August 7, 2025

2 день | Парень, стоящий на границе между небом и морем (2 часть)

Перевод был сделан каналом: What in hell is Bad | Переводы

Приятного прочтения.


Руки Михаила дрожали от всепоглощающего отчаяния и страха, которые он испытывал впервые в жизни.
Михаил:Сначала я... поговорю со своим братом Люцифером.


Люцифер:В этом нет необходимости, Михаил.
Дверь зала заседаний открылась, и в этот момент вошел Люцифер, прервав слова Михаила.
Люцифер:Я пойду.
Михаил: Брат Люцифер...?!

Рафаил:Но, брат!.. Вы все наши!..
Люцифер:Все первенцы будут чувствовать то же самое. Для своих родителей, братьев и сестёр они — опора и любимые существа.
Люцифер говорил, не давая возможности возразить, в результате чего Михаил и Рафаил сникли на своих местах, смирившись.
Вельзевул:Не совсем веселая тема... но редко можно увидеть столь быстрое согласие.— Вельзевул сказал это, прищурившись и глядя на Люцифера.
У Михаила была гора вещей, которые он хотел сказать, но он знал, что ничто не поколеблет Люцифера.
Михаил:( Брат Люцифер был самым первым творением Бога. Он тот, кто больше всего похож на Бога...)
И подобно Богу, который никогда не меняет своего решения, разгневавшись, Люцифер тоже редко меняет свое мнение.
Маммона:На этом сегодняшняя встреча заканчивается.
Другие короли были так же обеспокоены, как и Михаил. Но времени оставалось мало. Цари и ангелы вернулись в свои дома, неся с собой тяжелое послание, которым никто не хотел делиться ни с кем и никогда. Весь народ внезапно начал собирать всех первенцев в одном месте и пересчитывать их по порядку.
Бимет:[Отправьте каждого первенца из каждого дома во дворец.]
Ситри:[Мы выберем десять первенцев из каждой нации.]
Баэль:[Возможно, вы ещё долго, а может быть, и навсегда, не встретитесь снова. Так что...]
Форас:[Обязательно прощайтесь правильно.]
Короли и их советники, чувствуя, что их кости превращаются в пыль, расклеили объявления по всей стране. Дьяволы прекрасно знали, что происходит. По какой-то причине Бог был в ярости, настолько разгневан, что создал чудовище, пожирающее всех первенцев. Первенцам, собравшимся после просмотра объявлений, был объяснен план, задуманный Асмодеем. Услышав эту историю, их лица быстро потемнели, но все согласились, что это единственный выход.
Дьяволы:...У нас нет выбора! Я никогда не хотел быть героем, но я пожертвую жизнью ради всех!
Дьяволы:Возможно, я окажусь первенцем, который проживёт дольше всех! Может быть, может быть...
В течение двенадцати дней после того, как были вывешены объявления, все дрожали от страха и горя, но с готовностью собирались, чтобы встретить судьбу Ада и чужих сыновей.



Бимет:Вы все как следует попрощались? ...Нет, никто не смог бы сказать достаточно. Какой глупый вопрос с моей стороны...
Число первенцев, собранных со всей страны, снова сократилось, оставив по десять человек от каждой нации. На последнем пиру, устроенном Тартаросом для своих первенцев, Бимет не мог не почувствовать глубокую скорбь, глядя на их лица. Никто не прикасался к тарелкам, наполненным роскошными деликатесами со всех сторон гор и морей. Если так будет продолжаться, все они отправятся в место сбора, Геенну, умирая от голода.
Бимет:...Не думаю, что это принесет большое утешение, но, возможно, раз в сто лет вы снова увидите лица своих семей.
Маммона:Если даже это невозможно сделать, будучи королями, то мы не сможем увидеть лиц ваших родителей.
Маммон тихо появился в банкетном зале и заговорил.
Маммона:Хотел бы я прямо сейчас лично выследить этого монстра по имени Абраксас...
Дьяволы:Но ведь это может лишь вызвать еще больший гнев Божий, не так ли?
Один из первенцев храбро заговорил. Маммон кивнул с тяжёлым выражением лица, ничем не отличавшимся от лица Бимета. Первенцы, собравшиеся здесь, были сильнейшими мужчинами во всем Тартаре. Было крайне неразумно и несправедливо, что самым перспективным пришлось первыми предстать перед судом смерти.
Маммона:Мне действительно стыдно стоять перед вами...
Дьяволы:Мы считаем честью пожертвовать этой жизнью ради Вашего Величества и Тартара! И...
Дьяволы:Разве Бог когда-либо не был жестоким?
Никто не может с этим поспорить.



