Выбранные места из переписки с польей
так взгляни же, сколь многое в данной точке сбылось, и совпало, и перепуталось:
— Какую музыку слушал когда малой был? Может есть какое-то первое яркое воспоминание, когда услышал что-то такое.. что навсегда запомнилось. Часто бывает у людей какое-то воспоминание из детства, связанное с музлом, которое до сих пор в голове.
— Нет ничего такого, что я услышал бы в детстве и помнил до сих пор. Я, в общем, никогда не был большим ценителем музыкальной культуры. Только Крид мне нравился в детстве — и как музыкант, и как человек.
— В твоей музыке чувствуется, да, большое влияние Егора Крида. Какая песня у него любимая?
— Я надеюсь ты слышал супергеройский сайфер от Крида, темного принца, мэдкида и 9майса. С кем бы из них: выпил пивка / сделал совместный альбом / кого бы засемплил / кому бы занял денег?
— Если не с одной бутылки, то, в принципе, без разницы / Сделал бы один общий со всеми, типа сайфер‑альбом, но с неопределённым количеством треков без меня / Точно — Крида / Всем ребятам отдал бы просто так, потому что доброе сердце.
Краса красот сломала член И интересней вдвое стала И вдвое сделался влюблен Влюбленный уж немало
— Даже на первых треках слышно, что ты старался в образность, какую-то наивную поэзию. Откуда взялся этот почерк?
— Если говорить поверхностно, есть лишь какие‑то внутренние зрелища, которые в моих воспоминаниях были биологически гипертрофированы в несколько сотен раз. Я пытаюсь впоследствии подломать и прижать их, тем самым уложить в язык и музыку. С музыкой всё довольно легче, конечно. Она целиком и полностью непригодна, однако её форма способна поместить в себя гораздо больше хаоса, чем иные формы — такие как текстовая или визуальная, — поэтому процесс связи становится просто удобным. Помимо удобства, музыке присуще и умение обращаться в страшную силу. Она способна побудить к целой жизни — пусть даже не твоей — или, напротив, к нежной смерти, которая тоже может оказаться не твоей. Музыка как сила экстатична, безумна и беспредельна — она знает выход из пустыни рассудочности.
Большое влияние на мою музыку, да и на меня в целом, оказали несколько случаев из жизни. Один из таких произошёл со мной в достаточно раннем возрасте. Бывают истории, когда на притоне кому‑то с передозировкой вызывают скорую, но по приезде фельдшеров не дают им забрать человека в больницу и заставляют откачивать прямо в квартире. У водителя бригады есть какое‑то время: по истечении этого срока, если медики не возвращаются, он вызывает мусоров. И тогда они все дружно идут отбивать фельдшеров у торчков. Не знаю, насколько часто случаются подобные неприятные ситуации, но я по случайности застал такую бойню в подъезде, на лестничной клетке, когда мне было лет семь или восемь. И какая‑то часть моего творчества точно остаётся должной тем телам, покрытым пятнами, что я увидел.
— Ходят слухи, что ты специалист по теории литературы. Поэтому хочется получить от тебя эксклюзивный разбор русской ритмической поэзии:
«Слышь, эти звёзды без тебя погаснут Недаром гром и молния небо трясут в оргазмах Недаром под этим высвеченным небом в сепии Мы забываем, что одни и зависаем в сети Большие дети под куполом вечного лета! Снег осыпался штукатуркой с неба Я против воли стал наводчиком вечного рейха Взяв два билета в ледяную пустыню Ётунхейма Что-то горело в микросхемах — тот Электроник Что осознал себя как софт. А чип на ладони — вырванное сердце. Ну же, мир — рисованный комикс! Протяни костыль, и калека не станет с этим спорить Не проси меня остыть, я буду дымить, подоконник Прожигая плюхами — хули мне этот белый кролик? Он завел меня в кусты, где колет шипами лимонник Равнодушный глаз Луны и брошенный Богом питомник Здесь мой обветшалый дом бытия Взвесь каждое слово — сломан ли я? Или тут ошибка в ДНК, чей-то программный код Каждая молитва для него — это лишь баг-репорт Завтра я ещё не умру; хотя, кто его знает... Годы уже не вернуть, но время дано, чтобы тратить Так что не считаю минут, что ждали пересменку В камерах сознания перестукиваясь через стенку Поэт и песенник погиб. Только в MP3 Остался свет его странной несчастной звезды А душу вынесла, как дым, из грязной парадной Досадный сор мясной избы — быть с Богом на равных Это ли не та мечта, которой ты сгубил себя? Но, отдавая нам тепло, равнодушной звезда Оставалась всё равно и даже полуденный зной В системе наших координат — абсолютный ноль! Но опалила крылья моль, упала за сервант; Теперь от червяка её не отличишь никак! Ну разве ж насекомое — не "Альбатрос" Бодлера? Скажи, француз, что же значит быть русским поэтом? Значит: остаться мёртвым светом, мчать через вакуум Чтобы найти свою планету, прожечь сетчатку Заброшенному человеку. Критической массой станет Этот луч и он взорвётся суперновой — Здравствуй!»
