Grönefeld. Высокое искусство “часовых братьев”

Барт и Тим Грёнефельды происходят из нидерландской часовой династии. Они творят истинное часовое искусство: красивые инженерные решения в обрамлении чудесной ручной отделки. И в каждой модели есть что-то инновационное: например, первая в мире независимая “мертвая секунда”, идеально читаемый турбийон или оснащенный механизмом торможения 30-минутный “грёнограф” (не опечатка!).

В 1912 на башне собора в нидерландском Олдензале установили городские часы. Почетную обязанность по их обслуживанию и ремонту принял на себя местный часовщик — Герхард Грёнефельд, основатель целой часовой династии. После смерти Герхарда в 1974 году за башенными часами стал следить его сын — Йоханнес. Два его сына, Тим и Барт, выросли в окружении часов и тоже стали часовщиками. Правда, вместо олдензальских башенных часов они сосредоточились на наручных.

The Horological Brothers

“Часовые братья” — именно так называют себя Барт и Тим. Бартоломеус (Барт) Грёнефельд родился в 1969, Тим на три года младше. Оба окончили техническое училище в родном Олдензале. Потом Барт учился в часовой школе нидерландского Роттердама и в швейцарской Wostep. Поработав в лондонской ювелирной компании Asprey, он вернулся в Wostep и глубже изучил репетиры и хронографы, и наконец устроился в Renaud et Papi. Там его “догнал” брат, который шел схожим путем — обучился в часовой школе в Схонховене и поработал в нескольких часовых компаниях.

Набравшись опыта, братья вернулись в родной Олдензал и основали компанию QWS Netherlands, занимающуюся обслуживанием Breitling и IWC. Но душа просила делать часы, а не ремонтировать. Поэтому братья основали собственный бренд Grönefeld и решили красиво ворваться в мир высокого часового искусства.

В 2008, после 4 лет предварительных разработок, братья показали золотую, а в 2009 — платиновую версию своих первых часов: Grönefeld GTM-06 с турбийоном и минутным репетиром.

В первой же своей модели Грёнефельды придумали не просто “что-то очень сложное”, но и “что-то эдакое”. В дорогих репетирах не редкость кафедральные гонги — то есть очень длинные, в несколько витков. Они дают мелодичный, сильный звук. Но только в этом репетире после долгих расчетов и экспериментов сделаны ушки необычной формы — такие, чтобы не гасили резонанс корпуса.

Часы получились сложными и по конструкции, и по отделке. Изготовление и настройка занимали полгода, из них 2 месяца — одна только финишная обработка. Серия была запланирована очень ограниченная: по 10 экземпляров из золота (325 000 евро) и платины (385 000 евро).

Однако, похоже, на фоне мирового финансового кризиса 2008 года часы оказались несколько… несвоевременными. По крайней мере, братья Грёнефельды сразу пересмотрели курс своей компании. Следующая модель была существенно проще и в десять раз дешевле, чем GTM-06, да и в целом за дальнейшие 16 лет братья так и не вернулись к уровню первой модели. Однако они продолжили делать великолепные новаторские часы с прекрасной ручной отделкой, и сейчас в портфолио Grönefeld есть в том числе и турбийоны, и хронограф.

Секунда: мертвая и независимая

После GTM-06 вышла не самая сложная, но технически очень необычная модель One Hertz — первые в мире наручные часы с независимыми “мертвыми секундами”.

“Мертвая” стрелка механических часов делает один шаг в секунду — как у кварцевых. Ее нередко приводят от ремонтуара — это удобно, если тот передает импульс на спуск как раз ежесекундно. Однако братья Грёнефельды пошли другим путем и добавили для секундной стрелки отдельный заводной барабан (такого же размера, как барабан часов и минут) и собственную колесную передачу, независимую от передачи часовой и минутной стрелок.

Доминанта дизайна — огромный манеж секундной стрелки, внутри которого прячется индикатор запаса хода. Маленький манеж часов и минут сдвинут “на 1 час”, а рядом с ним притаился индикатор режимов заводной головки. Она тут крайне необычная: чтобы переключиться между функциями завода и настройки времени, на ЗГ нужно нажать (а не вытягивать). В каком она режиме в данный момент, как раз и показывает стрелочка “на 3”.

Разработка механизма этих часов началась… с циферблата. Братья Грёнефельды сначала нарисовали дизайн часов, а потом разработали такой механизм, который бы ему соответствовал. А для этого нужно было обеспечить взаимодействие двух колесных передач — и оно реализовано необычно и разумно.

