August 20, 2025

9 день | Парень, стоящий на границе между небом и морем (2 часть)

Перевод был сделан каналом: What in hell is Bad | Переводы

Приятного прочтения.


[Эпилог. Король Бездны]
Прошло уже две недели с тех пор, как открылась Бездна и началось [Лето] Ада. Даже в историях о дьяволах, в песнях и повсюду человек, находящийся в центре всего, Пурсон, был в Абиссосе в тот последний день. Конкретно в определенном ресторане.
Пурсон:Ха-ха, вот это вкус! Я всё это время его жаждал. Как же так получается, что парфе здесь никогда не меняется?
Амон:Ага... Это был [Фирменный парфе от шеф-повара с спермой], да?.....
Набериус:Я слышал, что он мастурбирует каждый день в одно и то же время, чтобы контролировать консистенцию и вкус спермы. Вероятно, в этом и заключается секрет сохранения вкуса.
Пурсон рассеянно кивнул, слишком поглощенный парфе, чтобы по-настоящему слушать.
Набериус:Если хочешь что-то ещё, заказывай, сколько хочешь. Баэль подарил нам безлимитную карту.
Пурсон:Какая щедрость. А наш король-регент? В таком случае, вам тоже стоит поесть. Вы так старались, показывая мне всё.
Амон:Хотя это и правда странно... Морские пути знаешь как свои пять пальцев, но как только ступаешь на сушу, чувство направления становится наихудшим... грохот...
Позади Амона и Набериуса была аккуратно упакована гора предметов первой необходимости и разнообразного оружия. Даже перекусывая сладостями, чтобы перевести дух, Пурсон постоянно оставался в движении.
Набериус:(Ну, конечно. Если он этого не сделает... он умрёт.)
Амон:(Он сам, его сын и каждый первенец в этом мире...)
Даже неся на своих плечах столь тяжкое бремя, Пурсон не чувствовал ни тени тьмы или уныния. Напротив...

Амон:Эй, Пурсон... Не лучше ли было бы выплюнуть жвачку, пока ты ешь...?
Пурсон:Что это за чушь?
Набериус:...Ты говоришь это с такой уверенностью, Пурсон, что на фоне этого вполне резонный вопрос Амона звучит просто безумно.
Пурсон на самом деле казался весьма взволнованным — не потому, что он ступил на сушу после долгого перерыва, а потому, что ему удалось увидеть своего сына.
Набериус:Не думаешь, что остальные могут почувствовать себя обделёнными? Ты явно отдаёшь предпочтение Паймону.
Пурсон:Пффф! Остались без внимания? Они ещё больше фанатеют от Паймона, чем я. К тому же, я тоже нашёл время их увидеть, так что расслабьтесь.
Набериус:Если ты так говоришь...
В конце концов, Пурсон закончил полноценный обед с кусочком жвачки во рту, той самой, которую жевал Паймон, той, что никогда не терял своей сладости. Не успели они опомниться, как солнце уже село. Пора было возвращаться.
Пурсон:Спасибо за еду. Правда.
Амон:«Спасибо»?... Ни один дьявол в этом аду не ожидал бы услышать от тебя такое...
Пока Амон говорил с присущей ему прямотой и прямотой, Пурсон лишь рассмеялся и грубо, но ласково погладил его по голове. Несмотря на своё огромное телосложение, внутри Амон всё ещё оставался ребёнком.
Пурсон:Ладно, на обратном пути я воспользуюсь свитком, так что на этом мы расстанемся.
Набериус:...Я буду молиться, чтобы ты благополучно пережил еще сто лет.

Набериус со спокойным достоинством вежливо поклонился.
Пурсон:Я прошу тебя только об одном. Только об одном.
С этими словами Пурсон разорвал свиток. И вот его фигура исчезла у них на глазах.



Пурсон:А? Я думал, что приду на площадь.
Пурсон, известный своим плохим чувством ориентации, смущённо почесал щёку. Он упаковал все свои покупки в специальный мешочек, чтобы облегчить ношу, но настоящая проблема заключалась в его ужасном чувстве ориентации.
Пурсон:...Если я не смогу вернуться в Бездну вовремя, это станет серьезной проблемой.
???:Ты правда думаешь, что я позволю такому случиться?
Пурсон, вздрогнув от внезапного появления кого-то рядом, быстро повернул голову. Там, на вершине стены в лабиринте переулка, небрежно сидел Вельзевул и с ухмылкой махал ему рукой. Увидев его, Пурсон тихонько усмехнулся.
Пурсон:Я был в Абиссосе всего минуту назад, но Ваше Величество, конечно же, был совсем в другом месте.
Вельзевул:Ну, в конце концов, мой персонаж — Странствующий Король. Мне нужно поддерживать репутацию.
Вельзевул хихикнул, и Пурсон присоединился к нему тихим смехом. Они пошли вместе, и заходящее солнце отбрасывало за ними длинную оранжевую тень.
Вельзевул:...
Пурсон:.....
Они шли молча — не потому, что им нечего было сказать, а потому, что сказать нужно было слишком много. В конце концов первым нарушил молчание Вельзевул.
Вельзевул:Я слишком долго откладывал извинения. Я выразил тебе благодарность, но не извинения.

