May 17

Тот, кого называли сыном Маммона  | 9 день

Принц тоже сидел высоко и смотрел вниз на окружающий пейзаж.
Принц:Ни за что...
Тартар совсем не был похож на того, каким его помнил принц. Все люди были одеты в рваную одежду, у них была сухая кожа, а здания и улицы были пустынны.
Принц: Я... Слишком поздно.
Бимет опасался, что принц впадет в депрессию и снова начнет копать землю, но, хотя его взгляд был устремлен вниз, он не смотрел в темноту. Его взгляд привлекли лица дьяволов, каждое из которых стонало от агонии, еще более обнаженные в красном свете заката. Из глаз принца скатилась густая слеза, но на этом остановилась лишь одна капля. Глаза принца заблестели еще ярче, когда он оглядел свой народ, и каждый из его подданных встретился с ним взглядом. Кляпы не позволяли им ничего сказать, но все дьяволы знали, кто он. И принц крикнул, зовя их всех.
Принц: Я сын царя этого места. Я сын Маммона, отца Тартара!
Маммон: Я заявляю об этом сегодня. Я унаследую престол от своего отца, приму его имя и стану королём.
Даже с закрытыми ртами дьяволы, выжав все свои силы, издали оглушительный рёв. В панике ангелы пытались усмирить демонов, но гигантские руки каждый раз сбрасывали их вниз или давили. Кроме того, побег Маммона из тюрьмы освободил всех верных демонов, которые были там заключены, и они были готовы вступить в яростную битву против ангелов, несмотря на то, что были ранены и истощены.
Валефор: Защитите дьяволов!!! Но вы также должны защитить свою собственную жизнь!!!
Спрятавшись и понаблюдав за ситуацией, Валефор, подав сигнал новому [Маммону], встал впереди и начал атаковать ангелов с громким криком.
Элигос: Развяжите веревки, все! Мы — народ Его Величества Маммона, демоны Тартара! Помогите им сражаться за себя!!!
Дьяволы: ВПЕРЕД!!!
Элигос собрал демонов, которые были похожи на него по размеру, и отпустил их на свободу, уворачиваясь от нападений ангелов, которые занимались освобождением других демонов. Тогда даже те жители деревни, которые не были солдатами, сгорели, как солдаты Тартара, и их боевой дух воспылал как единое целое.
Бимет и другие души содрогнулись, наблюдая за всем происходящим изнутри Маммона. Когда глаза саморазрушающихся ангелов засияли и грозили взорваться, их твердые кулаки поднялись быстрее, чем они могли, и сокрушили их прежде, чем они успели это сделать. С появлением величайшего оружия Метатрона — обезвреживания самоуничтожающихся ангелов — демонам стало нечего бояться. Метатрон с трудом мог поверить, что крошечная рука, едва прикрывавшая половину спины бывшего Маммона, теперь стала больше его собственных крыльев и угрожала его жизни. Один за другим ангелы, охранявшие его, вскоре были раздавлены в воздухе или повалены на землю, чтобы умереть, оставив Метатрона в одиночестве.
Метатрон: Это просто смешно...! Я — особенный ангел, которому Бог предначертал владеть этой землей...! Эта земля принадлежит мне, его законному потомству...!
Земля под ногами Метатрона уже была усеяна трупами ангелов, когда он в гневе взмахнул своими 36 гигантскими крыльями. Маммон расхаживал над горой трупов.
Метатрон: Ты ублюдок!!!
Маммон: Давно не виделись, Метатрон.
Глаза Маммона горели, как кипящее золото, но вместо привязанности и доверия, которые он проявлял к нему в детстве, в них горел острый гнев мести
Метатрон: Ха-ха!! Ха-ха-ха!! Что ты теперь будешь делать? Даже если ты король, твой покойный отец не вернется! Ты никогда не вернешь даже малую часть того, что потерял!
Метатрон предпринял последнюю отчаянную попытку закричать, но его крик оборвался, когда из-за его спины поднялся гигантский кулак и обездвижил его.
Метатрон: Ты...!!! Ты...!!!!
Маммон: Дети растут, наблюдая за своими родителями, и учатся у них. Перерастая их.
Маммон посмотрел Метатрону в глаза, когда тот, схватив его за кулак, потащил его к себе, и произнес.
Маммон: Мой отец, царь Маммон, был отцом для всего своего народа. Он был истинным «защитником», и нас всех воспитывали так, чтобы мы тоже были «защитниками».
При этих словах окружавшие его демоны ликовали. Метатрон слегка вздрогнул, потому что звук оказался намного громче, чем он ожидал. Маммон наклонился ещё ближе и заговорил прямо перед Метатроном.
Маммон: И я единственный, кто видел то самое, за что он отдал жизнь, чтобы защитить, от самых его рук до самого конца. Это его наследие, то, что он «защищал».
Метатрон: Ну и что...
Маммон: В тот момент, когда ты убил моего отца, ты превратил меня в дьявола, который яростнее всех в мире защищает то, что принадлежит мне.
Клыки Маммона сверкнули с убийственной ухмылкой, и Метатрон от ужаса широко раскрыл рот. Приблизившись, он осознал это. Маммон перед ним был больше его покойного отца, внушительнее Метатрона.
Метатрон: Этого не может быть... Ты...Бог...Из того самого семени...
Маммон: Король. Король жадности. Не для Бога, а для дьяволов.
Метатрон больше ничего не мог сказать. Он и так всё знал, даже без слов Маммона. При виде серафимов он всегда скрежетал зубами от зависти. Как они могли быть такими прекрасными и совершенными? Как могло возникнуть такое непримиримое разделение между ними, несмотря на то, что они были одним и тем же ангелом, одним и тем же творением одного и того же Бога?
Метатрон: (Но... Здесь... Подобное существо есть и в аду...)
Даже впадая в отчаяние, Метатрон испытывал благоговение перед планами и возможностями Бога. Но это было единственное чувство, которое он испытывал. Гигантский кулак, призванный Маммоном, выглядел так, будто легко раздавит Метатрона, но он лишь удерживал его на месте. А когда Метатрон попытался высвободить свою силу, тот издал пугающий звук, который напугал окружающих.
Элигос: Ваше Величество...! Метатрон сбежит...!!
Маммон: Я не могу его убить? Если да, то я его уничтожу.
Валефор: ...Ваше Величество?
Перед озадаченными демонами Маммон высунул свой длинный язык. На нём был кулон со знакомым золотым ключом.
Валефор: Вот оно что...! Разве это не ключ к сокровищнице, дарованной вам Его Величеством Маммоном? Почему вы вдруг...
Маммон: Ты прав. До сих пор я думал, что это и есть ключ к сокровищнице. В это место, которое можно открыть этим ключом, можно положить «все, что угодно».
Это закон, который не может нарушить даже бог по имени Маммон. Но только один. Маммон отступил на шаг от Метатрона, отчего тот зашевелился, охваченный необъяснимым волнением.
Элигос: Значит...
Маммон: Этот ключ можно использовать, чтобы спрятать самую ценную и дорогую мне вещь, но его также можно использовать для заключения в тюрьму одного из величайших врагов моего многочисленного и дорогого мне народа. Мы, я, — «Защитники». Во имя Маммона, это будет первое, что я буду защищать.
Валефор: Защитить что от чего?
Впервые с тех пор, как ему дали имя Маммона, он усмехнулся. Смех был ободряющим, но в то же время жестоким.
Маммон: Небеса от Метатрона.