October 21, 2025

7 день | Я стану твоим айдолом ( 2 часть)

Перевод был сделан каналом: What in hell is Bad | Переводы

Приятного прочтения.

Дьяволы:......Михаил?!
Никто из дьяволов, так завороженных этой сценой, не мог себе представить, что звездой первого акта станет не кто иной, как серифам Михаил. В тот момент, когда некоторые дьяволы узнавали его, они в панике отступали или покрывались холодным потом, а некоторые даже инстинктивно готовились к драке. Однако Михаил на сцене продолжал свое выступление, как будто совершенно не замечая их взглядов.


Михаил:[Я спросил, потому что не знал. Вопрос лежал у меня в руке-]
Вступление открыл голос, настолько прекрасный, что его можно было бы назвать святым. Когда он опускал и поднимал голову в такт ритму, его струящиеся чёрные волосы ослепительно сверкали, эффектно открывая лицо. Дьяволы, которые повернулись, чтобы бежать, или кричали, застыли на месте, их уши были прикованы к строкам, которые пел Михаил, их глаза были прикованы к месту его красотой.
Михаил:[Я наконец отворачиваюсь. От разбитого мною лица. Далеко-]
Голос Михаила обладал непреодолимой силой, способной трогать сердца. Когда короли, танцующие позади него, подпевали или вставляли ритмичные крики, песня становилась ещё богаче.
Дьяволы:Может, нам... послушать еще немного? Ну, раз уж Их Величества тоже здесь, может быть, это действительно что-то значит...? Да ладно, как будто это действительно Михаил.
Дьяволы, чьи сердца снова забились, вернулись на свои места и закричали «ура». Михаил позволял их радостным возгласам входить в одно ухо и выходить из другого, его проницательный взгляд осматривал аудиторию.
Михаил:(Покажите себя, покажите себя...)
Чего бы сейчас ни добивались другие короли, у Михаила была только одна цель: найти Сандалфона и его спутников. Тем временем, когда вступительная часть выступления Михаила подошла к концу, Сатана выскочил из-за его спины и выскочил в центр сцены, чтобы начать свое собственное выступление.


Сатана:[Эта крошечная искорка внутри тебя, её мне совершенно недостаточно. Слишком слаба, слишком скучна-]
Его хриплый голос смешивал пение и рэп с потрясающей четкостью, идеально попадая в каждый такт, заставляя дьяволов Геенны чувствовать, что они вот-вот упадут в обморок.
Сатана:[Держать в себе, прятать — это удел слабаков. А я? Я всегда взрываюсь громче всех, диче всех...]
Дьяволы:КЬЯААААА!!! ТАК КРУТО!!!
Сатана прорезал ритм с острой как бритва точностью, высвобождая сырую, первобытную энергию. Его ярко-красные глаза сверкали ярче обычного, наполненные волнением, и любой дьявол, встречавший этот взгляд, чувствовал, как все его тело наполняется жаром. Он двигался с молниеносной скоростью, танцуя так, словно разрывал сам ритм, и дьяволы не могли не двигаться вместе с ним — в конце концов, дьяволы были расой, рожденной для того, чтобы наслаждаться хаосом и острыми ощущениями. Когда его выступление закончилось, он с лукавой ухмылкой отступил назад, уступив место Маммону, звезде следующего акта, и вышел в центр сцены.

Маммона:[Я хочу всё. Я хочу, чтобы всё было в моих руках. Даже если ты говоришь, что всё уже моё-]
Его глубокий, звучный бас превращал каждую строчку в завораживающую мелодию. Дьяволы Тартара вопили во весь голос, а Бимет был занят подсчётом стоимости каждого слога Маммона, если бы он мог его оценить.
Маммона:[Твоя улыбка? Моя. Твоё сердце? Моё. Скажи, что это всё моё, навсегда-]
Каждый взмах огромной руки Маммона, каждый его величественный шаг заставлял толпу чувствовать, будто сама земля под ними содрогается в такт его движениям. В то время как дьяволы были полностью очарованы грубой силой Маммона, ход Вельзевула начался как по команде. Хотя он и так уже был практически айдолом Абиссоса, в этот момент он был настоящим айдолом.


