PLOT
⚠️ ДИСКЛЕЙМЕР (TRIGGER WARNING): Данный сюжет содержит откровенные и крайне неприятные сцены. В тексте присутствуют подробные описания расчленённых и разложившихся детских тел, сцены психологического насилия, потери рассудка и стирания личности. Если вы чувствительны к подобным темам, пожалуйста, воздержитесь от участия в этой ролевой игре.
ЖАНР: Психологический хоррор, мистика, паранойя, потеря идентичности, телесный ужас.
ВРЕМЯ И МЕСТО: Хогвартс, 1995–1996 год (Золотое трио на 5 курсе)
В Хогвартсе всегда было четыре факультета. Это знал каждый.
Гриффиндор, Слизерин, Когтевран, Пуффендуй.
Их гербы висели в Большом зале, их цвета носили студенты, их имена произносили с гордостью или с презрением.
Никто не помнил, как он появился. Никто не видел, чтобы его основали. Никто не слышал, чтобы о нём объявляли. Он просто был. Как будто всегда.
ИНЦИДЕНТ 1980 ГОДА
Лето 1980 года. В Хогвартсе тишина, студенты разъехались по домам, учителя разбрелись кто куда. Замок стоял пустой, тёплый от летнего солнца, пробивающегося сквозь витражи. Тогда и было решено провести ремонт.
В подземельях, ниже уровня Слизерина, ниже самых глубоких известных подвалов, была обнаружена просадка грунта. Стены пошли трещинами. Магия, державшая их, ослабла. Нужно было укрепить фундамент. Бригада из Министерства спустилась вниз.
Они работали три недели. Ничего не обычного, а потом один из них, молодой парень, ударил киркой в очередную стену. И стена ответила.
Запах был тяжёлый, густой. Как будто кто-то открыл крышку гроба, в котором тело пролежало месяцы, а может и годы. Оно пахло как мясо, которое забыли на солнце. Как внутренности, которые вывалились и сгнили. Как дыхание человека, у которого гниют зубы изнутри.
Стена была тёплая, не как камень, как кожа, как живая плоть. Они пробили её. Кирка вошла легко, как в гнилое дерево. За стеной была пустота. Комната, круглая, без дверей, без окон, без выхода.
Не скелеты, не мумии, что-то среднее. Что-то хуже. Тела сохранились — но не полностью. Не магией, не временем, чем-то другим. У некоторых детей кожа облезла с лиц, оставив только обнажённые мышцы. Серые, высохшие, подернутые плесенью.
Их было много, очень много. Они лежали слоями, друг на друге. Переплетённые, сросшиеся. Кости вросли в кости. Плоть прилипла к плоти. Некоторые держались за руки. Некоторые за стены. Ногти на пальцах были содраны, до мяса, до кости. На камне остались царапины, глубокие, отчаянные. Они пытались выбраться.
Их лица. Некоторые были спокойны, Некоторые искажены. Рты открыты, глаза закрыты или открыты, или отсутствовали. Чёрные впадины смотрели в потолок. У одного мальчика не было нижней челюсти. У девочки рядом не было верхней половины черепа. Мозг вытек. Остался только пустой купол. У другого ребёнка, совсем маленького, лет трёх — руки были вывернуты назад, не сломаны, вывернуты. Как будто кто-то тянул их вверх, пока они не оторвались. Но не оторвались, просто вывернулись из суставов.
Рабочий, который первый увидел это, потом не мог спать. Говорил, что слышал их. Не голоса, не шёпот, просто ощущение как будто кто-то стоит за спиной, как будто кто-то смотрит, как будто кто-то ждёт, что ты обернёшься. Он чувствовал, как что-то касается его шеи, что-то холодное, что-то мокрое, как пальцы. Как детские пальцы. Он оборачивался — никого. Но ощущение оставалось. Всегда.
На следующий день приехали люди из Министерства. Те, кто умеет молчать, те, кто умеет забывать, те, кто умеет заставлять забывать других. Они вынесли тела, не всех. Некоторых невозможно было отделить друг от друга. Тела сожгли. Не в Хогвартсе, где-то далеко, в горах, а комнату замуровали. Но Хогвартс впитывает всё. Каждую эмоцию, каждую мысль, каждую смерть.
Студенты пятого факультета не призраки этих детей. Они эхо. Остаточная магия. Сгусток забытых заклинаний, невысказанных мыслей, потерянных воспоминаний. Они то, что осталось, когда всех остальных забыли. Они дыра в памяти Хогвартса. Дыра, которая обрела форму, форму детей, форму студентов, форму тех, кого никто не помнит.
Те, кто видит их тоже становятся частью этой дыры. Они начинают забывать себя, своё имя, своё лицо, свою жизнь. Они становятся Незримыми. Не потому что пятый факультет их забирает, а потому что Хогвартс их отдаёт, отдаёт туда, где им место, туда, где их не будет. Туда, где их не будет помнить никто.
Студенты пятого факультета выглядят как обычные подростки. Они носят мантии, но их цвет постоянно меняется, то тёмно-серый, то выцветший. На их гербе символ, который невозможно разглядеть: стоит отвернуться, и он уже другой. Стоит посмотреть прямо и он расплывается, как будто глаз отказывается его воспринимать.
Их речь, обычная. Или же нет? Если вслушаться, в их словах проскальзывает что-то неправильное. Они могут обсуждать события, которых не было. Они могут упоминать людей, которых никто не знает. Они могут называть имена тех, кто умер много лет назад, так, будто те всё ещё живы.
Их не видят. Профессора проходят мимо, не замечая, как студенты пятого факультета сидят на уроках. Они не отвечают на вопросы, не сдают работы, но при этом их оценки всегда стоят в журнале — пустые, без имени, без фамилии. Иногда в списках появляются новые строчки, и никто не может вспомнить, когда они там появились
Они были, и их не было, одновременно.
Если ты смотришь на Незримого дольше трёх секунд — он смотрит на тебя. Если дольше десяти — он делает шаг в твою сторону. Если он подошёл — ты уже не помнишь, как тебя зовут
От них пахнет старой бумагой. Ржавчиной. Заброшенной библиотекой. И чем-то ещё. Чем-то сладковатым. Как от цветов, которые стояли в вазе слишком долго
Если ты рядом с ними — ты слышишь, как бьётся твоё сердце. Слишком громко, слишком быстро, и ты понимаешь, что это не твоё сердце. Это их
Если ты видишь их слишком часто — ты начинаешь забывать своё имя. Сначала имя, потом лицо. Потом — всё
ПРОЧЕЕ
. Отклонение от привычного вам канона
. Возраст персонажей может не соответствовать канону
· Призраки не видят Незримых. Но чувствуют. Они стараются не заходить в те коридоры, где те ходят.