Очень хорош. Глава 61. «Контратака» (2)
Когда крышка пароварки поднялась, из неё потянулся горячий пар, и взору предстали сладкие хлебцы с фасолью и красной бобовой начинкой.
Люди, долго ожидавшие своей очереди, сглатывали слюну и с нетерпением смотрели на продавца.
Ёну тоже не был исключением. Уставший от долгой прогулки по рынку, он жалобно хныкал, пока его не подняли на руки. Теперь мальчик радостно улыбался в объятиях отца.
Хан Чэа стояла среди покупателей, но её взгляд был прикован к маленькому экрану, который висел у соседней фруктовой лавки.
— Причиной смерти стала передозировка наркотиков. В ходе вскрытия в волосах, коже и крови покойной было обнаружено значительное количество наркотических веществ. Покойная была объектом расследования.
На экране мелькнуло лицо Чхве Сохуна. Его голос был спокоен, взгляд — холоден, а манеры — безупречны. Прокурор делал заявление о результатах вскрытия.
Журналисты один за другим поднимали руки, чтобы задать вопросы. На короткое мгновение в кадре показали лица родственников умершей, но имя так и не прозвучало.
Женщину, которую нашли на берегу реки, звали О Хегён.
Голос Квона Хидже прозвучал над её головой, заставив вернуться к реальности.
Она только сейчас осознала, что подошла её очередь.
— Два. Один для заведующей Кан.
Пока Квон Хидже рассчитывался наличными, Чэа взяла у продавца пакет с хлебцами.
Снег прекратился, а небо прояснилось. Она отломила кусочек ещё тёплого хлебца и вложила в рот Ёну. Вкус оказался настолько сладким и нежным, что мальчик тут же раскрыл рот, прося ещё.
Чэа кормила его небольшими кусочками, словно птенца. Вдруг Квон Хидже нагнулся и ловко откусил кусок от хлебца прямо из её рук.
— Если всё съедим, купить ещё?
Чэа с недоумением смотрела на свои пальцы, которые только что покусал Квон Хидже, но всё-таки отломила большой кусок и протянула его Ёну.
Мальчик принял хлеб обеими руками и улыбнулся так широко, что невозможно было устоять. Втроём они продолжили прогулку по рынку, где было немноголюдно из-за буднего дня.
Но мысли Чэа были далеко, в Сеуле. «Когда снег закончится». Так сказал Чхве Сохун. Он сказал приехать в Сеул на машине Пака Минсу, как только погода прояснится.
Смерть О Хегён, которую обвинили в преступлении вместо Чэа, казалась ей слишком странной.
Действия О Хегён не укладывались в рамки простого чувства вины. Кроме того, её родственники настаивали, что она не могла покончить с собой.
Если О Хегён действительно была бодипакером, то кто-то явно хотел скрыть этот факт. Её мог убить тот, кому она мешала.
Чэа остановилась и повернулась к Квону Хидже.
Он поморщился, убирая крошки хлеба с щёк сына.
— Каждый раз, когда ты называешь меня «отцом», у меня мурашки.
— Потому что после этого ты всегда говоришь что-то совершенно неожиданное. В этот раз что? Хочешь поехать в Сеул?
Чэа озарилась едва заметной улыбкой. Да, он оказался абсолютно прав — она действительно хотела отправиться в Сеул прямо сейчас.
Время здесь, в этом месте, застыло, как стоячая вода. С виду всё казалось тихим и спокойным, но всё это было ложью.
Притворяться, что её ничего не беспокоит, становилось невыносимо трудно.
— Да, хочу поехать. Хочу встретиться с Чхве Сохуном. Если я ему всё не скажу, то, кажется, просто заболею.
— Даже пощёчину отвесить собираешься?
Чэа представила, как бьёт прокурора по лицу, и тихо хмыкнула. Квон Хидже смотрел на неё, затем достал телефон и начал набирать номер. Через секунду он уже говорил с кем-то по громкой связи.
— Это я. Готовьтесь к выезду в Сеул.
