Пир, что всегда с тобой — 16 "Момент откровения"
Она долго бежала, не зная, что именно ищет и где находится конец пути.
Адель: Русло... течение... Ни птиц, ни растений. Стоит ли мне воспользоваться лозоходством, чтобы найти? Черт, в машине она ведь была всего в одной улице от меня!
Ее шаги были тяжелее, но она не останавливалась, пока перед ней не появился "Париж".
Город вырывается сквозь облака и отражается в небесах. Все люди и звери замерли, взирая на бесконечные воспоминания Парижа над своими головами.
Профессор Розо: Посмотри же, если это не чудо, то что тогда можно назвать чудом? Историки, вероятно, будут смеяться над анахронизмом этого города, а архитекторы будут презирать его планировку. Но кто станет отрицать, что этот абсурдный город в воздухе и есть Париж? Павильон всемирной выставки, Эйфелева башня, Триумфальная арка, Нотр-Дам, обелиск на площади Людовика XV, Арены Лютеции и старые средневековые кварталы. Мысли формируют реальность. Это и есть настоящий Париж, сотканный из человеческих представлений. Лишь когда он полностью снизойдет, мы сможем обрести истинный мир и настоящую жизнь!
Один обнимал небо, вторая держала ключ ритуала, а третья хранила молчание.
"Фелисьен": Розо, ты не можешь быть потише? А ты, Берилл, уже видела эту сцену? Судьба Парижа в моих руках, а я все еще остаюсь собой, твое предсказание было совершенно неверным.
"Фелисьен": Ах, ты потеряла дар речи?
Адель: То что наверху, станет таким же, что и внизу... Так вот о какой катастрофе говорила Берилл.
Она потянулась к Фелисьен, но кончик ее пальца прошел через нее.
Адель: И впрямь не дотронусь...
Она начала пробовать разные методы, атаковать, использовать арканный навык, щипать себя за руку, пока не вспыхнул белый свет.
Прийдя в себя, она уже вернулась в такси.
Берилл: Проиграла. Но то, что ты смогла вернуться, показывает, что ты еще можешь найти выход.
Адель: Я стояла рядом с Фелисьен, но не смогла даже дотронуться до нее!
Берилл: Тогда,ты можешь остаться здесь и насладиться последними мгновениями, предаваясь воспоминаниям о прошлом и ожидая окончания церемонии.
Адель: Ни за что. Пусть даже ради Селии я должна сжечь этот бриллиант. Но как именно мне с ней встретится?... Стой... зачем мне встречаться с "ней"?
Шоферша, вернувшаяся на свое место, вдруг подняла голову, словно что-то вспомнила.
Адель: Госпожа Берилл, ты сказала, что мы с Фелисьен смешанные потоки. Иначе говоря, что бы ни случилось, мы всегда вместе, верно?
Ее пальцы скользнули по спине дракончика в кармане, затем коснулись гладкого среза и обмякшего кончика хвоста.
Адель: Мне не нужно искать "ее". И мне не нужно искать "себя". Она — это я... а я — это она!
Берилл: Именно так, как ты и думаешь. Она привязалась к твоему телу, потому что ваши души достаточно похожи. И любое воздействие на тело будет одновременно распространяться на вас двоих. Более уязвимая сторона вряд ли это выдержит
Адель: Ты сказала "вряд ли". Значит, сама ты не видела такого исхода. Ты вообще не знаешь победила ли Фелисьен или я!
Шоферша пристально смотрела на невозмутимую гадалку. Она ухватилась за момент и нашла эту решающую брешь.
И гадалка посмотрела ей в ответ. В тех глазах впервые отразилось пляшущее пламя.
Берилл: От сопротивления к принятию. Все это время ты пытаешься изменить так называемую "судьбу". Именно для того, чтобы стать свидетелем этого момента, я внимательно следила за твоей историей.
В данный момент она уже не была похожа на спокойный и безразличный кристалл, отражающий все сияние.
Ее взгляд наконец остановился на окружающем мире.
Берилл: — Станешь ли ты тем исключением, достигнувшем успеха? — Сможешь ли ты доказать это мне?
Раз уж сделала на меня ставку, то не задавай бессмысленные вопросы.
Адель: Разбросанные осколки сжались в ее пальцах и начали биться в такт ее сердцу.
Адель: Ладно, Фелисьен, если ты меня слышишь. Это и есть, семьи Тавернье.
Дракончик высунул голову из кармана, и вместе с его дыханием показались языки пламени.
Адель: Если наши судьбы действительно переплетены, то я желаю тебе того же. Потерпеть несчастье именно в тот миг, когда ты выиграешь все.
Церемония шла очень успешно. Небесный Париж постепенно приближался к земному, и Эйфелевы башни обоих Парижей вот-вот должны были переплестись.
