Три ночи...
Просыпаешься. Холодный пот стекает по ребрам, сердце колотится, будто ты только что пережил собственную смерть. Поворачиваешься — инстинктивно, на автомате, — рука тянется к теплому месту под одеялом. Но там — пустота. Просто холодная пустота.
Вчера. Вчера она смеялась, запрокинув голову, сигаретный дым вился вокруг ее пальцев, а ты думал: «Вот оно. Вот та самая хуйня, ради которой стоит дышать». Вы клялись. Клялись, будто ваши слова могли переписать законы физики. Но клятвы — это просто воздух, выдыхаемый затуманенным иллюзиями разумом.
Темнота. Густая, липкая, она затекает в легкие, в мозг, под кожу. Ты закрываешь глаза — давай, сука, давай, верни меня в тот сон, где ее губы еще не стали ядом, где ее смех не звучит как последний звонок. Но нет. Только будильник, мертвым цифровым глазом светящийся - 3:17.
Мозг хрипит, как заезженная пластинка: «Смирись, зверушка затраханная. Ты же знал, чем это кончится».
Знавал, как пахнет ее шея утром. Как она ворчала, когда ты вставал и шел на балкон курить. Как ее пальцы цеплялись за твои, будто боялись, что ты растворишься.
Но теперь — только простыня, холодная, как скамейка в парке, где пьяницы доедают чьи-то чужие истории.
Хочется заорать, но вместо этого ты пишешь СМС: «Прости». Стираешь. Пишешь: «Вернись». Стираешь. Остается пустой экран и отражение — глаза, как после химической атаки, волосы, слипшиеся от бессонницы, лицо, которое уже не твое.
Ты включаешь боковой свет. На тумбочке — ее зажигалка. Дешевый пластик, царапины, стертая надпись, которую ты так и не смог разобрать.
Ты берешь ее в руки. Жмешь кнопку.
Где-то в городе она просыпается в чужой постели. Или одна. Или с тем, кто не знает, как звучит ее утренний кашель. Ты никогда не узнаешь...