— Да хуй знает, что сказать. Прикольный текст.
— По твоей лирике гуляет призрак декаданса: эстетизация распада, смерть, эротизм. Тематика-то расхожая, много кто заигрывает с этим, но у тебя чувствуется некое (может, бессознательное) следование поэтической традиции, что ли, или какая-то особливая образность, которая будто бы на это следование намекает. Ловил угар по проклятым поэтам?
— Да, угар ловил — это точно. Ну, больше всего я Лотреамона из них ВЫДЕЛЯЛ, если он считается проклятым. Помимо этого, точно почерк подпитывали Уильям Блейк, Бретон, Деснос, в особенности — Гийом Аполлинер. Долго можно перечислять. Из русских, наверное, больше всего Могутин — такой оммаж битникам, но при этом в текстах у него очень особенный, свой джазовый ритм, ещё и русифицированный, потому более родной. И Белый с Хармсом, но это уже пизда.
— Как ты вообще понимаешь творчество и искусство? Что это такое на самом глубинном уровне для тебя?
— Ну ка пошёл нахуй со своим футболом.
Я желаю, чтобы мне перерезали горло, когда я насилую девицу, которой мог бы сказать: ты — ночь
— Расскажи про знакомство с Овсянкиным.
— Да произошло все случайно. Я в Болгарии был, в Слынчевом Бряге, мы пересеклись там в круглосутке, выпили дохуя, вроде, ликера и уже пьяные начали фристайлить под какой-то хаус, который на фоне играл. Выяснилось в процессе, что оба рэперы.
— Овсянкин — чуть ли не единственный, с кем ты фитовал вне объединения. С кем бы еще хотелось скрестить шпаги?
— Со шнуровым, возможно, как Фараон. Но с тем, который был до «для миллионов».
— В твоем музле очень много оголенных переживаний, спрятанных под образность. Ты редко конкретен, но иногда называешь вещи своими именами и даже посвящаешь этому целые песни. «лиза» с альбома «статица» — одна из таких, и потому, одна из моих любимых. Чувствуется вот этот прорыв откровения. Лиза тут — как Лиза у Фейса, как Саша у ЛСП. В каком-то смысле роковая женщина. Такой нетлеющий образ, выходящий за границы конкретной песни.
— Я думаю, что была какая‑то компания из нескольких человек, которая повлияла на то, кем я сейчас являюсь. Конкретно не могу сказать, что представляла собой Лиза, потому что воспоминания с каждым днём всё сильнее тускнеют. Не буду называть её отчество и возраст во избежание недоразумений, но она была сильно старше меня — на несколько десятков лет. Я отсиживался у неё и на переменах, и во время уроков: у неё был свой маленький кабинет в школьной пристройке. Она показывала мне песни Луи Армстронга, которого, кстати, я никогда до этого не слышал. Долго ещё он ассоциировался у меня с тем временем. А я давал послушать ей найтивыхода и рассказывал, как представляю нас под его музыку. Среди сшитых детьми кукол и среди расписных костюмов, хотя меня немного выворачивало от её кожи, но мне так нравились темноватые волосы под её носом.
Она уволилась в мае 2023 года, песня пролежала чуть меньше двух лет. И вот. Лиза ушла. Это сильным рычагом стало для того, чтобы все перевернулось, дела кишечные. Меня ровно год после этого сильно тошнило. Песня, правда, очень конкретная. Я сильно откровенничаю, потому что материал, из которого она лепилась, изначально уже был тем, что во мне вызывало что-то похожее на трепет, не было необходимости переводить на другой язык и вещать на нем.
