петросян «Дом, в котором…», однако не все представленные здесь элементы соответствуют канону.

Данные Стаи являются частью мира нашей ролевой, и мы просим учитывать это при чтении!!!

Для полного погружения в атмосферу мира настоятельно рекомендуем ознакомиться с книгой «Дом, в котором…» — в формате чтения или аудиокниги.

Текст подготовлен младшим администратором — @VskroyVenyy.

Приятного чтения, будущие Домовцы!

Первая.

Фазаны.

Стая Фазаны. Белые рубашки, чёрные брюки. Порядок — их вторая кожа, молчание — язык стаи. Фазаны — группа безликой сплочённости, где индивидуальность растворяется в дисциплине. Их стиль — стерильная строгость: одинаковые прически, одинаковые лица, одинаковые улыбки, будто вырезанные по трафарету. Всё в их мире подчёркнуто черно-белым контрастом — даже обед кажется частью общего ритуала: пюре, чай, бутерброды с маслом.

Живут по расписанию, как механизм, где каждая деталь на месте. Их день — отбой в девять, плакаты по стенам, предупреждения и инструкции на каждый случай жизни: «Не шуми», «Не высовывайся», «Обратись к врачу». Идеальные на виду, но в их идеальности прячется жестокость: если кто-то нарушает правила, его выключают — аккуратно, без истерик, всей стаей.

Фазаны держатся вместе, но это не дружба, а скорее союз винтиков одного механизма. Они помогут, если ты внутри, и без колебаний отвергнут, если ты выбился из общего ритма. Их вожак — Джин. Он не лидер в привычном смысле, скорее координатор, следящий, чтобы порядок не дал сбой.

Комната Фазанов — почти музей: полотенца ровно сложены, салфетки на подушках, на стенах лозунги, телевизор работает по графику. Всё чисто, строго и мёртво-правильно. Это не просто стая — это система. И если ты хочешь в неё вписаться, забудь, кто ты есть...

Вторая.

Крысы.

Стая Крысы. Буйство цвета, всплески смеха и хруст стекла под ботинками. Крысы — это анархия в кедах, свобода, облитая краской, и крик, который не пытается понравиться. Здесь всё громко: прически, одежда, поведение. Никто не скрывается и не стесняется. Яркие волосы, порванные сетки, рваные майки, тяжёлые ботинки. Кажется, будто каждый из них собрал себя из мусора и драгоценностей.

Живут без правил, по внутреннему хаосу. Спят, где упали, едят с ящика, швабру делят как трофей. На стенах — рисунки, неприличные надписи и отпечатки грязных ладоней. Пол — в воде, воздух — в грохоте. Порядок — это ругательство, а дисциплина вызывает смех.

Держатся вместе не по долгу, а по воле. Стая — как стая воробьёв: шумная, непредсказуемая, но мгновенно сплетается в единое целое, если угрожает опасность. Тут поддержат, но не спасут, если ты сам не рвёшься выжить.

Их вожаки — близнецы: Шуба и Скат. Один как искра, другая как дым. Вместе — ритм и сердце стаи.

Комната Крыс — не место, а состояние. Тут живут не потому что надо, а потому что здесь можно быть собой. Это не просто стая — это дом для тех, кого выкинуло на обочину. И если ты не боишься быть настоящим — тебя примут.

Третья.

Птицы.

Стая Птицы. Тихие, как вечерний дождь, и пугающе кроткие. Их называют воспитанными, и это не насмешка — они действительно вежливы, чисты и молчаливы. Птицы выращивают цветы в мисках из-под супа, вышивают по простыням, собирают засохшие лепестки, будто это золото. Их пальцы всегда чем-то заняты, а глаза — будто где-то в другом месте, за пределами Дома.

Их Гнездо похоже на оранжерею в трауре. На стенах — сушёные венки, ленты, вышивки. На полу — земля, в углах — поливальные банки и списанные тетради. Они не кричат, не спорят, не бегают. Птицы живут медленно, как будто каждое их движение должно быть одобрено кем-то свыше.

В стае нет злобы — только грусть. Но это не слабость. Птицы не причиняют вреда, если только не получат приказ. Тогда они действуют бесшумно, почти священно.

Их вожак — Стервятник. Он для них не просто лидер, он — память. Они называют его Папой, и в его голосе слышат больше, чем приказы. Ради него они носят траур, ради него молчат.

Комната Птиц пахнет ладаном и гниющими листьями. Здесь никто не смеётся вслух, но каждый цветок — это попытка сказать, что они всё ещё живы. Это не просто стая — это процессия. И если ты очутишься среди них, улыбайся и молчи: они не обидят, если ты не нарушишь покой.

Четвертая.

Четвёртая. Самая странная, самая свободная, самая невозможная. Здесь нет единого лица — каждый участник будто из другой сказки, другой вселенной. Прыгуны, ангелы, повелители времени, бывшие Фазаны — они не подходят друг к другу, но всё равно живут, как семья. Их комната — не Гнездо, не Механизм, не Нора. Это просто место, где можно быть собой.