С другого конца раздался голос заведующей Кан.
— Да, сейчас. Только никому не сообщайте, даже в Сеуле.
— [Лучше использовать «чёрный вход»?]
Чэа недоумевающе смотрела на него. В это время Ёну, весело хихикая, раскинул ручки и потянулся к ней, требуя, чтобы его взяли на руки.
Она послушно подняла мальчика и, не отрывая взгляда, ждала объяснений от Квона Хидже. Закончив разговор и отправив сообщение, он подошёл к Чэа и мягко отобрал у неё сына.
Он легонько укусил его красный от холода нос и повернулся к Чэа.
— Что-нибудь нужно взять с собой?
— Отлично. Тогда поехали. Только учти: в Сеуле не отходи от меня ни на шаг. Ты должна быть в поле моего зрения. Даже перед Чхве Сохуном.
Она кивнула, хотя до конца так и не поняла, что он имел в виду.
Квон Хидже, обхватив Ёну одной рукой, протянул другую Чэа. И посреди шумного рынка она впервые взяла его за руку.
Он переплёл их пальцы, но улыбка, которая так часто озаряла его лицо, вдруг исчезла, сменившись холодным выражением. Чэа впервые видела Квона Хидже таким.
По каким-то причинам сердце начало колотиться быстрее. Было ощущение, что на этот раз у неё получится поставить точку во всём.
Найти Хан Чжуа, а затем снова стать просто Хан Чэа. Обычной учительницей, как раньше.
— Ох, ну и холодрыга, — пробормотал Сохун, растирая руки.
После снегопада пришли ясные, но морозные дни. Выйдя из машины, он направился к главному входу в пансионат.
На территории было пустынно. Никто не гулял, и, несмотря на ясное небо, место выглядело уныло.
«Как только приеду в Сеул, свяжусь с вами. Встретимся».
Сообщение от Хан Чэа пришло всего два часа назад.
Его выступление о результатах вскрытия О Хегён транслировалось в записи. Родственники покойной, которые, судя по всему, были очень близки с ней, были вне себя от ярости. Отец даже набросился на него с клюшкой для гольфа.
Однако даже сам Сохун не верил, что О Хегён добровольно покончила с собой. Возможно, она действительно оступилась и утонула, но кто-то наверняка её преследовал.
Кто-то, для кого её существование представляло угрозу.
Сохун наклонился к заднему сиденью, чтобы достать приготовленные для Пак Сукджа угощения, когда услышал знакомый голос.
От говорившего пахло сладким горячим какао. Обернувшись, он увидел Чжу Сынёна, пьющего какао.
Как только Сохун встретился взглядом с этими синими глазами, мгновенно по коже пробежал холодок. Проклятый красавчик. Такой изысканный внешний вид, что на секунду стало даже страшно.
— Вот так встреча. Директор Чжу Сынён, верно?
Сохун изобразил радушную улыбку и подошёл ближе. На этот раз он вскинул голову чуть выше обычного — всё же его собеседник оказался выше ростом. Но дело было не только в этом. Присутствие Сынёна буквально давило своей тяжестью.
Чжу Сынён, одетый в объёмный пуховик, толстовку, хлопчатобумажные брюки и кроссовки, слегка покачал стакан с горячим какао в руке.
— Какао здесь вкусное. Вам взять?
Чхве Сохун, стараясь сохранять хладнокровие, бросил недовольный взгляд на невозмутимого Чжу Сынёна, достал из багажника пакет с гостинцами и направился внутрь. Чжу Сынён, приспустив маску на подбородок, неторопливо пошёл рядом, подстраиваясь под его шаг.
— Что вам нужно, господин Чжу? Думаете, наша встреча вам на пользу обернётся?
Когда они вошли в главное здание, уборщики, вытирающие мокрый пол, и сотрудники пансионата с опаской наблюдали за ними.
В классической, чуть напряжённой атмосфере учреждения чувствовалось что-то странное. Чхве Сохун тут же насторожился. Здесь что-то изменилось.
Звуков, которые обычно наполняли здание, не было.
