ochs und junior. Высшая математика в комиксах
У часов ochs und junior нет финишной отделки, калибры — от сторонних производителей, а дизайн — на стыке мультяшного, концептуального и безумного. Зато внутри уникальные модули на основе планетарных передач. И их создал гениальный часовщик, который когда-то вернул к жизни Ulysse Nardin, создав для него великие Trilogy of Time и Freak.
Людвиг Окслин (также Охслин; в общем, Ludwig Oechslin) — мастер часовых усложнений, который исповедует философию простоты. Он родился в 1952 в Италии, провел детство в Люцерне и поступил в Базельский университет. Там он изучал древние языки, историю и археологию, теоретическую физику, математику и астрономию. В 1983 он получил степень доктора философии — на наши деньги что-то среднее между кандидатом и доктором наук в области физики. Параллельно он освоил ремесло часовщика-реставратора и сдал швейцарский экзамен по часовому делу.
Первым большим часовым проектом Окслина стала реставрация планисферы Фарнезе для музея Ватикана. Для этого мастеру пришлось проехаться по Европе и изучить другие похожие часы, а потом заново выполнить нужные расчеты. При работе над планисферой мастер пришел к выводу, повлиявшему на его дальнейшее часовое творчество: в часах с календарными функциями целесообразнее использовать не рычажную, а планетарную зубчатую передачу (то есть такую, где меньшие колеса-сателлиты вращаются вокруг большого центрального колеса).
Впрочем, в часовом мире его больше знают как человека, вдохнувшего новую жизнь в Ulysse Nardin, соавтора знаковых Sonata, Moonstruck, Trilogy of Time и великого и ужасного Freak.
“Безумный Людвиг” и не менее безумный Ulysse Nardin
В начале 1980-х умирающую компанию Ulysse Nardin выкупил за 1,5 млн. франков швейцарский бизнесмен Рольф Шнайдер. Чтобы возродить ее, требовалось нечто невероятное. За невероятным Шнайдер обратился к “безумному Людвигу” (Окслину).
К 1985 тот создал первую невероятную модель: Astrolabium Galileo Galilei — самые сложные наручные часы своего времени.
Чтобы уникальные часы не остались в одиночестве, Окслин добавил еще две астрономические модели. В 1989 — UN Planetarium Copernicus, оммаж настольным часам-планетарию 1605 года, созданным швейцарским астрономом и часовщиком Йостом Бюрги. В них гелиоцентрическая система Коперника объединена с более привычной для начала XVII века геоцентрической системой Птолемея. В 1992 — Tellurium Johannes Keppler, которые показывают взаимное расположение Земли и Луны, время восхода и заката и линию терминатора (а еще календарь и знаки Зодиака)
Так появилась знаменитая Trilogy of Time.
В 1996 Окслин создал модель Perpetual Ludwig с базовым ЕТА 2892 и собственным модулем вечного календаря на основе планетарной передачи. Этот календарь настраивался заводной головкой, которую можно было вращать в любую сторону — и часы не ломались! Для вечников это был невероятный прорыв.
А с 1996 по 2001 Окслин работал над первой версией Freak. Вдохновившись идеей Кароль Форестье, он создал часы без стрелок, функцию которых взял на себя сам механизм, а для управления вместо заводной головки использовались безель и тыльная сторона корпуса.
В центре циферблата оказалась карусель с зубчатой передачей, которой придали форму стрелки. Она делала полный оборот по циферблату за 1 час, попутно показывая минуты. Под каруселью разместили заводной барабан, совершавший полный оборот каждые 12 часов. Он играл роль часовой стрелки. Заводная пружина спряталась под механизмом, заняла весь объем часов и обеспечила 7-дневный запас хода. Время выставлялось вращением безеля, а для завода нужно было вращать заднюю крышку.
В модели Freak особый спуск разработки Окслина: вместо вилки энергию на баланс передают два импульсных колеса, вращаясь попеременно в разные стороны.
