August 20, 2025

10 день | Парень, стоящий на границе между небом и морем (2 часть)

Перевод был сделан каналом: What in hell is Bad | Переводы

Приятного прочтения.


Пурсон сидел на полу. А Паймон лежал, положив голову на бедро Пурсона. Они почти не разговаривали. Если бы кто-то их увидел, он бы, наверное, забеспокоился, решив, что это пустая трата времени. Но они оба молча погрузились в свои воспоминания, ощущая тепло присутствия друг друга.
Паймон:Знаешь, я вдруг вспомнил, что когда я только начал нормально разговаривать, ты спросил меня, в какой стране я хочу жить.
Паймон мягко улыбнулся, прищурив глаза, как у ребенка, словно он вернулся в тот момент.
Пурсон:Хорошо. Я разложил карту и спросил, какую страну ты бы выбрал.

Паймон:[Тебе не обязательно оставаться в той стране, в которой ты родился, и воля Божья не имеет значения. Делай, что хочешь, и становись тем, кем хочешь быть.]
Паймон:Вот что ты сказал~
Пурсон:Точно. Я определённо это говорил. А ты... ты сказал, что тебе нравится форма волка и ты хочешь жить в Геенне.
Паймон:Всё верно. Волки — самые крутые животные, в конце концов~
Пурсон:......Теперь, когда я об этом думаю, уже поздно спрашивать, но...Тебе действительно нравится Геенна?
Пурсон спросил впервые за долгое время. Тогда Паймон хихикнул и ответил.
Паймон:Конечнооо!
Несмотря на то, что была ночь, лицо Паймона, казалось, светилось, словно освещенное солнечным светом.
Паймон:В тот момент, когда я решил, что хочу жить в Геенне, я пошел с тобой, чтобы познакомиться с семьёй Красных Комочков~
Пурсон:В конце концов, Семья Красных Комков — самая королевская группа в Геенне.
Паймон:Благодаря этому я так весело провел время! Меня там называли и принцем, и принцессой!
Как и желал Пурсон, Паймон жил свободно. Носить юбки, которые другие не стали бы носить, наносить красивый макияж, носить сверкающие линзы - если бы он захотел, он бы всё это сделал. Все это стало возможным благодаря привязанности Пурсона.
Паймон:Эй, помнишь, как я впервые нарядился красоткой?



Забыть было невозможно. Однажды Пурсон открыл входную дверь и вошел внутрь, и его сын, который еще утром выглядел совершенно нормально... нет, совершенно опрятно-
Паймон:Папочка! Как я выгляжу?
Превратился в очаровательную девушку...!
И когда Пурсон увидел это, несмотря на свое потрясенное лицо, он заговорил без малейшего колебания.
Пурсон:Ты прекрасен!!
Потому что это была правда.



Пурсон:...Если подумать, ты всегда называл меня «папочка, папочка», когда был маленьким, но на днях я заметил, что ты назвал меня по имени в присутствии Дочери Соломона?
Паймон:Ты расстроен?
Пурсон:...... Не совсем... или, может быть, немного...
Пурсон нерешительно ответил, а Паймон тихонько усмехнулся, прежде чем отвести взгляд и пробормотать:
Паймон:С того момента, как я произнес вслух слово «папочка», я уже скучаю по тебе.
Пурсон:.....!
В этот момент Пурсон вспомнил последние слова Вельзевула.



Вельзевул:[Ты не единственный, кто ждал сто лет.]




Хотя Пурсон часто вел себя неуклюже, как отец, который не знает, что делать перед Паймоном, на этот раз он набрался смелости, как подобает отцу.
Пурсон:Продолжай называть меня так еще немного.
Паймон:....!
Глаза Паймона расширились. Пурсон редко его о чём-либо просил.
Паймон:......Папочка.
Пурсон:Да?
Паймон:Папочка...
Пурсон:Да.
В ту ночь Паймон произнес «папочка», словно прощаясь с ним сто лет назад, и его слезы тихо смочили бедро, к которому он прислонился. На следующий день. Никто даже не заметил, как открылась Бездна и вернулся Пурсон, но и Геенна, и Ад вернулись в своё обычное русло. Паймон появился со слегка опухшими глазами, но они все равно мило сверкали, когда он пришел тебя искать.
МС:Как раз вовремя, Паймон! Я как раз собиралась дать тебе то, что ты просил.
Ты вытащила из ящика заколку для волос в форме цветка и протянула ее Паймону. Когда ты оказалась заперта на корабле Пурсона, Паймон попросил о двух вещах.
[Пожалуйста, пройди в комнату 172 и принеси мою заколку в форме цветка. И оставь эту записку там, на её месте.]
Позже ты узнала, что эта шпилька была тем, чем Паймон пользовался в детстве, а Пурсон хранил ее, не спрашивая разрешения, утверждая, что это какой-то сувенир на память.
Паймон:Видишь? И папочка тоже... Если бы он хотел оставить, мог бы просто попросить. Почему он вечно всё тащит?
МС:Подожди? Так почему ты взял его на этот раз...?
Паймон:Ага. Я бы с радостью отдал ему, если бы он попросил. Но унести его тайком? Это заслуживает выговора!
Паймон игриво рассмеялся. И вот тогда ты поняла...
МС:(Паймон назвал Пурсона папочкой?)
Невольно улыбаешься, гадая, не начало ли что-то внутри него меняться к лучшему.
Паймон:В любом случае, МС, я тебе очень обязан. Ты помогла мне с моей просьбой, и даже расторгла контракт с папочкой... Спасибо тебе огромное.
Паймон одарил тебя теплой и благодарной улыбкой.
МС:Кстати... Я написала записку, как ты и просил, но что она значит?
Записка, которую Паймон просил тебя оставить, была написана почерком, который совершенно невозможно было прочитать.
Паймон:Хе-хе-хе, это написано секретным кодом, только для меня и папочки. Никто другой не сможет это прочитать.
МС:Секретный код...! Это так романтично・・・!!Честно говоря... Я думала, что когда ты сказал «кто-то особенный», ты имеешь в виду своего возлюбленного.
Когда ты наконец призналась в этом, глаза Паймона широко раскрылись от удивления.
Паймон:Чтоооо? Мой возлюбленный?