— Почему же? Мне просто захотелось встретиться с тобой, прокурор Чхве.
— Ты, значит, не боишься, что я тебя посажу? Показуха не твоё, дружок.
— О, как страшно. Но мне правда просто захотелось взглянуть щенка, что решил залезть в мой двор.
Чхве Сохун коротко усмехнулся, поднимаясь по лестнице, а мысли в его голове лихорадочно перескакивали с одной на другую.
Чжу Сынён наверняка знает о Пак Сукджа, а значит, у него есть веская причина появиться здесь.
Неужели он решил выкрасть старуху? Или уже выкрал?
— О, вы вдвоём пришли? — вдруг раздался голос.
Медсестра, которой Сохун в прошлый раз завуалированно угрожал, неловко улыбнулась, высунувшись из-за стойки. И только тогда прокурор понял, что всё это было лишь плодом его больного воображения.
Тёплый свет в коридоре, группы пожилых людей, тихо беседующих друг с другом. Всё было так, как и должно.
— Ты притащил Хо Тхэджу ко мне на парковку, Чжу Сынён?
Сынён прищурился, когда услышал столь уверенный вопрос, и пожал плечами.
— Ждал тебя, чтобы задать вопрос.
— Как ты узнал, что я буду здесь?
— Ты до сих пор не понял? Думал, только ты можешь подсовывать ко мне своих людей?
Сохун остановился посреди коридора, упёр руки в бока и прищурился, словно собирался сейчас же врезать кому-нибудь.
— Хватит ходить вокруг да около. Ближе к делу.
— Почему выбросил тот букет, который я прислал? Не стоит так обращаться с чужими знаками внимания.
— Сука... Это был ты? Ты засунул мне в машину этот грёбаный букет?
— А вы что, такое не любите, господин прокурор? Надо было оставить его у вас дома. Было бы куда романтичнее.
Чхве Сохун стиснул кулаки, на губах застыла горькая усмешка.
Если перевести слова Чжу Сынёна, они означали одно: он может проникнуть куда угодно — в машину, в дом, — и Сохун ничего с этим не сделает.
— Хочешь знать, что такое настоящая романтика? Пошли, покажу.
Он уверенно направился к палате Пак Сукджа. Остановившись у двери, прокурор прочистил горло, а затем вошёл внутрь.
— Зятёк? — радостно спросила Пак Сукджа, отрываясь от карточной игры.
— Ах ты мой красавец. Ел хоть? Не замёрз?
Пак Сукджа радостно встретила Чхве Сохуна, взяла его за обе руки и повела за собой. Чжу Сынён стоял на пороге и молча наблюдал за этой сценой.
Глянув на него, Сохун кивком головы пригласил его подойти ближе.
Бросив пустой стакан в ближайшую урну, Сынён неспешно подошёл к кровати. Но стоило ему сделать шаг вперёд, как глаза Пак Сукджа злобно блеснули.
— А он кто такой? У нашей Чжуа ещё один ухажёр появился?
— Нет, бабушка, это не её ухажёр. Это друг. Вы потратили деньги, которые я вам дал?
— Конечно, я купила карамельки.
Разговаривая с бабушкой, Сохун исподтишка бросал взгляды на Сынёна и чуть заметно ухмылялся.
— Бабушка, знаете, кто он? Ухажёр Хан Чэа. Хан Чэа, вашей внучки.
Услышав имя второй внучки, Пак Сукджа тут же схватила карты со стола и швырнула их в лицо Сынёну.
— Тварь паршивая! Исчезни, слышишь, исчезни!
— Бабушка, успокойтесь. Я его выгоню.
— Чтоб никогда больше! Никогда! Гнида… мразь паршивая!..
— Да. Больше парня Хан Чэа я сюда не пущу.
Чхве Сохун успокоил старуху и повернулся к Сынёну. Подойдя к нему, он похлопал его по плечу и тихо произнёс:
— Как же быть? Похоже, тебе сюда путь заказан. Чжу Сынён, ты ничего не знаешь о Хан Чэа.