Тем временем ангелы Небесные были так же поражены не просто печалью, но удушающей тоской, которую почти невозможно было вынести. Особенно Михаил, который, в отличие от слез кроткого Уриила, был охвачен отчаянием, цеплялся за ногу Люцифера и стонал от боли.
Михаил:Брат...! Брат Люцифер...!! Нет, этого не может быть...!! Зачем тебе жертвовать собой ради этих ничтожных существ!!!
Люцифер:Михаил. Не называй бесов ничтожными. Они тоже дети Божьи. Другими словами, наши братья.
Михаил:Я не могу это принять!!!
Его крик был полон гнева, словно он был в ярости на самого Люцифера.
Михаил:Я совершенно не могу отпустить тебя вот так, брат... ха... ха...!
Люцифер:...Дыши медленно. Трагедия ещё не случилась. Не нужно скорбеть, пока не придёт время.
Люцифер нежно погладил Михаила по спине, его тон был резким, но несомненно добрым. Тут Михаил не выдержал и заплакал, как ребёнок.
Рафаил:...Брат Люцифер, неужели нет другого пути? Неужели Бог... совсем не услышал твои мольбы?
Люцифер:Разве вы не клялись в абсолютном повиновении Его воле, несмотря ни на что, когда вы любили Его?
Рафаил:Я знаю, но...!! Это слишком... слишком жестоко...
Люцифер:Чшш. Всё, что больше — богохульство, и оно только навредит вам.
Люцифер погладил Рафаила по голове своей оставшейся рукой, и тот склонил голову, слезы полились по его щекам, словно дождь.
Гавриил:.....
Люцифер:Гавриил, я хочу, чтобы ты занял место, которое я оставлю позади. Вместе с Михаилом, Рафаилом и Уриилом.
Гавриил:Почему... ты требуешь от меня такой жестокости...
За последние двенадцать дней Гавриил более двенадцати тысяч раз представлял себе, как он орудует своей косой, чтобы жестоко и гротескно разорвать на части монстра по имени Абраксас. Но он прекрасно знал, что это лишь усилит Божий гнев. В конечном счёте, когда Бог отдал этот приказ, Он словно объявил смерть Люцифера неизбежной.
Гавриил:(Никогда прежде я не переставал понимать Его волю...!!)
Он пытался поверить, что это еще одно испытание, посланное Богом, но это было нелегко. Обычно каждый, даже сам Люцифер, был для Гавриила занозой, препятствием между ним и Богом. Но, будучи воспитанным Люцифером, он никогда не мог так легко исключить его.
Люцифер:Ещё есть время. Давайте соберёмся и помолимся вместе.
Люцифер с тихой улыбкой нежно протянул руку Гавриилу. Гавриил, не в силах вымолвить ни слова, взял его за руку. Потому что он боялся, что если он откроет рот, то раздастся крик громче, чем у Михаила, и вырвутся богохульства, худшие, чем у Рафаила.



В ту ночь. На затенённой площади Геенны,все дьяволы, соседи и члены семьи собрались вместе, чтобы насладиться последним огненным праздником в честь первенцев, которые собирались уйти. Вокруг огромного костра, который потрескивал и горел, сидели в кругу дьяволы, заставляя себя улыбаться, чтобы скрыть тени на своих лицах друг от друга.
Сатана:(Гррр, гррр, гррр, гррр...!)
Исключением был только Сатана, неспособный подавить кипящую внутри ярость, снова и снова скрежеща зубами.
Ситри:Сатана, Ваше Величество, если вы продолжите так скрежетать, вы сотрете свои зубы в ничто...
Сатана:Неужели это действительно проблема сейчас, черт возьми?!
Сатана был готов в ярости пнуть все, что окажется поблизости, но предусмотрительный Ситри уже расчистил все на своем пути. Затем один за другим дьяволы Геенны выступили вперед, подставляя свои задницы. Они были первенцами.
Дьяволы:Ваше Величество... прежде чем мы уйдем, не могли бы Вы дать нам последний пинок...!!
Сатана:Ха-ха?! Кто сказал, что это последний раз?! Ты хочешь умереть?!
БАМ-!!! Первенец получил мощный удар ногой и отлетел в сторону.
Дьяволы:Эээ...?! Если так, то можно и мне последний пинок?..!!
Сатана:Черт, почему все ведут себя так, будто это последний раз, аааааа?!

БАМ-!!! Второй черт получил пинка и улетел.
Вскоре перед Сатаной выстроилась шеренга дьяволов, каждый из которых ждал своей очереди.


Наблюдая за этим, молодой дьявол моргнул и дернул отца, стоявшего рядом с ним.
Паймон:Папочка, папочкаааа. Я тоже! Хочу, чтобы меня пнул Его Величество Сатана!
Тянул за пальто маленький Паймон, глаза его сверкали невинным восторгом. А тот, кого тянули за пальто, был...
Пурсон:Нет.
У Пурсона, отца, была тревога, более глубокая, чем ночная тьма.