Четвертое колесо в часовом механизме передает движение секундной стрелке и приводит спусковое, или анкерное, колесо. Здесь на четвертом колесе установлено дополнительное колесо, контуры зубьев которого плавные, как волны. Эти “волны” непрерывно раскачивают вперед-назад рычаг, который взаимодействует с анкерным спуском, размер которого позволяет отсчитывать время с интервалом в одну секунду и синхронизироваться с отсчетом 1/6 секунды основного баланса. Поскольку рычаг только регулирует высвобождение энергии, а не передает ее от заводного барабана к секундной стрелке сам, то “волнистое колесо” не изнашивается, а основной механизм не теряет энергию и амплитуду.

Калибр не только интересно спроектирован, но и прекрасно отделан. Платина из родированного нейзильбера украшена перлажем, стальные мосты — объемные, многоуровневые. В центре у каждого моста “морозная” отделка, края сложной формы — с прекрасным ручным англажем. Рубины — в золотых шатонах, а полированные винты — в рельефных полированных гнездах.

Модель One Hertz выходила в разных вариантах.

Это интересная, новаторская, но далеко не самая сложная модель Grönefeld.

Как турбийон связан с параллаксом?

В коллекции Grönefeld целых два турбийона. И конечно, они тоже совсем не просты.

Вот о “Параллаксе”, который выиграл GPHG 2014 в номинации турбийонов, мы и поговорим.

Википедия напоминает, что параллакс — изменение видимого положения объекта относительно удалённого фона в зависимости от положения наблюдателя. Казалось бы, при чем здесь часы? “При том, — отвечают братья Грёнефелды, — что из-за угла зрения показания могут читаться чуть-чуть неправильно. Например, вам кажется, что секундная стрелка точно над меткой, а на самом деле она до нее чуть-чуть не дошла. Но мы это исправили”.

Метки на каждом из циферблатов Parallax Tourbillon расположены на приподнятых участках — так, чтобы располагаться максимально близко к соответствующей стрелке и свести к минимуму искажение расстояния из-за угла зрения. Турбийон тоже расположен максимально близко к стеклу, чтобы его было лучше видно. А еще такая конструкция в целом усиливает ощущение глубины.

Как и в One Hertz, для переключения между заводом и установкой часов нужно нажать на заводную головку, а конструкция механизма следует за идеями дизайна. Например, турбийон синхронизирован с большой центральной секундной стрелкой с прямым приводом: его мост всегда параллелен ей, что выглядит весьма эффектно.

Синхронизация турбийона и стрелки реализована так: при переводе часов в режим установки времени специальный механизм останавливает турбийон в момент, когда секундная стрелка достигнет нуля (и тоже остановится).

Дизайн циферблата выполнен в стиле One Hertz, хотя расположение элементов несколько изменено: например, секунда стала центральной, а индикатор режима заводной головки размещен “на 4”.

Дизайн механизма выполнен в фирменном стиле: “трехмерные” стальные мосты с матовой поверхностью и прекрасно полированными скосами. Однако визуально он сильно отличается от G-02, в основном из-за более классической пальцевидной формы мостов.

Плавный ремонтуар

В 2016 братья снова выиграли GPHG: в номинации “Мужские часы” победила модель 1941 Remontoire. Ремонтуар — “семейно значимое” усложнение для Грёнефельдов: оно было в тех самых городских часах, с которых началась история часовой династии. Конечно, братья не могли не воплотить его и в своих наручных часах. А 1941 — год рождения отца Тима и Барта.

По мере ослабления заводной пружины часы начинают спешить. Ремонтуар — это промежуточное устройство, которое устраняет эту погрешность и повышает изохронизм часов. Основная заводная пружина не передает усилие прямо на спуск, а взводит промежуточную пружину ремонтуара. Даже если основная пружина уже ослаблена, ее импульса хватит, чтобы перевести промежуточную из положения “раз” в положение “два”. Ну а промежуточная через равные промежутки времени (у Grönefeld — 8 секунд) “сбрасывается”, передавая на спуск всегда одинаковый импульс.

Ремонтуар в интерпретации братьев Грёнефельдов вышел нестандартным.

За 8-секундный цикл ремонтуара баланс делает 48 колебаний: по 6 каждую секунду. Число кажется странным, поскольку не вписывается в 60 секунд без остатка, однако в пересчете на один час ремонтуар срабатывает ровно 450 раз.