В Четвёртой нет общего правила, нет единого ритма. Кто-то читает, кто-то спит среди дня, кто-то курит на подоконнике. У них — суматошный уют и тёплый хаос: разбросанные вещи, рисунки на стенах, запах табака и дешёвых конфет. Они не скрывают странностей, наоборот — хранят их, как драгоценности.

Им не нужны указания — они просто рядом. Если один падает, остальные поднимают. Не по инструкции, а потому что так чувствуют. Вожак у них — Змей. Он не командует, он просто есть. Лежит, наблюдает, говорит редко. Смешной и опасный, язвительный и тёплый. Он будто вне времени — не торопится, но всегда знает, когда нужно вмешаться.

Комната Четвёртой будто живёт своей жизнью: одни шепчутся в углу, другие клеят к потолку вырезки, кто-то играет на губной гармошке. Здесь нет общего цвета, нет строя, нет расписания. Только пространство, где можно дышать. Это не просто стая — это осколки, нашедшие друг друга. И если ты попал к ним, не пытайся быть правильным. Будь собой — и, может, тебя примут.

Пятая.

-

Шестая.

Псы.

Стая Псы. Самая громкая, самая напряжённая, самая зависимая. В Псах нет места тишине — даже когда все молчат, комната гудит внутренним током. Здесь всё будто на пределе: громкие голоса, яркие вещи, быстрые движения. Они похожи на Крыс — шумом, на Птиц — преданностью вожаку, на Фазанов — способностью карать своих. Но есть в них то, чего нет нигде — нужда в силе извне, без которой они сдуваются, как проколотый мяч.

В Шестой нет хаоса, как у Крыс, и нет свободы, как у Четвёртой. Их порядок строится на воле одного. Без неё — они рассыпаются. Вожак у них — Клык. Он не кричит и не уговаривает. Просто смотрит — и этого хватает. Его уважение — как награда, его молчание — как приговор. Он — их шея, их хребет, их точка опоры. Пока он есть — Псы живут. Уходит он — они будто застывают, теряя себя.

Стая яркая: алые куртки, татуировки, цепи, громкий смех и запах табака. Но это не ради внимания. Это броня. Здесь каждый в броне — словесной, физической, ментальной. Они могут смеяться, могут драться, могут молчать часами, но за этой внешней резкостью — порода. Стая. Те, кто сожрёт любого, кто тронет одного из них.

У Псов есть правило: слабых не тянут. Но если ты борешься — тебя поднимут, даже из крови. Они не про доброту — про честь. Не про заботу — про поддержку. Решения принимаются быстро, ошибки не повторяются. Если ты не держишь ритм — отстаёшь. И не жди, что тебя будут ждать. Но если ты их — тебя не отдадут. Ни при каких условиях.

Комната Шестой похожа на бункер: плотная, громкая, закопчённая. Стены исчерчены, мебель старая, воздух — тяжёлый. Но здесь всё на своём месте. Кто-то делает татуировки, кто-то чистит ботинки, кто-то без звука смотрит в потолок. Каждое действие — часть общей механики. Они не объясняют — они просто делают.

Это не стая, где можно расслабиться. Это — фронт. Здесь живут те, кто привык выживать. Кто лает, когда страшно, и кусает, когда нужно. Псы не ищут нового. Они хранят своё. И если ты с ними — тебя не забудут. Но стать одним из них — это не случайность. Это выбор. Твой и их.

Седьмая.

Воро́ны.

Стая Воро́ны. Самая разная, самая отвергнутая, самая сплочённая. Вороны — это те, кто не подошёл никому, но нашёл друг друга. Слишком шумные для Фазанов, слишком правильные для Крыс, слишком светлые для Четвёртой, слишком странные для Псов. Они — белые вороны, настоящие. Каждый из своей истории, в своём стиле, с собственным темпом. Их не объединяет форма или правила — только дружба, настоящая и крепкая.

Комната Воронов — как калейдоскоп: вещи на стенах, пледы, книги, лампы, коробки с медом, чьи-то ботинки на подоконнике. Тут звучит смех, тут шепчут до рассвета, тут плачут не прячась. Вороны не боятся быть собой. И рядом с ними не нужно казаться — можно просто быть. Они не идеальны, но никогда не оставляют своих. Ни в ссоре, ни в страхе, ни в боли.

Ведёт их Ладан — тихий вожак с глазами цвета травы и голосом, которому хочется верить. Он заботится не громко, но настойчиво. Знает, кто давно не ел, кто плохо спит, кто прячет слёзы за шутками.

У Воронов нет ритма, нет строя, нет нужды быть “нормальными”. Только тепло, не зависящее от формы. Только принятие — без условий. Если ты чужой для всех, они скажут: «Садись к нам».

Восьмая.