МС:Н-ну, ты знаешь! Когда кто-то наряжается и ждёт с таким восторженным выражением лица...


Паймон:Но я всегда наряжаюсь и жду тебя с бабочками в животе, ты серьезно никогда не замечала?
МС:....?!
Если так подумать... Паймон всегда встречал тебя при полном макияже и с этой невероятно милой улыбкой.
МС:Н-но ты всегда любил наряжаться и всегда блестишь...
Паймон:Присмотрись! Видишь эти ресницы? Они ровно на миллиметр длиннее моих обычных! Я берегу эти «мощные ресницы» только для встречи с тобой!
МС:П-Правда...?
Паймон:И эти линзы тоже~! Диаметр примерно на 0,3 мм больше, чем у меня обычно! Я ношу их только по особым дням~!
МС:Особые дни?
Паймон:Да, глупышка. Дни, когда я тебя вижу~
Паймон хихикнул и потерся кончиком своего носа о твой. Мягкий пудровый аромат, который невозможно ассоциировать с мужчиной, и сладкий аромат, касающийся твоего носа, заставляющий твое сердце биться чаще.
МС:(В-В-В-Возьми себя в руки...!! Паймон только что попрощался с Пурсоном, он, должно быть, убит горем! Я не могу просто сидеть здесь и краснеть, как дура...)
Паймон:Я хочу поцеловать тебя~
МС:(Он не убит горем?!)
Твое лицо покраснело, ты схватилась за пульсирующую грудь, а Паймон разразился смехом: «Ха-ха-ха!» — прямо у тебя на глазах. Ты тихо вздохнула с облегчением — возможно, он не так тяжело это пережил, как ты думала. Тем временем, пока ты с Паймоном проводили приятный момент вместе. Пурсон, только что получив доклад от Ястреба, срочно направился в комнату 172. Он пересек коридор, по которому ты шла несколько часов, меньше чем за час и теперь стоял перед комнатой 172, слегка запыхавшись. Затем он медленно открыл дверь. Когда Пурсон услышал, что дочь Соломона побывала здесь, его сердце словно упало в обморок.
Пурсон:(Дочь Соломона дружила с Паймоном. Тогда это значит...!)
Пурсон пристально и сосредоточенно оглядел комнату. Затем, в драматическом обмороке, он с грохотом упал на оба колена!
Пурсон:Нееет!! Я так и знал!!! Этот ублюдок забрал шпильку!!!
Схватившись за голову, Пурсон стонал от боли, пока не заметил маленькую записку, оставленную на месте заколки.
Пурсон:Это...
Почерк был незнакомым, но слова, написанные на записке, нельзя было спутать ни с чем: секретный код, понятный только ему и Паймону. Губы Пурсона задрожали. Он попытался прикусить их, чтобы остановить дрожь, но теперь дрожала даже его челюсть. Тем временем, в глубине коридора, бежал Ястреб, хватая ртом воздух так, будто мог в любую секунду упасть. Ранее он пытался бежать рядом с Пурсоном, но не смог за ним угнаться и отстал.

Ястреб:Ха-ха... ха-ха... ха-ха... П-Пурсон, сэр...!!
Как раз когда он добрался до слегка приоткрытой двери и заглянул внутрь..


Пурсон беззвучно рыдал, дыхание перехватывало. В его руках был лишь один лист. Ястреб понял, что это была записка, которую дочь Соломона оставила по просьбе Паймон.
Ястреб:(...Он сможет прожить еще сто лет, и все благодаря этой маленькой записке.)
Почувствовав резь в носу, Ястреб тихо закрыл дверь. И молча надеялся, что через сто лет Пурсон сможет улыбаться еще ярче, чем сейчас.
[Конец эпилога]
...Или мы так думали!
Но еще многое предстояло рассказать — сокровенные истории королей!