Среди прочих необычных деталей — трехспицевый регулятор, который обеспечивает плавное вращение зубчатой передачи при “сбросе” ремонтуара.

Другая фишка — ограничитель запаса хода. Он сокращает время работы часов от одного завода, зато не дает им идти при расслабленной пружине и гарантирует, что в течение паспортных 36 часов на колесную передачу будет выдаваться равномерный и достаточный крутящий момент — что, опять же, помогает обеспечить изохронизм.

Отделка механизма традиционно великолепна. Примечательная новинка — мосты: они, как и прежде, стальные с превосходным ручным англажем. Однако в 1941 Remontoire им придали новую форму, напоминающую “колокольные” фронтоны голландских домов.

Корпус “1941” тоже очень хорош. Чтобы придать ему характерную форму с вогнутыми и выпуклыми поверхностями, используется специальная фреза. Между этапами фрезерования корпус полируется, чтобы сохранять точно очерченные контуры. Ушки отдельные; они крепятся скрытыми внутри корпуса винтами, и в случае повреждения их можно снять для полировки или замены.

Не хронограф, а “Грёнограф”!

В 2022 Тим и Барт выиграли GPHG в третий и (пока что) последний раз — теперь в номинации хронографов. С их-то фамилией как было не назвать новую модель “Грёнографом”!

Технически это хронограф с колонным колесом, на вид — тоже довольно традиционный 30-минутный хронограф. “На 1 час” разместился манеж часов и минут текущего времени. “На 6” — 30-минутный счетчик хронографа, “на 9” — малая секунда текущего времени. “На 11” — необычно оформленный индикатор запаса хода: его стрелка как будто бы парит над шкалой. Из довольно привычной раскладки выбивается непонятный узел “на 3”, который намекает, что и на этот раз у братьев Грёнефельдов все не так просто…

И действительно, непросто.

Когда длинная центральная секундная стрелка хронографа сбрасывается к нулю, она резко тормозит с довольно высокой скорости. На вид сброс мгновенный, но в замедленной съемке видно, что после остановки она колеблется вперед-назад. Резкая остановка и колебания ускоряют износ механизма. Чтобы снизить его, Грёнефельды добавили в свой хронограф регулятор с тяжелыми золотыми грузиками. При сбросе показаний хронографа он вращается, забирая энергию у секундной стрелки (часть энергии уходит на вращение, а часть — на трение, поскольку регулятор соприкасается со стенками своей апертуры). Соответственно, стрелка возвращается на ноль не прыжком, а по-королевски плавно.

Кроме того, в традиционных хронографах при сбросе показаний молоточки бьют по кулачкам у осей стрелок. Под давлением молоточков кулачки вращаются до тех пор, пока молоточки не попадают в углубление кулачков, соответствующее нулевому положению стрелок. При такой механике микроудар передается на стрелки, вызывая вибрации и износ, да и трение металла по металлу не идет механизму на пользу. Поэтому Барт и Тим заменили молоточки из закаленной стали синтетическими рубиновыми роликами, опять-таки уменьшая трение и нагрузки на механизм.

Grönograaf получился очень хорошим и вызвал огромный интерес у любителей часов. Настолько, что это вызвало проблемы.

Слишком хорошо поработали, или Grönefeld на паузе

Кроме “Грёнографа”, в 2022 Грёнефельды предстаили свою версию спортивных часов: 1969 DeltaWorks.

Grönograaf и DeltaWorks оказались настолько хороши и так “выстрелили”, что небольшое ателье было перегружено заказами. 25 танталовых “Грёнографов” были раскуплены полностью, а вот заказы на часы из “стальной” серии в какой-то момент перестали принимать. Даже сейчас, в январе 2025, на сайте Grönefeld говорится: мол, простите, но мы получили столько предзаказов, что до сих пор их выполняем и не можем принять новые. В интервью Барт и Тим объяснили, что производство в семейном ателье быстро не масштабируешь — им с трудом удалось найти пятерых новых мастеров (для маленькой компании это много), но даже так загрузка пока слишком высока.

Что ж, творения нидерландских “часовых братьев” действительно великолепны. Это без преувеличения высокое часовое искусство: красивые инженерные решения в обрамлении мастерской ручной отделки. Можно порадоваться за то, что часы Барта и Тима востребованы — и пожелать, чтобы ателье Grönefeld наконец справилось с валом заказов и представило новые оригинальные модели.