Будь эти колеса из стали или латуни, они оказались бы слишком тяжелыми и создали бы избыточную инерцию. Алюминиевые бы слишком быстро изнашивались. Поэтому Окслин (по другим данным, глава отдела разработок UN Пьер Гигакс) предложил еще одну безумную идею: делать их из кремния методом глубокого реактивного ионного травления — Deep Reactive Ion Etching, DRIE. Деталь при этом не вытачивается, а сначала отпечатывается на кремниевой пластине фотолитографией, а затем послойно наращивается методом гальванопластики. Легкие кремниевые детали решали вопрос избыточной массы и инерции, за счет низкого коэффициента трения не требовали смазки, а еще были немагнитными и устойчивыми к коррозии.
После Freak Окслин постепенно отошел от тесного сотрудничества с UN, но мануфактура и позже использовала его идеи — например, для будильника с кафедральным гонгом и таймером Sonata и модели Moonstruck, показывающей положение Солнца и Луны относительно Земли, фазы Луны, приливы и отливы, дату и второй часовой пояс.
MIH. От музея к своему бренду
Отправной точкой к созданию собственного бренда стала необходимость отреставрировать еще одни сложные часы.
В 2002 Людвиг Окслин стал куратором музея часового искусства (Musee International d’Horlogerie, MIH) в Ла-Шо-де-Фоне. Для реставрации одного из экспонатов требовалась существенная сумма. Чтобы собрать ее, Окслин со своей командой создал часы под тем же названием, что и музей — MIH.
В качестве базового механизма выбрали старый добрый 7750. Двухкнопочный хронограф переделали в однокнопочный, а поверх добавили созданный Окслином модуль годового календаря с индикатором день/ночь, состоящий всего из 9 деталей. Прочая техническая часть была на Поле Гербере — члене AHCI, соавторе самых сложных Franck Muller и владельце небольшой фабрики механизмов. За продажи отвечал Бит Вайнманн, 16 лет проработавший в швейцарской часовой торговой сети Embassy. А Кристиан Гафнер разработал дизайн, взяв за основу лаконичную стилистику баухаус:
Часы были хорошо приняты и стали выпускаться ежегодным тиражом по 200 экземпляров, обеспечивая музею дополнительный финансовый поток. И этот успех подтолкнул Окслина к созданию собственной компании.
ochs und junior была зарегистрирована в 2006. На старте с Людвигом была та же команда, что делала MIH, и его сын Джорджио. Однако со временем семья Окслин выкупила все остальные доли компании и стала единственным владельцем бренда ochs und junior…
…Хотя иногда его называют антибрендом.
“Антибренд” ochs und junior
В ochs und junior многое делают не так, как принято у независимых ателье — прямо вот начиная с названия.
Обычно марку называют по имени часовщика. Иногда выбирают что-то пафосное. Реми Майя названием своего ателье намекнул, что его часы начинаются “с чистого листа и карандашного наброска”. Жаки Эпито подчеркнул древность родного городка, где делает свои часы… А Окслины посмеялись над своей фамилией. Ochs по-немецки — “бык”, Oechslin — “бычок”, “маленький бык”. А тут еще новый бред взялись строить отец с сыном. Поэтому Джорджио Окслин предложил отцу назвать компанию ochs und junior — грубо говоря, “бык и младшенький”. А “безумный Людвиг” сразу согласился, потому что — а нечего тут воспринимать жизнь слишком серьезно!
Другие часы красуются логотипом на циферблате и корпусе. На ochs und junior нет логотипа — он нанесен максимум на внутреннюю сторону ремешка (“часы для поколения no-logo” — так этот принцип называют в команде бренда).
Другие независимые ателье делают ставку на высококачественную, часто ручную отделку. У ochs und junior отделки нет в принципе. Титановые корпуса делают там же, где и титановые детали для команды “Формулы-1” Sauber. Чтобы подчеркнуть утилитарность и инженерную направленность часов, после машинной обработки корпуса не получают финишной отделки — никакого декора и полировки!