Необычное сияние стекало из бриллианта, словно притягивая их друг к другу.
Профессор Розо: Великолепно! Фелисьен! Совсем скоро Париж из нашего сознания станет реальностью! Вот настоящий Париж, Париж, о котором все мечтают, а не эта отвратительная реальность!
Пуля коснулась бриллианта, и Фелисьен рефлекторно прикрыла его рукой. Отражение в воздухе на мгновение стало прозрачным и рассеянным.
Профессор Розо: Селия? Ты вернулась?
Помощница профессора направила на него пистолет, но ее силуэт эфемерен, что сливался с отражением в воздухе.
Селия: Я услышала, как Адель зовет меня.
Профессор Розо: Любопытно. Твоя душа ведь должна была быть уничтожена Фелисьен. Благодарю, ты подтвердила мою другую догадку. Глубины Мифа способны не только оживлять мертвых. Возможно, смерть там лишь отделяемый миф.
"Фелисьен": Ах, друзья Адель так же неспособны к критическому мышлению, как и она сама. Думаешь, что остановишь меня? Ну попробуй.
Она держала бриллиант в руке, прижав его к левой стороне груди, прямо перед сердцем.
"Фелисьен": Я великодушно предоставляю тебе эту возможность. Попадешь в меня или в бриллиант, все равно ритуал будет прерван. Прошу.
Селия: Ты пытаешься угрожать мне телом Адель? Не сработает.
Но ее руки задрожали. Она боялась промахнуться, боялась, что случайно попадет.
"Фелисьен": Подумай, что сказала бы сейчас Адель. Она наверняка велела бы тебе стрелять.
"Фелисьен": Я ошиблась? Или это ты совершенно не знаешь Адель? Тогда я проявлю милосердие и расскажу, о чем Адель думала бы в такой момент.
Женщина, захватившая тело Адель, подперла ее наклоненную голову одной рукой, словно пытаясь стряхнуть с себя накопившиеся мысли.
"Фелисьен": "Не думай обо мне. Стреляй. Убей нас с Фелисьеном вместе. Возможно, это единственный способ снять проклятие семьи Тавернье? Завершить это приключение моей смертью. Если я умру до того, как достигну финала, разве меня не минует последнее, самое мрачное крушение? Но не волнуйся, Селия. Мне не понадобится твоя помощь в моей смерти."
Корявая пьеса неожиданно прерывается одной репликой, которая ошеломляет как актеров, так и зрителей.
В то же время спящий дракон проснулся в кармане.
Фелисьен: А... Глупый дракон, хочешь заживо сжечь хозяйку?! Адель! Посмотри на своего питомца!
Жгучее пламя принесло с собой ясность сознания, и хаотичные воспоминания рассеялись под напором боли.
Высокая температура, сжигающая лишь фальшивки, возвратила телу прежнего хозяина, и она постепенно вернулась к своим привычным действиям и повадкам.
Адель: Так вот каково это, когда горит душа… После смерти я точно не хочу попасть в ад.
Фелисьен: Адель! Тупица! Хочешь сдохнуть со мной? Останови свою животинку!
Адель: Я правда не хочу умирать, Фелисьен. Может, лучше ты отдашь мне бриллиант, чтобы я его сожгла? Вот только, я хорошо знаю тебя, и понимаю твой ответ...
Адель & Фелисьен: Пусть бред останется во сне! Это мой Голубой Француз, и даже смерть не заставит меня от него отказаться!
Адель: Ха, послушай этот дух, который никогда не сдается. Ты действительно отличная охотница за драгоценностями.
Гнев Фелисьен не смолкал, а левая рука, сжимающая бриллиант, не отпускала его. Пламя постепенно охватывало все тело.
Адель: — Ну что ж, посмотрим теперь, кто здесь настоящий, Фелисьен!
Фелисьен: Насколько ты глупая?! Эта лицемерная эпоха обречена на завершение, только отдав свое тело мне, ты получишь право на существование!
Адель: Мне почти надоели твои слова, Фелисьен. Давай пообщаемся по-другому.
Фелисьен: Довольно! Адель! Ты уволена!
Адель: Давно пора это сказать.
...Незаметное свидетельство очевидца. Слишком много странных слухов, сплетен и домыслов. Будто каждый прохожий носит их при себе в кармане.
Один художник, рисовавший на площади, вспоминал, что когда его работа "оказалась в глубоком творческом кризисе и состоянии растерянности", ему помог "юноша с необычайной вдохновляющей аурой". Благодаря ему картина обрела "тонкую кубистическую композицию" и "сияние музы новой эпохи". Художник был уверен, что это обязательно был результат явления "какого-то величественного божества искусства".