"Очищение" Энтони Рейнольдса

Магистр ордена Аэк Децим из 17-го ордена Легиона Ультрадесанта упер тяжелый сапог в грудь предателю и выдернул клинок. Короткий меч выскользнул из решетки вокса павшего врага с влажным скрипом, и легионер в красной броне рухнул, присоединившись к ковру из прочих на перемешанной с кровью земле.
Удушливый дым застилал обзор, содержащиеся в нем химикаты и слепящие микрочастицы вызывали жжение в глазах и горле. Видимость сократилась до считанных метров. Пелена тумана сделала сканеры авгуров бесполезными. Децим понятия не имел, где проходит линия фронта, но это едва ли имело значение. Сражение полностью утратило конфигурацию. Время стратегии прошло.
На него бросился очередной враг. Он отбил визжащий цепной меч легионера в сторону и вдавил в грудь Несущему Слово ствол своего болт-пистолета. Сила взрыва отшвырнула предателя назад, и он оказался на земле на расстоянии четырех метров, в разорванном горжете зияла глубокая воронка. Второй выстрел Децима прикончил его, попав между шлемом и нагрудником. Детонация практически оторвала голову от тела.
Шейное уплотнение было одним из немногих мест в новых типах доспехов, попав в которые из болтерного оружия, точно можно было убить с дальнего расстояния. До этой кампании ему ни разу не доводилось видеть эффект воздействия болтового оружия на силовую броню легионеров — насколько он знал, никто в XIII Легионе вообще никогда не рассматривал подобную возможность. Сама мысль об этом представлялась ужасной. Теперь же, когда бой легионера против легионера перешел в разряд практики, им пришлось пересмотреть тактику.
Технодесантник Наксор предсказывал, что следующие типы силовых доспехов, скорее всего, будут сконструированы с учетом этих недостатков. В линейную броню, вероятно, интегрируют высокие горжеты, как у катафрактиев, говорил он всего за несколько секунд до того, как его расчленил Несущий Слово, облаченный в человеческую плоть. Децима подташнивало от того, что этих вероломных дикарей когда-то называли их сородичами.
Битва скатилась до дикой свалки. Повсюду вокруг него гибли легионеры, носящие багряные цвета переродившихся Несущих Слово и благородно-синие Ультрадесанта. Масштабы резни были унизительны. Никакого отступления, только не из этого боя. Они до последнего будут сражаться и умирать. Сейчас было важно только задержать врага здесь на достаточно долгое время. То, что начиналось как танковое сражение на дальней дистанции и молниеносные штурмы, дошло до продирания в грязи и рубки с врагом при помощи затупившихся мечей и лишенных зубьев цепных клинков. Он увидел, как один из его ветеранов — Ваул Агрегий, Победитель Стаксуса — расстрелял Несущего Слово, изрыгавшего омерзительные проклятия, заставив предателя умолкнуть посредством заключительного болта в голову. Другой ветеран впечатал легионера XVII-го в дымящийся остов оскверненного «Лендрейдера», размазав того своим окутанным энергией силовым кулаком.
Находившегося неподалеку Ультрадесантника свалили в грязь, нападавший раз за разом всаживал нож с зазубренным клинком ему в горло, пока воин не затих. Несущего Слово, в свою очередь, разорвало на части огнем болтеров, но постоянно появлялись новые, которые шагали из тумана, декламируя свои печальные песнопения.
В душе XVII Легиона пустило корни зло. Только так Децим мог объяснить то, во что они превратились.
Безмолвный чемпион роты Тиллус Викторий сражался так же, как делал это в дуэльных клетках, предпочитая в качестве пары своему силовому мечу маленький боевой щит и гладий. Он казался виртуозом. Он принял удар на щит и крутанулся, подсекая Несущего Слово под колени, а затем прикончил того обезглавливающим ударом крест-накрест обоими клинками.
Чемпиона никогда не побеждали клинок к клинку, однако, когда он обернулся в поисках нового противника, ему в глаз угодил вылетевший из дыма шальной болт. Он пробил левую линзу визора и разорвался внутри черепной коробки. Тиллус упал, не издав ни звука, мечи выскользнули в грязь из безжизненных пальцев. Воин был практически одержим тренировками. И в конечном итоге, это ни на что не повлияло. Это была недостойная смерть.
Децим уставился на труп чемпиона, и его захлестнула ненависть. Он ни разу не испытывал настолько глубокого чувства, никогда не питал ненависти ни к кому-либо из ксеносов, с которыми сражался в ходе Великого крестового пода, ни даже к непокорным людям с тех планет, что отвергли владычество Императора. По отношению к некоторым из этих сбившихся с пути цивилизаций он чувствовал жалость, к другим отвращение или безразличие, но ненависть — никогда.
Обширно модифицированный доспех едва функционировал. Он работал на вспомогательных мощностях, а броня была настолько обожжена, измята и покрыта воронками, что мало где на ее поверхности еще оставался горделивый кобальтово-синий цвет Легиона. Левое плечо представляло собой искореженное месиво, обильно изрыгающее искры, внутренние сервоприводы постоянно скрежетали. Децим чувствовал, как внутри сустава кость скребет по кости. На нем не было шлема — он сорвал его после того, как в начале боя тот принял на себя основную тяжесть взмаха силовой булавы — и левую половину лица покрывала корка спекшейся крови.
Магистр ордена устал до изнеможения. Он уже больше недели вообще не отдыхал. Какую-то секунду на него не набегал ни один враг, и ему ничего так не хотелось, как усесться на землю и прислониться к уничтоженному «Лендрейдеру» Несущих Слово… но нет. Даже сейчас, когда конец приближался с неизбежностью заката светил, необходимо было, чтобы он до последнего оставался на виду, стойкий и воинственный.