По остывающим следам: короткий зимний поход в нац.парке Зюраткуль, февраль 2025. День третий.
Встаю затемно, выйти хочу в районе 8 утра. В прошлый раз я кое-как успел в световой день с перевалом и выходом к избе, в этот раз хочу иметь запас по времени. С 8 часов и становится возможно как-то идти, начинает хватать света.
Вокруг снежная мгла. Так-то видимости больше километра, но ни солнца, ни склонов окружающих гор за снегом не видно. Перехожу Калагазу и иду на подъем.
Приютчики на кордоне рассказали, что передо мной идет группа из восьми человек. Их следы я вижу со вчерашнего дня.
Группа, судя по следам, смешанная - «до ветру» ходят в кусты, чисто мужская группа бы этим не морочилась. Лыжи у них как будто беговые, и уж точно без камуса, судя по манере подъема.
На подъеме к перевалу вижу стоящего на дороге мужика в красной парке. Внезапно. Передо мной его следов нет — это что же, он от Виноградова хутора с утра перешел перевал, чтобы тут на снежинки посмотреть?
Но все проще. Я начинаю слышать несколько голосов, и слева вижу стоянку. Там стоит та самая группа москвичей. Подхожу, обсуждаем всякое — местность, места, где они бывали - Заполярье, Поднебесные Зубья, Средний Урал и его Конжаковский Камень, много где в Подмосковье. Идут с палаткой, кострами и не слишком большими переходами. Они интересуются местностью — отвечаю на вопросы.
-А в Тюлюк за сколько дойдем?
-Ну, можно и за день, смотря как будете упираться…
-Никак не будем! - категорично сообщают москвичи
-Ну, тогда за два или три…
Ходят они в ценимой мною философии «мы дойдем тогда, когда дойдем». Группа и правда смешанная, лыжи и правда без камуса — но только это «Fischer S-Bound 98».
Не слишком прощаюсь и ухожу вперед. Подъем идется довольно бодро, заметно бодрее, чем на снегоступах. Бегущий тут летом ручей сейчас течет медленно, скрытый снегом и камнями, да в паре мест слышно из-под камней журчание.
Вокруг все так же снежно и серо, как и в начале подъема. Перехожу через каменную реку. Дальних видов сегодня мне не показывают. Тут часть серо-синего пейзажа отделяется от общей массы — и в в тишине над каменной рекой, расправив крылья, низко планирует крупный фазан.
Останавливаюсь на обеденный перекус. Это шоколадка, курт и полтора стакана чаю из термоса, а иной раз и кусочек колбасы впридачу. По-богатому! На этом месте меня догоняют москвичи — но отговариваются тем, что это они случайно разогнались.
Прохожу верхнюю точку перевала и выхожу на южный склон. Тут светлеет, мгла остается с той стороны хребта. Здесь светит солнце, и снежный лес блестит оттенками зеленого и серебристого. В бодром темпе иду вниз, останавливаясь только для перекусов, да один раз схожу с буранки поснимать крупного дятла, решившего покормиться рядом с просекой.
К дому подхожу к четверти четвертого — почти на два часа раньше, чем в прошлый поход. Отдыхаю, читаю книжку, но быстро начинаю мерзнуть. Под это дело вознаграждаю себя горячим обедом и начинаю вить гнездо: нахожу в полукилометре несколько поваленных осин и решаю нарезать из них дров. Пилю крупные ветви и складываю на тропу, чтобы потом уволочь к дому и там разделать на чурбачки. В какой-то момент начинаю слышать на спуске с Нургуша далекий говор и звуки бивака — шум пилы, треск веток, звон котлов.
Пока я челночу с дровами, солнце клонится к закату. Небо над Нургушом становится то оранжевым, то красным, с коричневым даже оттенком. Склоны вторят небесным цветам. Неожиданно, подняв в очередной раз голову, я вижу, как небо и склоны окрасились нежными оттенками пастельно-розового, фиалкового и кораллового цветов.
На этой тонкой ноте солнце садится, и вокруг темнеет. Пилю дрова и затаскиваю в дом. Дом с прошлого раза покосился, дверь повело и теперь она плотно не закрывается. Окна, видно, тоже повыдавливало, и их перетягивали полиэтиленом.
Пытаюсь топить печь — но толку мало. Дрова полусырые, горят неохотно. Угли быстро просыпаются вниз через крупный колосник, и не просушивают свежие дрова, приходится растапливать с помощью бензина. В какой-то момент поджигаю перчатку. Ага, такое я уже видел, и не раз. Люди с горящими руками со стороны довольно смешно выглядят. Но тут-то я один, и посмеяться надо мной некому. Надо что-то менять, пока я не спалил что-нибудь. Например, единственные тонкие перчатки(есть ходовые рукавицы, но в них не поснимаешь). Например, оставить печь в покое и поужинать. И вообще. Не очень-то и хотелось! Будет опять «полухолодная» ночевка. Поужинав, записываю дневные впечатления и сложенные на перевале хайку.
Выхожу набрать снега. Ночью на улице тихо и торжественно. Деревья уходят ввысь, как колонны, и вершины их теряются в темноте. Тепло, местность после солнечного дня еще не остыла. В теплой темноте слышно издалека разговор москвичей. Возвращаюсь в дом и ложусь спать.
Прошел сегодня около 18 км, вместе с походом за дровами.