А ты уедешь Я заплачу И может быть умру
— Я заценил новую ипишку «клев». Чувствуется, что звучок чуть изменился, сведос стал более продуманным и чутким. Ты сознательно отходишь от жесткого лоуфая или просто экспериментируешь?
— Наверное, экспериментирую. Не могу сознательно от чего‑то отходить или, наоборот, делать выбор в какую‑то сторону, поэтому не могу знать, чем мне захочется заниматься завтра.
— Как я понимаю, «клев» — пролог к сольному альбому. Ты, кажется, говорил, что долго его готовил. Дай затравочку какую-нибудь, историю, подсказочку.
— Долго вынашивал его. Примерял много идей, как собрать всё в одну картину, чтобы максимально гармонично показать то, что хочу. Но не буду надувать паруса себе. Ждать альбом нужно ближе, наверное, к концу двадцать шестого
— По поводу песни «Черная весна». Я уже от тебя много чего неожиданного и приятного слышал, но до регги не доходило. Откуда корни растут, Лиза включала не только Луи Армстронга, но и регги, или что тебя вдохновляло?
— Лизок погружала меня в русское чёрное регги, типа Олди, но много подобной музыки я слушал и до неё. Хочется просто пальпировать разный звук — отсюда и вдохновение.
— Я заметил, что у тебя часто образ весны всплывает. И вот — опять: «Черная весна». В нем много всего сразу чувствуется при прослушивании. Как будто особенное для тебя время года.
— Особенный образ, скорее. Какое‑то постоянное движение вверх и, как аккурат ему, разлад, эрозия и упадок. Некий такой инь‑янь получается, но очень парадоксальный в нашем случае — этим и притягивающий
Мотыльки воспринимают только те звуки, которые издают их персональные враги. Весь остальной мир для них беззвучен
— У тебя ебанутый разброс жанров. Откуда такая наслушанность и как вообще получается чувствовать любой жанр? И кто вообще на тебя влияет музыкально?
Возможно, из‑за того, что я как раз никогда не обращал внимания на жанр, я слушал музыку только для того, чтобы найти ту силу, о которой рассказывал ранее. Музыкально на меня может повлиять что угодно: хоть звук вилки по тарелке, хоть тот же Крид. А может и не повлиять. Главное — в какой жизненный период я услышу это и чем в этот момент будет занята моя голова.
— Твою музыку хочется назвать андерграундом. Можно ли применить к тебе этот термин, и как думаешь, существует ли вообще сейчас андер?
— Мне не очень нравится этот термин, но в данный момент он применим ко мне. Андеграунд, как я его понимаю, будет существовать всегда — это точно. Не каждый творец сможет выкарабкаться из него, а кто‑то и вовсе не будет этого желать. Мне больше импонирует слово «альтернатива», если нужно дать определение чему‑то самобытному и из ряда вон выходящему. Невольно вспоминаю Алекса Кистера с его альтернативами — можно провести жирную и красивую параллель.
— А тебя интересует аналоговый движ? Мне кажется, у тебя изначально в музле и по сведосу тяга к живому звуку имеется. Хотел бы группу собрать, играть на инструменте сам, со звуком иначе обращаться, через железки записываться, концерты с бэндом делать?
— На самом деле очень интересует. Думаю, что в обозримом будущем возьмусь за реализацию этого.
— Какие у тебя помимо музыки увлечения, хобби, угары? Вот репер Нигатив стал профессиональным гонщиком, Ситников занимается театром и мульпликацией, Кизару пишет книги и в CS зверски ебашит, i61 картины рисует, Егор Крид красиво крутит казино. Какие скрытые таланты у польи?
— В детстве единственным — и, по совместительству, любимым — хобби у меня была пиромания. Летом выходили гулять, закупались зажигалками на неделю вперёд и жгли. Я обожал плавить пластмассовых солдатиков или выжигать насекомых солнцем через лупу. Сейчас уже очень люблю в свободное время открывать ботинки для эвридики Полины Синёвой и находить на разных страницах свои волосы, которые два года назад состригла она.