"Падение Дамноса"

Они стояли плечом к плечу, с болтерами на взводе, и отблески луны играли на лезвиях их мечей.
Перед ними возвышалась третья стена, и ее ворота были открыты для прохода защитников Дамноса. Позади же окопались люди, занявшие позиции у огневых точек и на укреплениях и сейчас взиравшие на воителей, собравшихся на площади Ксифоса.
Праксор даже не обернулся, чтобы посмотреть — ему это было не нужно. Люди уже свершили свой последний отчаянный акт сопротивления, и теперь Ультрамаринам предстояло стать истинными спасителями Дамноса.
— Ты помнишь легенду о короле Видии? — спросил Сикарий. Щитоносцы стояли сразу позади его Львов.
— Песнь о победе над бедой, мой лорд, — ответил Праксор.
— Воистину, брат-сержант. — Сикарий указал на третью стену и ее распахнутые ворота и широким жестом охватил всю площадь. — Вот он, наш Фермапилон, и мы суть те семь сотен, чьи клинки и отвага остановили тирана. История повторяется, сержант Манориан, как и всегда. И сейчас перед нами ее поворотная точка.
Львы вытянулись, заслышав слова своего господина. Вандий воздел знамя Второй роты выше, и ветер подхватил священное полотно. Дацеус пропустил разряд энергии между пальцами своей силовой перчатки. Гай Прабиан провел лезвием меча по щиту, и раздавшийся при этом металлический шелест прозвучал бессловесным вызовом врагам человечества.
Такова была плата за право называть себя Львом: абсолютная преданность, беспрекословное подчинение и слепая вера. Сикарий допускал в свой близкий круг лишь тех, кто готов был безоговорочно следовать его воле. По иронии судьбы Праксор находился ближе прочих к тому, чтобы стать одним из них, но в тот момент он осознал, что этого никогда не случится.
Рядом, по другую сторону от почетной стражи Сикария, стоял Агриппен, не сводя взора с раскинувшегося перед ним поля боя. Здесь, на Дамносе, дредноут был не для того, чтобы отчитываться о действиях капитана Второй роты или же претворять в жизнь тайные планы Агеммана. Он пришел сюда сражаться, неся славу своим предкам и своему ордену.
— Я есть разящий клинок, — наконец сказал Праксор.
— Тогда готовь свой меч, брат, — ответил Сикарий, держа перед собой Клинок Бури, — ибо враг идет! Отвага и честь!
Ультрамарины подхватили громогласный клич, и голоса их зазвучали в унисон:
— Отвага и честь!

Рейдеры некронов первыми пробились через стену. И как только это произошло, сработали заряды, заложенные людьми Юлуса много часов назад, наполнив площадь Ксифоса огнем и каменной крошкой.
Тонны камня и пласкрита обрушились на некронов. Третья защитная стена Келленпорта многометровой толщины, протянувшаяся на несколько километров, была уничтожена, погребя под обломками все вокруг нее. Пелена пыли и грязи взметнулась в воздух, скрыв из виду наступающие силы некронов, и окатила Ультрамаринов, припорошив серым их доспехи, но космические десантники остались недвижимы. Несколько минут потребовалось, чтобы морозный ветер разогнал облако, и вновь воцарилась тишина. Однако всего через мгновение зеленые огни вспыхнули в тумане — вторая линия механоидов пошла в атаку.
Теперь, когда его передовая группировка была уничтожена, повелителю некронов не оставалось ничего иного, кроме как пустить на приступ своих элитов. К этому времени отряженные для уничтожения Ультрамаринов фаланги уже собрались. Некроны-бессмертные ступили на развалины стены и тут же были встречены мощным болтерным огнем. Они превосходили обычных рейдеров во всем, и даже разразившийся шквал не мог их остановить. Гаусс-бластеры ответили беглыми залпами, их изумрудные отблески забегали по заснеженной брусчатке площади.
Фалька смотрел на все это через бойницу в стене. Тело его было в несколько слоев обмотано бинтом в тех местах, куда угодила шрапнель. Даже несмотря на смесь различных препаратов, позволявших ему держаться в боевой форме, раны болели просто адски. Впрочем, другим повезло еще меньше. Пельку взрывом разорвало горло, Гиикен лишился глаза и задней части черепа. Они все погибли, но Фалька выжил. Быть может, Император благословил его или их всех. Боец лишь надеялся, что Его взгляд падет и на Его Ангелов, особенно теперь, когда некроны хлынули на площадь.
«Я — рок». Слова эхом отдавались в опустевшем разуме Не-мертвого. Он познал забвение, бич его бесконечного существования, и потому решил искоренить любую заразу жизни во Вселенной. От его гнева пылали города, а их жители обращались в прах; гибли миры, затянутые в водоворот разрушения; целые звездные системы исчезали в безбрежном пламени — все это проносилось перед его мысленным взором.
«Такова смерть, суть всего… Вселенная увидит ее».
Проклятье пожирало его ячейки памяти, всепроникающее, как любая хворь смертной плоти. Теперь все его сознание было подчинено лишь одному — мании убийства.
«Дроби камень и землю, пока мир не опустеет, не превратится в сплошное пятно пыли». Среди разбитых останков оборонительной стены Не-мертвый нашел свою жертву.
Того, кто посмел бросить ему вызов.
Его глаза сверкнули, предвосхищая конец всего, и лорд вытянул костлявый палец.
— Истребить их.
Подчинившись голосу повелителя, фаланга бессмертных шагнула в бурлящее пылевое облако. Не-мертвый шествовал с ними. Выставив грозные глефы, почетная стража окружила его, следуя привычкам далекого прошлого. Отрывистым жестом, словно разрезая волны древнего моря, Не-мертвый разорвал их кольцо и двинулся за бессмертными. Стражи покорно пошли за ним.
«Во мне больше нет плоти. Я — мерзость. Я — разрушитель».
Эти мысли без конца эхом бились в его медленно рассыпающемся сознании. Из-за каменных развалин изливался оружейный огонь. Война вновь началась. Наполнив разрушительной энергией лезвие своей косы, Не-мертвый воззрился на бурю и… не ощутил ничего.