Вельзевул:[Моя добыча, моё угощение, моя сладкая, сладкая закуска. Я не знаю, как утолить голод без тебя-]
Когда он поднял рубашку, обнажив свой упругий пресс, и одарил его опасной и соблазнительной улыбкой, дьяволы Абиссоса закричали так дико, что некоторые начали бросать свое нижнее белье на сцену.
Вельзевул:[Используй рот, руки, раскройся для меня. Когда я наполнюсь тобой, я прошепчу: «Спасибо за еду».]
Вельзевул поднял одно из упавших на сцену трусов, прижал его к носу и вдохнул его запах. Владелец трусов тут же упал в обморок, охваченный блаженством. Его фансервис был безупречен. Бесчисленные демоны кричали: «Он улыбнулся мне!! Он просто улыбнулся мне!!», а другие, погрузившись в блаженное безумие, стонали: «Эта песня... такое чувство, будто он поёт её только для меня...! Ах...! Что же мне делать...!»В то время как это происходило, приближалась часть Левиафана.


Левиафан:[Я знаю, как спрятаться в тени, я знаю, как заставить тебя отступить-]
Сладкий, чарующий голос лился в зал, словно соблазн, а редкая улыбка Левиафана повергла толпу в хаос.
Дьявол Аида:Мы любим тебя, Левиафан, Ваше Величество-!!! Такой чистый и молочно-белый, Левиафан, Ваше Величество-!!!
МС:Вааах... так вот что чувствует Левиафан, когда становится серьезным...
Среди семи королей Левиафан выступал так, как будто не позволял никому затмить себя, намеренно позволяя даже своему сверкающему поту рассыпаться по сцене, словно драгоценности.
Левиафан:[Но я не спрячусь. Я поймаю тебя, и никто никогда не сможет сравнивать меня с кем-то другим-]
Его голос, мелодия, эмоции и артистизм — все это соединилось воедино и превратило сцену во что-то живое — в настоящую музыку. Дьяволы чуть не охрипли от радости, и хотя они услышали эту песню впервые, мелодия была настолько запоминающейся, что они не могли не подпевать. И вот это случилось: пока продолжались песни королей, из грудей дьяволов, сидевших в зале, начал исходить ослепительный свет разных цветов. Он светился ярко, словно третий прожектор, направленный на сцену, — и каждый зритель становился частью представления.
МС:Это...!
Гамигин:Эта музыка достигает сердец каждого!!
Гамигин, вне себя от радости, заключил тебя в свои восторженные объятия. Ты тоже это чувствовала – и старание, и искренность Королей, поющих, танцующих и потеющих на сцене, и величие самой песни. Тем временем Михаил продолжал добавлять свои гармонии в самые нужные моменты, а его проницательный взгляд быстро метался по залу.
Михаил:(Выйдите... покажитесь...)
И тут он уловил это. В первых рядах началось движение. Несколько дьяволов, стоявших ещё дальше, теперь проталкивались вперёд, нарушая весь порядок. Лица этих дьяволов, слегка ошеломленные и раскрасневшиеся, словно в трансе, постепенно раскрывали это по мере того, как бессознательное заклинание, которое они на себя наложили, рассеивалось. Нимб над головой — знак ангела.
Михаил:(Нашёл.)
В этот момент Михаил расправил шесть крыльев, которые он держал спрятанными за спиной. Дьяволы, думая, что это тоже всего лишь часть представления, разразились овациями. Не колеблясь ни секунды, Михаил взмыл в воздух так, как это может делать только ангел, пролетев над зрителями. Затем, словно ястреб, нашедший свою добычу, он без тени сомнения спикировал прямо на группу Сандалфона. Дьяволы поблизости вскрикнули от шока, но Михаил не дрогнул; он с идеальной точностью бросил вереницу света в сторону отряда Сандалфона. Три ангела, до этого момента настолько поглощенные представлением, внезапно почувствовали, как веревка натягивается вокруг их шей, а ноги беспомощно отрываются от земли.
Исрафил:Кнх-! Ха-! Ми... Михаил, сэр...?!
Сарафиэль:П-почему ты так с нами поступаешь...
Михаил:Как грустно, что ты осмелился использовать меня.
Михаил обратился к трем ангелам, дрожащим от страха, пока они задыхались под веревкой на шее.
Михаил:Но что еще более жалко, так это то, что вы осмелились подумать о том, чтобы причинить Ему вред.
Сандалфон:Ты тоже согласился...! Кхе-кхе...!
Михаил:Не говори такую ​​гнусную чушь.
На этом разговор закончился. Три ангела потеряли сознание. Ближайшие демоны закричали и в ужасе разбежались, но Михаил полностью проигнорировал их. Всё ещё связывая трёх ангелов, он взмыл ввысь. Выше и выше.
МС:Эээ...?! Михаил просто летит прямо в небо...?!
Гамигин:Неужели он вот так просто покинет сцену?!
Наблюдая из-за кулис, ты с Гамигином вскрикнули от шока. По правде говоря, подозрения Гамигина были верны. Михаил никогда не намеревался по-настоящему сотрудничать с Королями-Дьяволами — ни на секунду, даже после смерти. Все было ради одной цели: найти группу Сандалфона и спасти Люцифера.
Теперь, когда группа Сандалфона была захвачена, он мог раз и навсегда разрушить чары, скрытые в этой песне.
Михаил:(И на этом моя роль в песне закончена.)
Он ощутил укол сожаления от того, что ему не удалось по-настоящему воссоединиться с Люцифером, но сейчас было не время. Но в тот момент, когда Михаил взмыл высоко в небо, золотая трещина расколола небеса. Словно потолок Ада разверзся, он широко раскололся, и изнутри вырвались сотни, тысячи крыльев. Они покрыли небо Ада, словно дождь, словно лезвия, словно буря сияния. Но не только ангелы покрывали небо Ада.
Ангелы:[Смотрите, падшие. Ваш конец — наше начало.]
Ангелы пели вместе в совершенной гармонии, их голоса разносились по всему аду. Это было не только завораживающе прекрасно, но и поражало Ад силой каждого голоса, объединенного воедино.
Ангелы:[Мы — меч правосудия, пламя Господа, вечный свет в чистоте-]
Легион сияющих крыльев, ангелы, спускающиеся с пением. Они были не просто захватчиков - это было похоже на торжественное шествие суда. А в центре нисходящих были не кто иные, как Гавриил и Рафаэль. Торжественно облаченные в черное, они широко расправили крылья, летя в первых рядах ангельского легиона — истинного хора. Голос Гавриила звучал, как глубокий цветочный аромат, в то время как мелодия Рафаэля яростно устремлялась вниз.