Другие стремятся создать красивый, элегантный дизайн. Язык дизайна ochs und junior — где-то между практичным и функциональным баухаусом, концептуальным постмодерном и мультяшностью.
Впрочем, своеобразный дизайн создает преемственность внутри линейки часов и делает любые ochs und junior узнаваемыми.
Однако покупатели могут кастомизировать часы при заказе, выбирая цвет разных элементов…
Наконец, другие ателье стремятся создать мануфактурный калибр, и если получается, гордятся им. Нет сомнения, что Людвигу Окслину по плечу самые сложные калибры — он доказал это в UN и не только. Но все без исключения ochs und junior базируются на сторонних механизмах — от ETA 2824 до Ulysse Nardin UN-118 с кремниевым спуском (последние стали поступать Окслину от бывших коллег вскоре после начала серийного производства — в 2013).
Впрочем, у ochs und junior феерические мануфактурные модули.
Просто, но оригинально
В портфолио ochs und junior есть достаточно простые часы.
Но даже такие простые модели сделаны весьма остроумно. Например, вот часы, которые отображают время и дату. Первый вопрос — как тут вообще что-то определить?!
На самом деле, все очень хорошо продумано. 30+1 апертура даты размещены так, что соответствуют 2-минутным временным интервалам. Диаметр каждой апертуры и расстояние между ними точно соответствуют ширине минутной стрелки. Таким образом, отверстия обозначают четные минуты, а промежутки — нечетные. Риски отмечают 10-минутные интервалы. В результате, несмотря на отсутствие цифровой разметки, время читается вполне адекватно.
В свою очередь, 10-минутные метки отмечают даты с шагом в пять единиц — 5-е, 10-е, 15-е число и так далее. Если бы на апертур было не 30, а 31, такой удобной разметки не получилось бы. Поэтому 31-е число располагается над 1-м и не ломает общую логику. А на диске, вращающемся под циферблатом с апертурами и “подсвечивающим” дату, используется не цветная точка, а изогнутый штрих. Он способен показывать и 31-е число, и 1-е число под ним — но не оба одновременно.
А вот другая остроумная модель — due ore с двумя часовыми поясами.
Однако истинная сила ochs und junior — планетарные механизмы.
Планетарная (эпициклическая) передача включает внешние колеса с подвижной осью вращения (сателлиты), которые вращаются вокруг центрального колеса (эпицикла, или “солнца”). Эпицикл может быть неподвижным или подвижным. Во втором случае планетарная передача приобретает свойства дифференциального механизма, позволяющего настраивать передаточные числа намного точнее, чем в традиционных колесных системах, а количество элементов механизма уменьшается на порядок!
Мы познакомимся с некоторыми часами, которые Людвиг Окслин и его команда создали на основе подобных механизмов.
Планетарные передачи Окслина
Первой моделью бренда стали anno cinquanta с годовым календарем (cinquanta — “50” по-итальянски). Ранние версии интересны золотым или серебряным корпусом — и тоже без финишной отделки. Золото, а особенно серебро в процессе ношения должно было собирать царапины, вмятины и патину. Такой “жизненный узор” со временем персонализировал часы.
Модель anno до сих пор в строю, хотя несколько изменилась по сравнению с исходным вариантом.
anno — это годовой календарь, то есть его нужно корректировать только раз в год — 1 марта. На циферблате отображается время и дата (так же, как в mese из предыдущей главы). 12 точек-апертур над осями стрелок — это месяц, и цветная точка движется по ним против часовой стрелки. Семь точек под ними — день недели. Они тоже “идут” против часовой стрелки.
Индикация, конечно, интересная. Но главная фишка часов — модуль вечного календаря на основе планетарной передачи, состоящий всего из 6 деталей (традиционно в таком модуле около 40 компонентов)!
