просто текст
Я пишу этот текст, чтобы покайфовать от самого процесса письма. Как на новой, дорогой и приятной клавиатуре, так и от появления осмысленных букв на экране.
Открываю ворд и пишу. Просто, потому что. Раньше, в ворде будто анимация появления символа была хуже. Или повлиял мой, уже старый, сто сорока четырех герцовый монитор.
Не знаю, будет ли этот текст опубликован. Пока я просто получаю наслаждения от звука и приятных ощущений нового предмета интерьера. Хотя, предмет интерьера – нечто, чем никогда не пользуются. Бюсты в моей комнате, подаренные плакаты и гитара в пыли.
Когда изучал свой музыкальный инструмент в сети интернет, так и увидел отзыв о том, что «теперь это прекрасный предмет интерьера, который висит на стене». И так этот отзыв отпечатался в моем мозгу, и так не хотелось воплотить его в жизнь.
Увы, похоже, что это настало. Нет, я не забрасываю свой инструмент навсегда, но ничего не поделать. Инструмент стоит, человек идет.
Много таких странных вещей отпечатывается иногда на внутренних стенках черепушки. Какие-то слова, фразы, усмешки, что угодно. Вид красного мицубиси моего деда, который после был подарен отцу.
Я вижу его иногда, не важны причины появления этого «воспоминания», но оно бывает. Очень странный красный оттенок. Будто бордовый, а будто и малиновый. Нечистый красный. И вот он стоит, боком, и повсюду лето, опадают зеленые листья. Или это мой детский мозг посчитал, что они опадают, хотя они просто двигаются из-за ветра. И эти солнечные лучи, что продираются сквозь короны, родные серые дома в девять этажей и такие же, но уже двухэтажные, панельные гаражи, покрытые гудроном и смешанные с вездесущим асфальтом.
Прикол в том, что меня еще не было на свете, когда эту машину продали.
А еще воспоминание о комнате в первом моем доме, где жили, тогда еще вместе, мама с папой. Синие, разлинованные обои, полупустое пространство, коробки, моя деревяная кроватка-клетка. Я осматриваюсь в этой серости, еще не воспринимаю, но отражаю то, что входит в окно. Окно еще из стекла. Полагаю, мой девятый этаж уже давно «остеклили», как бы странно это не звучало. Поменять стекло на стеклопакет.
Почему-то, я никогда не смотрел туда, сколько бы сот раз не проходил мимо этого дома те пятнадцать с хуем, а то и двадцать лет. Впадлу считать годы. Не смотрел на свой этаж, который сходу вспомнил. Какой он, какая планировка, дверь, лифт. Полагаю, они все еще такие же.
И в моих руках белый тигр. Возможно, это был не тигр, но так я его вижу. И вот он уже действительно был. Его-то уже вряд ли продашь, как «ботинки детские неношеные». Как думаете, но уже сгнил на той помойке, где оказался?
Пишу это и понимаю, что тут отражается мое душевное состояние. Высушен и вымотан. А еще на этой клавиатуре нет буквы «ё». Точнее, есть, но нужно нажимать сочетание клавиш для того, чтобы ее вызвать. Забавно получилось. Иногда. с непривычки, нажимаю эту клавишу, а это эскейп. И так и улетает половина строки в поиск в телеге вместо диалога, ведь мозг не успевает осознать ошибку.
Что-то мы все об ошибках мозга и об ошибках мозга. Сколько раз вы заметили, что не хватает буквы «ё»? А их тут много. Раньше я писал всегда с этой буквой и был против ее исключения из обычности обывателя. Ведь мы ее произносим, но печатать ее не обязательно, и так понятно. Мое мнение не изменилось.
Надо написать рассказ про парочку бывших и кости. Никакого криминала, чистый секс. Но чего-то мне не хватает, чтобы засесть за историю. Быть может, такого же потока, что я изливаю здесь.
Все думаю, что не нужно подбирать слова и эпитеты для описания уральского летнего леса. Нужно просто чувствовать его. И когда чувствуешь, писать. Такое было дважды. С опубликованным рассказом про преподавателя. Я просто выдал идею, пришедшую мне в голову за секунду, через призму тех чувств. Сопереживал ли я тогда персонажу, если в конце я был выжат и максимально устал? Раньше я вообще считал, что не умею сопереживать. Никакие фильмы и истории тогда не вызывали у меня никакого отклика.
А во время написания неопубликованной повести (романа?) про Первую Мировую войну, я был дичайше влюблен и счастлив беспричинно (сейчас-то мы смекаем, что со мной было?). И, хоть нихера и не вышло, я все равно благодарен человеку за этот опыт.
Так вылить эти чувства в описания венской кофейни и коллективного курения сидя на диване, в привычной ситуации, надо постараться. До сих пор эта тема вызывает у меня чувства. Когда-то я вернусь к той работе, не зря же я собрал воедино четыре истории четырех солдат четырех воюющих армий. Все на основе реальных событий. Только вот переплести их пока – хер знает как.