Пурсон:Это на тебя не похоже – поднимать такую серьёзную тему. Ты думаешь, что на этот раз я наконец-то стану следующей едой Абраксаса?
Вельзевул:Нет. Я говорю это, потому что думаю, что увижу тебя снова через сто лет. Поскольку мы еще встретимся, лучше не оставлять после себя ничего неловкого, верно?
Пурсон:Кеке, я вижу, ты все еще говоришь.
Пурсон тихонько рассмеялся и дружески похлопал Вельзевула по плечу. Вельзевул ответил на этот жест широкой улыбкой.
Вельзевул:Прости, что не защитил тебя, когда должен был. Прости, что бросил тебя сражаться в этой войне в одиночку.
Продолжая идти, Вельзевул обратился не к Пурсону напрямую, а к тропе впереди.
Вельзевул:То, что ты защищал, – это сам Ад. Ад, который существует и по сей день, существует благодаря первенцам, которых ты спас тогда.
Пурсон:Ты слишком сентиментален.

Вельзевул:Да. Сентиментален. Но сказать это нужно было. Извини. И спасибо.
Вельзевул остановился всего в шаге от Пурсона и склонил голову. Пурсона эта искренность ничуть не смутила. Он лишь ещё раз слегка, понимающе улыбнулся
Пурсон:Король склонил голову — не кажется ли тебе, что это слишком легкомысленно?
Вельзевул:Ты — восьмой король, правитель Бездны.
Вельзевул усмехнулся, и Пурсон присоединился к нему, разразившись смехом. Вскоре они достигли конца лабиринтообразного переулка. Вельзевул шлепнул рукой по шляпе Пурсона и сказал:
Вельзевул:Вернись живым. Тем более, что МС только что разорвала твой контракт.
Пурсон: Конечно.
Пурсон коротко ответил и начал выходить из переулка, когда голос, зовущий «Пурсон», остановил его.Обернувшись, он увидел фигуру Вельзевула, уже наполовину растворившуюся в рое мух, оставившую после себя последнее послание.
Вельзевул:Не забывай — ты не единственный, кто ждал сто лет.
Пурсон:.....!
С этими словами Вельзевул полностью исчез. Оставшись один, Пурсон горько усмехнулся.
Пурсон:...Я даже не осмелился попросить этого ребенка подождать меня.
Усталым шагом Пурсон побрел к кораблю. Несмотря на жевание сладкой жвачки, во рту у него почему-то оставался горький привкус. Пурсон оставался очень занятым даже после того, как поднялся на борт корабля, чтобы проверить, что он загрузил все необходимые припасы. Неподалеку, похоже, горел костер или что-то вроде Геенны, но у него не было времени неспешно наслаждаться такими вещами. И вдруг раздался громкий стук: кто-то прыгнул на корабль.
Пурсон:(Кажется, я знаю, кто это.)
Только один дьявол мог так безрассудно вторгнуться в жизнь.
Сатана:Хэй, Пурсон. Уже уходишь?
Увидев ожидаемое лицо, Пурсон ухмыльнулся и кивнул.
Сатана:Удачи тебе... Черт, неужели я действительно ничем не могу помочь?
Пурсон:Ты просто запрыгиваешь на корабль и тут же начинаешь злиться?
Сатана:Я просто такой от природы! Привыкай, сволочь!!
Сатана в отчаянии топнул ногой, а Пурсон от души рассмеялся. Затем, раз уж представилась возможность, он решил задать несколько вопросов.
Пурсон:Как дела у Паймона? Я слышал, он оказал огромное влияние, будучи членом Геенны...
Сатана:То же, что и всегда. Паймон охраняет форт, в который ты вернешься.
Пурсон:.....!
Пурсон лишился дара речи, его глаза расширились от удивления. Затем, слегка дрожащими губами, он выдавил из себя слабую улыбку.
Пурсон:...Это так.
Сатана:Да, чёрт возьми! Так что на этот раз не высовывайся и вернись живым!!
Пурсон:Хаха, сделаю.
Сатана выглядел немного смущенным, выкрикнул еще несколько бессмысленных криков, а затем покинул корабль. Ещё до разговора с Сатаной Пурсон уже услышал колокол, возвестивший одиннадцать часов. Время отплывать было близко.
Пурсон:Если ты сейчас же не уйдешь, то вместе со мной ты отправишься в Бездну.
Закончив приводить в порядок свои вещи, Пурсон что-то пробормотал себе под нос. Из-за колонны кто-то тихонько усмехнулся и показался.
Это был Паймон.