И ангел, который медленно появился из-за их спин, был...
Маммона:(Вздрогнул...!)
Глаза Маммона, танцующие в такт формированию подобной клинкам хореографии, внезапно расширились. Как бы далеко он ни был, Маммон его обязательно узнает. Ангел, вышедший из-за архангелов, был не кто иной, как Метатрон — враг отца Маммона и ангел, которого он когда-то почитал как дядю.
Маммона:(Как Метатрон здесь оказался...?! Его следует запечатать?)
Метатрон действительно был запечатан в «хранилище» Маммона. Однако, будучи могущественным ангелом, носившим уникальный титул «Небесного писца», он едва ли смог выпустить хотя бы немного своей ауры за пределы печати. Ангел, который когда-то пытался поглотить Маммону и даже сам Тартар, по-прежнему, казалось, не желал расстаться со своими прошлыми целями.
Маммона:(...Истинная ли это его форма или всего лишь проекция, сейчас это не имеет значения.)
Хотя Маммон был внутренне потрясен, он заставил себя сосредоточиться, зная, что завершение стоящей перед ним задачи является наивысшим приоритетом. Но еще более шокирующим, чем внезапное появление Серафимов, был поступок Михаила.
Михаил:[Вдох, выдыхаемый под разорванным небом, эта песня предназначена лишь для крыльев-]
Словно присоединившись к рядам серафимов, Михаил вознесся в небо и начал петь вместе с ними в хоре.