Все гениальное просто. Часовая стрелка приводит диск дней недели, который делает один шаг на каждые два оборота часовой стрелки. Диск даты приводит диск месяцев через шестерню с двумя рядами зубьев. Обратите внимание: на диске месяцев есть пять более длинных зубьев, которые дотягиваются до второго, внутреннего ряда зубьев шестерни. В месяцы с 31 днем короткие зубья диска входят в зацепление с “внешними” зубьями шестерни. В месяцы с 30 днями и менее (февраль) длинные зубья диска месяцев дотягиваются до “внутренних” зубьев шестерни, и диск месяцев получает дополнительный импульс.
Цветные точки/штрихи, которые служат индикатором месяца, даты и дня недели, нанесены на верхнюю сторону соответствующих дисков модуля — то есть для индикации не нужны дополнительные детали. Поскольку в модуле мало деталей, его конструкция проста и надежна. Поэтому на фирменный модуль Окслина предоставляется пожизненная гарантия.
Индикация даты — привычная, а вот остальные индикаторы изменились. В центре контрастный диск месяцев, вращающийся по часовой стрелке, на нем — четыре апертуры, составленные ромбом. Этот ромб указывает на одну из часовых меток. Если он указывает на 1 час — это январь, на 2 — февраль и так далее (похожая идея реализована в вечном календаре Moser). Четыре апертуры — тоже индикатор: когда цветная точка во внешней апертуре — год високосный. Под 12-часовой отметкой — индикатор запаса хода. Когда точка в крайнем левом положении (под левым штрихом) — часы заведены, в крайнем правом (под правым штрихом) — на нуле. Симметричный диск над 6-часовой отметкой — это малая секунда. Читать ее практически нереально, но по ней видно, что часы идут.
Здесь календарь тоже настраивается заводной головкой, но уже появляются кое-какие правила и ограничения. В частности, ближе к 2 часам разместилась контрольная апертура. Если в ней видна цветная точка — значит, часы можно настраивать, а иначе — нет: сломаются.
В фирменном модуле вечника деталей, конечно же, больше, чем в годовом календаре.
А в 2011 Окслин представил модель selene с самым точным на тот момент лунником в наручных часах. Его погрешность не превышала 1 день на 3 478 лет, а модуль лунника состоял всего из пяти деталей!
Это, конечно, не 1 день на 2 000 000 лет, как у Andreas Strehler Sauterelle à lune perpétuelle 2014 года (тоже, кстати, с планетарной передачей). Зато и стоили ochs und junior всего 8000 франков — в четырнадцать раз дешевле.
Точка наверху символизирует Солнце, “сфера” в центре — Землю. На вращающийся диск нанесены два круга, обозначающих Луну.
Модуль снова гениально прост. Его приводит хомут на часовой стрелке с одним “пальцем”.
Хомут входит в зацепление с нижним рядом зубьев промежуточного колеса (их 12). Верхний ряд зубьев (14) входит в зацепление с нижним рядом зубьев (18) второго колеса. В свою очередь, его верхний ряд зубьев (14) входит в зацепление со 109 зубьями, вырезанными во внутренней стороне циферблата. Благодаря этому диск лунника поворачивается против часовой стрелки.
После теоретических расчетов по каждой новой модели Людвиг Окслин изготавливает несколько ее прототипов и проверяет их работоспособность. Модель selene начиналась примерно с 1000 вариантов модуля, 7 из которых дошли до этапа физического прототипа. А в серию пошел один-единственный вариант с оптимальным соотношением точности и “реализуемости”. Вот этот:
И это далеко не все гениальные часы Людвига Окслина. С помощью фирменных планетарных передач в ochs und junior реализованы: 100-летний календарь; астрономические часы с указанием времени восхода и заката, продолжительности дня и ночи и времени истинного полудня для заданной географической точки; несколько вариантов часов с двумя часовыми поясами и другие модели.
Все не то, чем кажется…
…и “под капотом” простеньких и непонятных на первый взгляд часов могут скрываться гениальный механизм, основанный на точном расчете, и прекрасно спроектированный интерфейс. Вот чему нас учит ochs und junior.