Зимний поход в Кузнецкий Алатау в феврале 2024 года. День пятый.
По серо-синим склонам сначала Кугуту, а затем Зубьев, пробегает розово-синяя волна и горы становятся белыми с солнечно-желтым оттенком. Небо ясное, и ели вокруг ярко-зеленые, в сверкающих снежных украшениях. Собираюсь, с Дядей Васей обсуждаю темп. Мне он пророчит быть на перевале Марухи часа через 4 после старта. Я готов с ним согласиться — при условии, что группа Михаила натоптала мне на выпавшем вчера снегу колею. Его туристы(в основном москвичи) тоже гуляют по базе и снимают окрестную красоту. В какой-то момент, возвращаясь к дому приютчика, вижу Василия Минаевича кашляющим на улице. Дверь открыта настежь. Оказывается, Черныш на чердаке проссал потолок насквозь, отчего это дело протекло на печку и завоняло весь дом. Вот это чемпион! Реально, кот — хозяин тайги.
Выхожу. Под хвойными кронами у подошвы Марухи оттенки еще серо-синие, а вот выше по склону — яркая солнечная желтизна, зелень хвои и блеск снега. На открытых участках видны траверсы вчерашнего спуска ребят. Здорово было бы «расчертить пухлый». Правда, вчера вот одна уже расчертила…
От озвученного Дядей Васей темпа отстаю минут на 20, и на перевале сажусь выпить чаю в 14:20. Лес вокруг бело-зеленый, небо голубое с желто-белым солнцем. Тишина. Сижу я по направлению движения, и солнце греет мне лицо. Жмурюсь.
Можно спуститься и встать в районе поляны Соболиного — тогда завтра на электричку завтра придется притопить. А можно дойти до Глухариного, и тогда выйти в район Лужбы часа за три. Все это я решу потом, а сейчас собираюсь. Снежные головы теперь смотрят мне в спину.
Спуск к Соболиному не такой широкий, качусь я в основном по буранке и траверсить особо не получится. Но ехать все равно кайфово. На Соболином становиться — кого только если смешить(да тут и некого смешить-то, кроме себя самого), до сумерек еще часа полтора.
Путь от Соболиного до Глухариного иду в сумерках. Становится ясно, как ломается грузовая площадка у «S-bound»-ов: снегоход с телегой выбивает за собой довольно глубокие ямины в снегу, так что лыжня ныряет вверх-вниз довольно сильно. Лыжа под весом человека с рюкзаком выгибается в таких местах в обратную сторону, и делает это много-много раз за переход. Такое «равнинным» лыжам не выдержать.
Тем временем, темнеет. Цвета вокруг сменяются на серо-синий снега и серо-зеленый для хвои — но за спиной продолжают огненно-красным гореть склоны Марухи и Тайжесу. Скоро гаснет и этот пожар, и на почерневшем небе прямо на глазах начинают высыпать ярко-белые звезды. Стою и засматриваюсь. Впрочем, если сильно засмотреться, можно простоять до весны: холодает. В потемневшем с южной стороны небе виден подсвеченный зашедшим уже солнцем багровый след пролетающего самолета.
Продолжаю путь. На краю поля зрения снова начинают мелькать фотопсии. Что интересно, видны они в основном в густых сумерках. Днем их нет(зато можно при желании насладиться слуховыми иллюзиями в шуме воды или ветра), но нет и в полной темноте. Впрочем, в полной темноте я и не путешествую.
Продолжаю путь. Временами включаю фонарь, но в основном света звезд хватает. Звезд на небе не сосчитать, и я засматриваюсь. Вот один мальчик из сказки тоже так смотрел, смотрел… и досмотрелся... Морозом мне здорово прихватывает нос, и я иду дальше.
До Глухариного дохожу к 19 часам. На приюте никого, я начинаю вить гнездо. Встаю в доме, колю дрова, делаю щепу, пытаюсь развести огонь. Дрова не горят, так что параллельно готовлю себе еду на горелке. Под лестницей на второй этаж лежит пакет мусора. В нем кто-то копошится. Если притихнуть, наверх вылазят пара длинноносых мышей. Впрочем, это не мыши, а кто-то из землеройковых. Животные их не едят из-за неприятного запаха(даже Черныш не ест). Soricidae смотрят на меня, а я на них. Вред им наносить неохота, в конце-концов, это я к ним в дом пришел, а не они ко мне. Но я подозреваю их в намерении украсть мою еду, а этого я даже под конец похода не одобряю. Решаю пугать их резкими звуками при усилении активности. Глядишь, пересидят мое общество в своем мусорном мешке.
Дрова я кое-как разжигаю с помощью горелки, ушло у меня на это часа полтора. Уже блин и не хотелось, но раз уж загорелись — пусть горят. Пока иду за водой, замечаю, что снега сильно меньше. Там, где в прошлом году к роднику надо было спускаться в снежный тоннельчик, сейчас можно стоять на поверхности и черпать воду. Дядя Вася рассказывал, что они, когда начинали заниматься туризмом(лет 50 назад) до воды копали по нескольку метров снега, тут же, на Поднебесных. Дела…